ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
  
Выпуск № 9
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение

Свет фресок Дионисия - миру

Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжник
Действующие лица
ЛАД
О газете
Реклама
Распространение
Партнеры
Вакансии
Самиздат "ЛГ"
Фотогалерея "ЛГ"

Чат "ЛГ"

ТЕАТРАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

Сквозь слёзы «Короля смеха»

Казалось бы, вполне рядовое событие – постановка на провинциальной сцене композиции по смешным рассказам Аркадия Аверченко. Пусть даже и в одном из лучших в России Омском театре драмы. Пускай и одним из явных лидеров режиссёрского поколения 40-летних – Георгием Цхвиравой (но, увы, «нераскрученным», не публичным). Но всё равно Аверченко – мелкотемье, зубоскальство… Однако не торопитесь. Какие-то знаменательные для нашей культуры события нередко свершались «на краях», в поле, на первый взгляд едва ли не маргинальном.

Обращаться сегодня к наследию А.Т. Аверченко – это какая-то на самый первый взгляд полумера. Ни то ни сё. Ни Петросян, ни Аристофан. И в условиях того жёсткого смехового прессинга, которому мы подвергаемся ежедневно, сам этот выбор следует назвать отважным. По крайней мере, не лишённым известной доли бравады.
Добро бы ещё взяли и слегка
подактуализировали «Короля смеха». То бишь сочинили бы, да накрутили вокруг его текстов пёстрые ленты совсем иных смыслов – не важно, что никаким боком с собственно первоисточником не корреспондирующихся. (Это второе, после магии чистого, незамутнённого веселья, основное направление искусства наших дней.) Но нет в этом спектакле ни свежих ярких смыслов, ни фиги в кармане. Отсюда – некоторое недоумение, что, как показалось, материализуется в зале (в некоторых его рядах), если судить по двум первым премьерным показам, на которых повезло побывать. Нет, не то чтобы публике было не смешно…
…Смешно – ещё как смешно!.. Поскольку играют все вдохновенно легко, магнетически, завораживающе. И к радостному восприятию череды забавных коллизий большого мастера мини-комедий положений Аверченко властно примешивается куда более высокого порядка удовольствие – от выдающегося коллективного труда. До предела, уверенного в собственных силах и возможностях, но притом ничуть этим не кичащегося. Труда одной из лучших, если не лучшей (и это отнюдь не только моё мнение), театральных трупп современной России.
«Чёртова дюжина» самым категорическим образом утверждает торжество избитой до неприличия трюизма театральной аксиомы-заклинания о том, что нет, дескать, маленьких ролей, а есть известно кто. В Омском театре драмы на поверку, оказывается, действительно отсутствуют маленькие артисты. Разве что за исключением одной актрисы детсадовского возраста, которая мала исключительно в физическом и возрастном планах, а внутренне наполнена, интересна, «энергетична» почти в той же мере, что и остальные участники спектакля. От таких, ни дать ни взять, этаких роскошнейших Мамонт-Дальских, как, к примеру, удивительный мастер Моисей Василиади или же Василиади Наталья, которая, появляясь на подмостках, мгновенно и цепко берёт зал «в оборот» и не отпускает до самого своего ухода (обычно – на бурных аплодисментах), от тех, для кого, кажется, уже не осталось никаких секретов в профессии, кому равно подвластно всё и вся и все (зрители). И до куда более юных участников творческого процесса, тех, что в рамках своих трёх,- пятиминутных появлений на подмостках успевают показать лицом весь положенный по школе товар, а именно: судьбу, биографию, сверхзадачу.
…Смешно, ещё как смешно. Но к этому смеху властно примешивается (что и вызывает, как мне показалось, род замешательства у части публики) и по мере движения действия растёт чувство некоей едва ли не парадоксальной, неизбывной грусти. И нисколько не «испанской», но, пользуясь совсем иным поэтическим оборотом, – родимой «древнерусской тоски», ноющей занозой в сердце. Глухой и таящейся до поры. Пока не разбередит её острым отточенным скальпелем взыскательный художник (или их талантливая группа).
Это спектакль о России. Без какой бы то ни было вульгарной «философичности» или дурного пошиба «аллюзионности». Но зато с кристально ясным осознанием каких-то основополагающих, узловых вещей. Не о России ХХI века, бога ради! О России Аркадия Аверченко, которую мы, безусловно, потеряли, но частица которой вечно пребудет с нами во всех наших безостановочных блужданиях и скитаниях. Во всех этих, казалось бы, начисто лишённых простой житейской логики перманентных перемещениях куда-то на дальних поездах. В вечной жизни на юру, на площади, в продуваемом всеми ветрами пустом пространстве, где лишь только периодически сменяющие друг друга рекламные плакаты неизменно обещают лучшие дни, вот-вот как близкое, ан недостижимое счастье. (Замечательная многослойная, «красноречивая» работа художника-постановщика спектакля Ильи Кутянского.)
Это спектакль о любви. Как странно сие не звучит, учитывая, что многочисленные герои его почти все сплошь изменщики коварные, да мужья-рогоносцы, дамочки-хищницы, да жертвы того, что с век эдак спустя назовут sexual harassment… Когда-то, лет десять назад, Георгий Цхвирава – один из трепетных и тонких «очарованных странников» российской провинциальной сцены поставил в Екатеринбургском тюзе «Чайку», в которой не было парадоксальности взгляда, неожиданных открытий и недюжинных откровений. Но зато имелось в нём даже не пять, объявленных автором, «пудов любви», а, кажется, несколько больше. И прочтение то, до сих пор стоящее особняком в благодарной памяти, теперь неразрывно связано для меня с самим текстом классика. Аналогичная визуальная привязка будет отныне, я в этом убеждён, вспыхивать в сознании при всяком упоминании либо прочтении фамилии писателя Аверченко. Ибо всё ж таки любовь движет миром – пусть и несчастная, комическая, дурацкая, нелепая, как в собранье пёстрых сцен «Чёртовой дюжины», а когда она вдобавок ко всему из темы спектакля переходит в плоскость его главной эмоциональной характеристики, его внутренней мелодии, то здесь остаётся только лишь вздохнуть, вспомнить былое и погрузиться в блаженное состояние светлой грусти.
Это спектакль об одиночестве. О вечном поиске идеала при его принципиальной трагической недостижимости – поиске, которым не только властно одержимы аверченковские, выражаясь сегодняшним слогом, «ходоки», незадачливые донжуаны и чайльдгарольды, но который непременным образом живёт, хотим мы того или нет, в каждом из нас.
Это спектакль человеческий… Но разом и «сверхчеловеческий». Отточенный в актёрски радостной демонстрации мельчайших переливов человеческой души, но одновременно и режиссёрски концептуально «простроенный». Демонстрирующий нам не только прихотливые изгибы простых людских судеб в пряном пространстве «проблем семьи и пола», но вместе и нечто «надмирное». Силу фатума, волю рока, магию предначертанности, против которых бесполезно восставать, или бунтовать, или хотя бы даже им прекословить. И не суть важно, что основная судьба дана здесь слишком уж ненавязчивым пунктиром, а могущественный Рок выглядит порой субстанцией весьма несерьёзной. Но вместе они – сила!
Разумеется, хотелось бы всех назвать поимённо… И всех, ну или почти всех исполнителей. И всенепременно художника по костюмам Фагилю Сельскую, что по свойственному ей обыкновению умеет соединить историческую дотошность с чарующими, что твой Пако Рабан, модельерскими умениями. И композитора Игоря Есиповича, и режиссёра по пластике Игоря Григурко. Хотелось бы всех… Но – не будем. Ведь обычно подобные перечисления через запятую обычно свидетельствуют о реализации некоей формальной задачи. А омская «Чёртова дюжина» – лёгкая, искромётная, весело говорящая о вечном и серьёзном, принуждает внутренне восставать против любой проформы. Но об одном человеке нельзя не сказать особо. Об авторе пьесы Ольге Никифоровой – бывшей заведующей литературной частью Омского театра драмы, а ныне замдиректора по репертуару Санкт-Петербургского театра Сатиры на Васильевском, которая если и не заново открыла Аверченко, то, по крайней мере, заставила посмотреть на него совсем иными, новыми глазами.
В выходящем в Омске журнале «Театральный разъезд» я прочёл следующую цитату из творческого наследия Надежды Тэффи: «Многие считали Аверченко русским Твеном. Некоторые в своё время предсказывали ему путь Чехова. Но он не Твен и не Чехов. Он русский чистокровный юморист, без надрывов и смеха сквозь слёзы». Что ж, театр, похоже, блистательным образом опровергает этот пассаж коллеги, в котором присутствует, вероятно, и доля некоей, возможно подсознательной, профессиональной ревности. Не в части, касающейся Твена. Но по части могучих чеховских ассоциаций. А также в области классического «сквозь невидимые миру слёзы» – смеха, которым мы в любезном нашем Отечестве только и способны вдоволь, по-настоящему на протяжении последних полутора сотен лет насмеяться.
И последнее. Пятнадцатого (а по новому стилю – 27-го) марта сего года исполняется 125 лет со дня рождения Аркадия Аверченко. И спектакль «Чёртова дюжина», слегка опережая события, стал лучшим мемориальным знаком, лучшим памятником к этой знаменательной дате.

Александр А. ВИСЛОВ

«Первые среди равных» в этом выдающемся параде-алле исполнительских умений и дарований – артисты Владимир Майзингер (вверху) и Олег Теплоухов

Андрей КУДРЯВЦЕВ

 

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.  
E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"