ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
   
Выпуск № 1
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение
Cвет фресок Дионисия
Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжный базар
Действующие лица
ЛАД


 

IN EXTENSO

Зима тревоги

Реформа приостановлена, но не отменена

Ольга ГАЛАХОВА

В период, предшествовавший и последовавший за изрядно затянувшимися зимними праздниками, наше театральное сообщество смотрит в будущее в равной мере с надеждой, причём надеждой на чудо, и с не меньшей пессимистичной тревогой. Ноябрь и декабрь уходящего года прошли под знаком слабой, но консолидации сил. Всполошились поздно, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.
10 ноября в СТД был назначен сбор театральной общественности, на котором обсуждался ещё не принятый Думой проект пакета документов о реструктуризации бюджетной сферы. Документы эти готовились в строжайшей секретности. Ни с кем из деятелей театра правительство не встречалось. Константин Райкин один из первых и раньше всех забил тревогу, но оставался одиноким бунтарём.
Наконец, СТД проявил волю и пригласил сообщество к обсуждению проблемы. Суть реформы (не театра, а всей социальной сферы) в том, чтобы жёстко разделить способы существования организаций. Если сформулировать предельно просто и грубо, выбор между плохим и очень плохим вариантом. Начнём с очень плохого. Предлагается стать государственным учреждением, а это значит, в права вступит советская экономика. Вы получаете деньги от государства в виде дотаций, но и все заработанные деньги возвращаете. Если вам даёт деньги спонсор, то государство учтёт и это. При составлении вашего бюджета на следующий год вам урежут денег ровно на столько, насколько вы получили от спонсора или от своей коммерческой деятельности. Другой путь – просто плохой – даёт право на внебюджетный счёт организации. Казалось бы, всё хорошо, но опять загвоздка. При театре создаётся попечительский совет. Причём представители театра не имеют права быть членами этого совета.
При этом уже все директора театров получили уведомление от Минфина о том, что с нового года театры не имеют права использовать внебюджетные счета. Заметим, директива разослана, а закона, подтверждающего данное указание, ещё не принято.
На встрече в СТД социолог и экономист Елена Левшина подробно растолковывала собравшейся элите каверзы, которые содержатся в затеянной Минфином реформе. Экономический и правовой ликбез не без труда осваивали главные режиссёры и худруки. Кто-то был озабочен тем, как будут снимать режиссёров, кто-то выходил на трибуну, чтобы изложить манифест о защите репертуарного театра. Директора же были удручены и не верили в успех затеянного предприятия. Встреча длилась три часа. Слава богу, в СТД предварительно встретились с директорами, призвали экономистов и социологов, подготовили проект письма в правительство и президенту.
Спустя несколько дней практически та же аудитория (за минусом представителей провинции) была приглашена на встречу с мэром Москвы Юрием Лужковым. Ни для кого не было неожиданностью, что наше сообщество будет падать в ноги мэру и просить о защите театров от федерального чиновничьего беспредела. Не раз, присутствуя на этих ежегодных встречах Юрия Михайловича с интеллигенцией, приходится убеждаться в том, что Москве с мэром повезло. Выслушав самого разного качества выступления, от неумной лести до изощрённой, мэр в своём заключительном слове ещё раз доказал, что государственными мужами так просто не становятся.
Мэр искренне признался в том, что защитить-то нас он готов, однако г-н Греф уже не раз грозил г-ну Лужкову тюрьмой. Первая схватка произошла из-за памятников – объектов культуры. Теперь вот добавились ещё и театры.
Самым главным и справедливым из сказанного нашим столичным градоначальником было утверждение о том, что сначала государству необходимо обеспечить базу для социального реформирования, а уж потом браться за сами реформы. Необходимо труженика защитить. Это означает: создать производство, рабочие места, достойную зарплату. Только после этого можно браться за социальную сферу и наводить порядок.
Здесь можно было бы добавить мысль о необходимости правовой защиты рабочих людей. Во всём мире эту силу называют профсоюзами, которые у нас тишайшие в дни, когда рушится система народного образования, здравоохранения, падают институты культуры.
Первыми, кто сдал профессиональные интересы, стали чиновники, сами министерства – образования, культуры, здравоохранения. Вот бы профсоюзам-то и потребовать ответа от тех, кто безответственно – кто ради карьеры, кто из желания угодить – предал свои отрасли. Этих чиновников общество должно знать поимённо. Изо дня в день предавать их имена позору, чтобы неповадно было. Объявить бы акцию неповиновения и заставить уйти в отставку некомпетентных господ Грефа и Кудрина.
Но общество измучено бедностью, человеческий потенциал изношен. Никто не верит в справедливость. Зависимость от хозяина стала почти рабской на любой службе с любым окладом. Люди выживают. Сегодня у них нет сил бороться за свои права, нет гражданского инстинкта, нет и намёка на общественный договор. Этим спящим сознанием социума надо пользоваться циничным политикам. Надо это общество добить. Оно всё равно промолчит. Правда, промолчит по разным причинам. Те, кто побогаче, прикормлены, могут быть легко скомпрометированы, если отважатся на социальные протесты. Те, кто беден, могут вслед за героем Бернарда Шоу сказать: буржуазная мораль нам не по карману. Какой протест может быть у педагога Новосибирского театрального училища, получающего 1000 рублей в месяц? Как протестовать молодому актёру в Кинешме, получавшему, пока театр не закрыли, 500 рублей!
На примере зачатков гражданского самосознания театральных деятелей можно убедиться в том, что надо напоминать власти: они – для нас, а не мы – для них. В СТД не призывали к радикальности, но вынудили господина Грефа встретиться с представителями театральной общественности. Греф убедил Александра Калягина, Марка Захарова и Константина Райкина, что реформу будут осуществлять, согласуя положения со специалистами, в том числе и театральной сферы. Удалось приостановить проект закона.
Однако почему-то не покидает пессимистичная тревога.
Отменены денежные компенсации для ветеранов труда и тружеников тыла.
Одна четвёртая часть льгот осталась от прежних для ветеранов войны и инвалидов.
Сняты обязательства правительства по детским пособиям.
Из нового закона об образовании исключена статья, регламентирующая обучение больных детей на дому.
Нетрудно заметить, что правительство сбрасывает с себя заботу об образовании, здравоохранении и культуре. Есть последовательность действий, говорящая о том, что хоть Греф и успокоил наших лидеров на обеде, но экономить будут не на обедах, а на учителях, врачах и артистах.
Один хорошо известный директор театра в России, который провёл не один фестиваль, в дружеской беседе на мой вопрос, выиграл ли СТД битву, сказал: «Читайте документы Грефа. Я их изучил. Государство сбрасывает с себя заботу о нас. Это – вектор политики. Сначала нас вынудят уйти из-под опеки государства. Сейчас я прихожу к мэру от имени областного театра. А потом, как только перестану быть государственным, меня в любой момент могут бросить на произвол судьбы, и я уверен: бросят. Сегодня нет человека в стране, который бы спокойно относился к итогам приватизации. Однако Чубайс сделал своё дело. Это уже не повернуть. Уверен, Греф сделает своё».
Другой известный худрук московского театра оценивает ситуацию с реформой в социальной сфере значительно проще: «Понадобились здания. Надо доделить».
Кстати, нет единства и в рядах театральных деятелей, среди которых есть и те, кто хотел бы приватизировать театры, ими возглавляемые. Как только это произойдёт, то случится катастрофа. Будет создан прецедент, и в большинстве случаев театры отойдут казино, игорным домам, ресторанам и саунам.
Будут не просвещать, а только развращать.

Не в бровь…

Взгляд на отечественную культуру сквозь американскую оптику

Александр А. ВИСЛОВ

Повседневная жизнь искусства состоит из громадного множества явлений и событий, объять которые, конечно же, хочется в максимально возможном объёме (что в рамках еженедельного издания сделать практически нереально). Но порой даже в ущерб информативности нужно – и важно – слегка отрешиться от круговорота премьер, вернисажей и пресс-конференций и попытаться взглянуть на какие-то узловые проблемы «ведомства муз» с высоты птичьего полёта.
Поэтому в первом номере «ЛГ» мы решили начать разговор сразу по двум актуальнейшим направлениям – о наделавшем столько шума на исходе года предыдущего проекте театральной реформы и о современном отечественном культурном ландшафте в целом. Надеемся, что к обсуждению этому присоединятся как специалисты, так и наши читатели.

Современное положение дел в российском искусстве и шире – общая культурная ситуация – воистину загадочны, трудноуловимы и ещё с большим трудом укладываются в какие бы то ни было прокрустовы теоретические рамки. Как охарактеризовать то, что творится сегодня на нашем культурном фронте и при этом не выглядеть ни примитивно смешным, ни пугающе заумным, не впасть ни в грех ретроградства, ни в ересь юношеского максимализма?
Вот в прежние века всё было куда как проще (по крайней мере, как оно нам сегодня видится из нашего посткоммунистического далёка). Одна корневая эстетическая система с неизменной регулярностью сменяла другую, следом за классицизмом шёл романтизм, а там и нарождающийся реализм маячил где-то на горизонте. Новаторы – хоть и не сразу и не без известного труда одерживали-таки верх над архаистами, прогрессивные тенденции в сфере изящного ширились и крепли, утверждались, наконец, главенствовали, чтобы затем, несколько со временем одряхлев, уступить место веяниям ещё более прогрессивным.
Так, уже на нашей памяти было совершено торжественное и радостное аутодафе изжившего себя социалистического реализма, следом за которым воцарилась громокипящая, но недолговечная эпоха постмодернизма (она у нас всё-таки была, кто бы сомневался, и мы её, похоже, пережили). А что теперь? Если без гнева и пристрастия, без ругани, которая повсеместно так и просится на язык, но и без ритуальных заклинаний о том, что все жанры хороши, кроме скучного. Если подойти к делу, вооружившись сугубо искусствоведческим аппаратом. Как следует именовать нынешнее культурное состояние? Кто у нас сегодня архаисты? И кто новаторы (уж по крайней мере, наверное, не те, кто с завидным упорством продолжают свои детские игры по эпатированию буржуа, коих давно уже в принципе невозможно ничем сэпатировать)? Вопросы не из простых. Что называется, надо долго думать.
Помощь, как это часто бывало, пришла из-за океана. Этакий теоретический ленд-лиз, подоспевший аккурат к Новому году. На состоявшейся в минувшем декабре 6-й ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction продвинутое издательство «Ад Маргинем» презентовало в числе всего прочего переведённую на русский книгу американского журналиста Джона Сибрука под названием «Nobrow» и с подзаголовком «Культура маркетинга. Маркетинг культуры». Книжка, наверное, всё же не из тех, что способны перевернуть мир, но в любом случае очень нужная и своевременная. Притом что автор её, как следует из помещённой на четвёртой странице обложки издательской аннотации, «колумнист журнала New Yorker, постоянный автор Harper`s Bazaar, GQ, Vanity Fair, Vogue, Village Voice», кажется, особо не напрягаясь, с комфортом следует в русле так называемой «импрессионистской», то есть особо ни к чему глобальному не обязывающей, журналистики и её отца-основателя, широко известного в узких кругах Хантера С. Томпсона. Как бы резвяся и играя, колумнист создаёт трёхсотстраничный полумемуар, полуэссе, бойко перескакивающий с темы на тему, от одной реальной истории (встречи, беседы, репортёрского задания, либо даже простой зарисовки в традициях отечественной «натуральной школы») к другой. Повествует ли он о своих перемещениях в вагонах нью-йоркской подземки – «в дорогих чёрных наушниках CD-плеера» «поверх нейлоновой кепки тюремного стиля» – или дотошно описывает громадный шкаф с «огромной коллекцией костюмов» в отцовском доме, вспоминает ли о своей встрече с таинственным Джорджем Лукасом, либо о перипетиях небольшого «скандала в благородном семействе», что случился на дискуссии на тему «Книгоиздание: смерть или жизнь», – читать обо всём этом на первый взгляд сколь занимательно, столь же и необязательно. Но только на первый. Дело в том, что на Джона Сибрука – уж не знаю в результате чего, хотя о своих экспериментах с подсознанием он опять-таки вослед Томпсону говорит довольно откровенно, – порой снисходили удивительные откровения, кои он также не замедлил перенести на бумагу. И самое главное из них, собственно, и породило загадочный термин, давший название всей книге.
В Соединённых Штатах издавна существовали чётко разграничивающие культуру в целом и любой частности понятия highbrow и lowbrow, то есть дословно «высокобровый» и «низкобровый» – незыблемые, казалось бы, межевые столбы, жирный пунктир, направленный «на чисто американскую цель: трансформировать культуру в класс», как поясняет Дж. Сибрук.
В нашем прежнем бесклассовом обществе подобные линии также были весьма заметны. Возьмём, к примеру, такую всем понятную и приятную вещь, как эстрада, или, ещё уже, эстрадную песню. Так вот, всякий, кто старше тридцати, наверное, помнит, что в этом широком поле вполне вольготно размещались и почти, за редчайшими исключениями, не пересекались, как минимум, три различных суверенных племени: советская официальная песня (не столько даже И. Кобзон, хотя и он тоже, сколько Ю. Богатиков), песня массовая (Пугачёва, Леонтьев и иже с ними) и творчество всякого рода маргиналов (от бардов и каэспэшников до людей из подполья – первых рокеров). Сегодня все они слились в один протяжный хор и, более того, настойчивым образом стремятся к пению дуэтами и трио, дабы ещё как можно более расширить свою потенциальную аудиторию. А куда исчезло совсем недавнее и непримиримое, казалось бы, противостояние отчаянных людей русского рока и весёлых попсовиков-затейников? Слились они в экстазе и ведь как слаженно поют.
Ноубрау – по Сибруку – возникло тогда, когда «старые различия между высокой культурой аристократии и коммерческой культурой масс были уничтожены, и на их месте возникла иерархия «модности». Вот и в нашем искусстве сейчас достижением стало считаться то, что пользуется успехом у публики, а успешно, в свою очередь, исключительно то, что модно. И не в том, видимо, главная проблема отечественных творцов, что в культуру властно пришёл рынок (данная субстанция слишком велика и многообразна и позволяет всякому приспособиться, найти себе отдельную делянку), а в том, что современные российские художники, ослеплённые софитами «моды», некоторым образом потеряли ориентацию в пространстве и беспорядочной толпой двинулись на чужие – прежде запретные – земли. Производители массовой культуры решили, что они всё ж таки некоторым образом элитарны, а бывшие «высокобровые» чем хуже? Они тоже хотят быть поняты и признаны своей страной, а не только лишь узкой прослойкой граждан, они также могут побороться за рейтинг.
Быстрота и натиск, пиар и Шум (последнее – также одно из основных понятий труда Сибрука). Художник должен быть не просто сытым, но богатым, хорошо одетым, модно пахнущим, а лицо его должно не сходить со страниц прессы и экранов телевизоров.
И что такое в наши дни изрядно поднадоевшее за новогодние праздники лицо лингвиста-пародиста-шоумена-певца-ведущего, или МХТ Олега Табакова, тяжело нагрузившего свою чайку, кажется, всеми возможными явлениями мировой драматургии и всеми мало-мальски узнаваемыми лицами, или страшненькая сказка о московских вурдалаках, опередившая – ура! ура! ура! – в нашем прокате и третьего «Властелина колец» – что это всё, как не самое натуральное «безбровье».
(Мы сейчас не сравниваем и не говорим об уровне художественности того или иного предмета, тот же Художественный театр им. Чехова – явление, безусловно, прелюбопытное, нуждающееся в серьёзном разговоре и осмыслении, но общая тенденция, заключающаяся в том, что главной задачей искусства стало на современном этапе настойчивое стремление «найти своё место в Шуме», кажется, налицо.)
И всё так искрит и пенится, всё так увлекательно и занимательно!.. Ноубрау – и нет ему конца, ноубрау без берегов!
Но порой всё же посещает предательская мысль: а существует ли в принципе некий духовный Real Trans Hair, где могли бы быстро и безболезненно совершить пересадку волосяного покрова на надбровные дуги?

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.
  E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"