На главную страницу
ЧЕЛОВЕК
№2 (5863)23-29 января 2002 г.

ОДНАЖДЫ В РОССИИ


УЗНИКИ ЖЕЛАНИЙ

“Лучше тюрьма, чем смерть”, – решила мать, спровоцировав против дочери-наркоманки уголовное дело

Уйти легко. В путешествии по реке наслаждений время теряет смысл. Неведомое манит. Фантазии перемешиваются с явью. Любая мелочь – откровение. Кажется, еще шажок – и познаешь запредельное.
Но очередная доза превращает твой мир в руины. Вместо былого ощущения собственного величия пустота, боль и страх. Ты уже не центр мироздания. Ты нечто со стеклянными глазами. Уродливая тень, страшащаяся смерти и желающая умереть.
Понимаешь, что пора возвращаться. Но как? И куда?

МЕЖДУ ПОГОСТОМ И ТЮРЬМОЙ

Антонина Григорьевна показывает мне фотографии: вот Анечка в три года, вот в четырнадцать, они тогда всей семьей ездили в Италию. А здесь ей уже девятнадцать.

– Когда она была маленькой, знакомые называли ее принцессой. Правда, красивая?

Если бы не лихорадочно блестящие глаза, Антонину Григорьевну тоже можно было назвать красивой. Рассказывая, она волнуется, перескакивает с одного на другое, сама себе противоречит. И то и дело спрашивает:

– Вы меня не осуждаете?

Как я могу? Когда видишь, что ребенок погибает, хватаешься за любую соломинку, и она не первая мама, решившаяся на страшный выбор между погостом и тюрьмой. Подобных историй сейчас можно услышать множество. Одни, отчаявшись, бросаются на колени перед начальником милиции, прося посадить ребенка в колонию, другие, узнав о готовящемся “походе” за дозой, вызывают наряд. Третьи, и, пожалуй, это самое страшное, остекленев, ждут, когда поминальные свечи освободят их от кошмара.

– Она была такая веселая, искренняя, добрая. Я ее боготворила, и я же, только представьте себе, посадила ее в тюрьму. Почему именно на Анькином пути встретился этот бандит? Эта сволочь, которая посадила ее на иглу?

На самом деле “бандит” был скорее следствием, чем причиной. Баловаться “травкой” Аня начала еще в школе. Она во всем была первой: и в учебе, и в поисках приключений. Родители не отказывали ей ни в чем, тем более что семья никогда не бедствовала.

В восьмидесятых Антонина Григорьевна заведовала крупной промтоварной базой и, когда началась перестройка, организовала кооператив. Потом открыла сеть обувных магазинов. Муж занимал довольно высокий пост в одном из министерств.

– Может быть, вы ее избаловали? – решаюсь спросить.

– Вы как мой муж. Недавно упрекнул: “Это ты ее избаловала”. Но почему было ее и не побаловать? Единственный ребенок. Умница, красавица. На фоне своих простеньких и глупеньких одноклассниц просто звезда. Впрочем... – Антонина Григорьевна, так и не закончив фразы, задумалась о чем-то своем. Потом прошептала, как показалось, не столько мне, сколько себе: – Глупенькие-то глупенькие, а судьбы у всех сложились вполне благополучно...

Аня окончила бухгалтерские курсы, и Валерий Петрович устроил дочь секретаршей в известную фирму. Думали, познакомится там с кем-нибудь, выйдет замуж, будут растить внуков. Она и познакомилась. Только не там и не с тем.

– Не зря говорят: первое впечатление самое верное. Я, как увидела этого жениха в потрепанных джинсах, сразу поняла – быть беде. Но разве Аньку переубедишь? Каждое его слово ловит, в глаза заглядывает… Поначалу молодые приходили к нам каждую неделю, потом все реже и реже. Однажды звонит мать Бориса, Марина, плачет: “Приезжайте”. Пока ехали, я перебрала про себя все возможные ужасы, но мысль о наркотиках даже не мелькнула. И потом, когда Марина рассказывала о том, что у них там происходило, не могла поверить.

…Машину, которую Анины родители подарили на свадьбу, молодые продали. Оба уже давно не работали, жили втроем на те полторы тысячи, которые зарабатывала Марина.

Когда Боря познакомился с Анюткой, Марина думала, что эта уверенная в себе девочка из хорошей семьи вытащит ее сына из наркотического плена. Потому и молчала. А решилась на звонок, когда поняла, что вместо одной беды в ее доме поселились две.

ПРИНЦЕССА НА ИГЛЕ

– Лечить Аньку одну не имело смысла – положили обоих. За двоих – девять тысяч долларов. Вышли они как будто другими. Строили планы на будущее и так здраво рассуждали, что мы поверили. Купили им квартиру, обставили. Борис, как говорила Анька, открыл свое дело. Действительно, вскоре у него появились деньги. Говорил, что торгует. Мы думали, куртками или сигаретами. Оказалось, наркотиками. И Аньку втянул… Поймали их, когда они, вкатив себе по дозе, пытались продать еще два пакетика. Муж кричал: не вмешивайся, пусть их посадят. Но тогда о тюрьме я даже подумать не могла. Подключила все связи, и дело закрыли. Пока муж читал им лекцию о грязном бизнесе, я перерыла их квартиру в поисках наркотиков. Выбрасывала все подозрительные пакетики и таблетки, но, видимо, выбросила не все. Стоило им вернуться к себе домой, как пошло-поехало.

…В следующий раз их положили в “Детокс” – полторы тысячи долларов. Потом уже одну Аню в центр, к Маршаку – четыре с половиной тысячи. Затем – в “Мединар”.

– Там мы заплатили, кажется, пять тысяч…

После “Мединара” Аня держалась месяц, и у Антонины Григорьевны появилась надежда. Еще на месяц она увезла дочь в Европу. Ходили по музеям, театрам, магазинам. Аня стала прежней, нежной и ласковой. А через неделю после возвращения у Борьки передозировка. Поехала с ним на “скорой” в больницу, а на обратном пути сама укололась… В общем, снова “Детокс”.

– Прихожу через десять дней ее забирать, а она сидит в коридоре под “кайфом”. Оказывается, соседка по палате “угостила” ее героином, и их обеих выставили. У меня руки опустились. Я не злилась, я окаменела. Чем-то меня там отпаивали. Вызвали психиатра...

Психиатр уговаривал Антонину Григорьевну чуть-чуть отодвинуть от себя ребенка, чтобы не сойти с ума самой. Нельзя жить только интересами дочери, убеждал он, у вас должна быть собственная жизнь. После этого каждое утро она начинала с аутотренинга: “Не верь. Не надейся. Не гневись”.

– Только это не помогало… К тому времени Борьку уже посадили: когда выносить из квартиры стало нечего, он с приятелем попытался ограбить киоск. Тут же попался. После суда Аня вернулась к нам. Вызывается сходить в магазин. “Давай пойдем вместе”, – предлагаю я. “Ты что, хочешь, чтобы я укололась тебе назло?” – отвечает. Даю деньги, а сама, как безумная, мечусь от окна к окну. Возвращается. Мне даже стыдно за свое недоверие. Но на следующий день она с продуктами приходит только в полночь. Готова. Кричу как полоумная, а она смотрит на меня пустыми глазами и ухмыляется. Наутро – ломка. Вся в поту. То мечется по кровати, то забивается в угол, то воет. Жуть. Все по кругу!

Родители перестали давать ей деньги вообще, но и это оказалось бесполезным. Брала дозу в долг. Потом ей начинали звонить, угрожать. Она умоляла расплатиться, клялась никогда больше не подходить к торговцам. Родители расплачивались, чтобы ее не искалечили, а она через несколько дней снова брала в долг.

– Однажды возвращаюсь с работы, вижу, у подъезда “скорая”. Ну, думаю, к нам. Дочери нет, около мужа врачи – микроинфаркт… Мы с ним тогда по очереди дежурили, не спуская с нее глаз ни на минуту. Накануне ночью она, засунув за пазуху электрочайник, пыталась выскользнуть за дверь, но муж не дал, и она кинулась на него с ножом. Когда я утром уходила, она еще спала. Проснувшись, начала требовать у отца денег, грозилась выброситься из окна. Он, естественно, не дал. Когда ему стало плохо, как будто опомнилась, дала ему лекарство. Пока он его пил, схватила пиджак с кошельком и…

Вечером она плакала, просила прощения, и они обе знали, что сейчас она совершенно искренна, и также знали, что в любой момент история может повториться.

ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ ЗА ОБМАН

Вскоре после этого Антонина Григорьевна познакомилась с женщиной, которая лечилась где-то под Одессой. Там какой-то то ли маг, то ли экстрасенс, рассказывала она, творит чудеса. К тому времени от сети ее магазинов остался только один, семейный бюджет трещал по швам, но заплатить за реабилитацию две тысячи долларов они еще могли.

– Прошло три недели. Звоню даме, а мне отвечают: она здесь больше не живет и кто она такая, мы не знаем. Что делать? У меня ни адреса центра, ни даже его названия.

– Вы что, отправили дочь неизвестно с кем неизвестно куда? Сколько ей было лет?

– Двадцать два. Но женщина-то взрослая. Поверила я ей. Да в тот момент я бы, наверное, черту поверила.

Вернулась Аня через два месяца. В чужом старом спортивном костюме, вся какая-то серая, потухшая. Историю “излечения” Антонина Григорьевна вытягивала из нее по кусочкам.

Жили они в палатках, ели какую-то баланду. По утрам хозяин центра, бывший уголовник и по совместительству маг, собирал всех на пригорке у огромного, врытого в землю креста. В зависимости от заблаговременно узнанного прогноза погоды то “рассеивал” облака, то “нагонял” тучи. Потом под угрозой небесной кары и под охраной бритоголовых якобы излечившихся наркоманов воспитанники шли “мести лес”. По вечерам приезжала новая смена братьев. Вернее, братков. Когда они были пьяны или обкурены, не понравившихся им мальчишек били, а понравившихся девчонок насиловали. Посмевших сопротивляться сажали в яму. Анютка просидела там три дня. Когда она уезжала, предложили и ей войти в их бизнес. За каждого привезенного наркомана обещали от двухсот до пятисот долларов. Та женщина, которая так нахваливала “центр”, действительно наркоманка и одновременно поставщик воспитанников.

Вот после этой реабилитации Анька и сорвалась “с цепи” окончательно. Ломки, капельницы, героин и опять ломки… Они с мужем перестали ходить на работу, спать, есть, вообще жить. Друзья в один голос твердили: плюньте на нее, все бесполезно. Гепатит у нее уже есть, она еще и ВИЧ подхватит. Только это их уже не пугало. Со СПИДом живут и десять лет, а героин мог унести ее прямо сегодня.

– Вот это ежеминутное ожидание смерти было хуже всего. Она все время жила на краю. Страшно в этом признаться, но однажды я взяла грех на душу – стала умолять всевышнего забрать ее.

Как-то такая же мама посоветовала Антонине Григорьевне: дай ей денег, чтобы хватило на две-три дозы, выследи и, как только купит, вызывай милицию. Ведь лучше тюрьма, чем смерть. Совет показался бредовым, но чем больше все запутывалось, тем чаще она о нем вспоминала.

Адвокат, защищавший в свое время Борьку, тоже сказал, что многие наркоманы после колонии “завязывают”. Надо только, чтобы попала в “чистую” зону и минимум на полгода, а лучше на год. Обещал помочь, и Антонина Григорьевна решилась. Выследила, набрала номер Управления по борьбе с наркотиками и... положила трубку. Еще раз выследила, но… вместо того чтобы вызвать наряд, тут же на улице попыталась отнять у дочери зелье. Не тут-то было, у Аньки силы будто удесятерились. Убегая, крикнула: “Ты еще пожалеешь”.

– Ее не было две недели, и я действительно пожалела. Никому из подруг и знакомых она даже не звонила, и я думала, все, погибла моя Анька. Потом, когда она появилась, похожая на свою собственную тень, я и дала себе слово: в следующий раз посажу…

Там, где она сейчас сидит, с наркотиками очень строго. Ей могли бы дать полгода или даже условно, но мы с адвокатом попросили посадить ее на год. Бред какой-то. Иногда кажется, что это просто дурной сон, но наступает утро, и понимаешь, что это явь и тебе надо идти на свидание к дочери в тюрьму. Общительная Анька подружилась со своими сокамерницами – их там аж пятьдесят – и выглядит иногда даже счастливой. Обещает к наркотикам больше не прикасаться. Но это там, за решеткой, где их не достать. Удержится ли на воле? Скоро она выходит, и что с ней делать дальше, я опять не знаю. Можно продать Анькину квартиру, я, как чувствовала, оформила ее на себя, и куда-нибудь на эти деньги махнуть, например, в Таиланд. Или в Швейцарию. Как вы думаете?

– Вы же не можете развлекать ее всю жизнь?

Антонина Григорьевна не отвечает. Когда молчание становится невыносимым, произносит:

– Да, но ведь это из-за меня она в тюрьме...

Она по-прежнему чувствует себя виноватой. Но не в том, что в свое время упустила дочь, а в том, что отправила ее за решетку.

Даю Антонине Григорьевне телефоны реабилитационных центров, о которых писала. Рассказываю о наркоманах, которые держатся уже по нескольку лет. Уговариваю пойти к психиатру или хотя бы к психологу.

Она тоже узник, и чтобы разорвать цепи желаний, держащие в плену ее дочь, она должна быть свободной сама.

Людмила МАЗУРОВА

P.S. Имена всех участников этой истории по вполне понятным причинам изменены.

© "Литературная газета", 2001

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
МИР И МЫ
ОБЩЕСТВО
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ
НАУЧНАЯ СРЕДА
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ
НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ЧЕЛОВЕК:

Людмила МАЗУРОВА
УЗНИКИ ЖЕЛАНИЙ
“Лучше тюрьма, чем смерть”, – решила мать, спровоцировав против дочери-наркоманки уголовное дело

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА
БОЛЬНАЯ ДУША НЕ ЗНАЕТ ЗАПРЕТОВ
Наталья СМИРНОВА
ИНТЕРАКТИВНОЕ ХАМСТВО
Прямой эфир как ушат брани на беззащитных телезрителей и радиослушателей