ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
  
Выпуск № 4
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение

Свет фресок Дионисия - миру

Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжник
Действующие лица
ЛАД
О газете
Реклама
Распространение
Партнеры
Вакансии
Самиздат "ЛГ"
Фотогалерея "ЛГ"

Чат "ЛГ"

Омлет,принц «новодрамский»

Действо в трёх явлениях с прологом и эпилогом

Вячеслав Дурненков, Михаил Дурненков. Культурный слой: Пьесы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 352 с., ил. – (Иной формат)

Максим Курочкин. Кухня: Пьесы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 336 с., ил. – (Иной формат)

Братья Пресняковы. The best: Пьесы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 352 с., ил. – (Иной формат)

Василий Сигарёв. Агасфер и др. пьесы. – М.: Коровакниги, 2006. – 226 с. (серия: Поставить!)

Данила Привалов. Люди древнейших профессий
и др. пьесы. – М.: Коровакниги, 2006. – 104 с.
(серия: Поставить!)

Максим Курочкин. Имаго и др. пьесы, а также Лунопат – М.: Коровакниги, 2006. – 170 с.
(серия: Поставить!)

Путин. Doc: Девять революционных пьес. – Тверь, KOLONNA Publications, 2005. – 384 с.

ПРОЛОГ
Сцена некоторое время пуста. Наконец на ней появляется немного смущённый, но в то же время явственно гордый собой А в т о р. Прокашливается.
АВТОР. Мм. гг. Стоит заметить, что некоторые люди – причём часто весьма высокообразованные, с широким культурным горизонтом – в принципе не читают пьес. Полагая сие занятие родом сомнительного удовольствия, этаким «полуфабрикатом» настоящего духовного труда либо же подлинного удовольствия в зависимости от того, чем для них служит встреча с книгой. Драматическое сочинение, оно же ведь непосредственно в расчёте на произнесение со сцены создаётся, полагают они, так чего же зря глаза ломать и время тратить? Вот на театре, дескать, и посмотрим…
Но ведь многие из блистательных трагедий и комедий никогда – вы слышите, господа, никогда! – не получали адекватной им театральной формы, слишком опередив или, напротив, безнадёжно отстав от своего сиюминутного времени и толком не понятые ни современниками, ни потомками. А некоторые из драм, надо сказать, порой весьма и весьма занятных, так и не обрели вообще какой бы то ни было сценической судьбы. Это впрямую относится и к так называемой «новой драме» – течению и школе, возникшим в России на рубеже тысячелетий.
А ведь эта самая «новая драма», художественную ценность которой можно как в целом, так и в частностях расценивать по-разному, интересна, кроме всего прочего, хотя бы тем, что она впервые вывела на подмостки, хотя бы и виртуальные, абсолютно новую для нас галерею героев. Героев, которые, я не побоюсь этого слова… (Осекается.)
На сцену с разных сторон стремительно выходит пёстрая и разношёрстная толпа, среди которой особо выделяются: д в а п о л я р н и к а, 1-й и 2-й, группа с в и р е п ы х г у н- н о в, предводительствуемая
А т т и л о й, в о с е м ь л ё г -
к и х с т а р у ш е к и д е в я т а я, В а л е н т и н а, весёлая гудящая свадьба в виде ж е н и х а, н е в е с т ы и многочисленных гостей с салатами в руках, многочисленные же п а с с а -
ж и р ы, а также р а б о т н и к р е с т о р а н а – п о д д а т а я с е д а я ж е н щ и н а в к и-
м о н о, З и н а т у л л и н и
П о с т а л ы к и н. Вся эта великолепная и богато костюмированная масса устремляется к центру сцены и подминает под себя А в т о р а, который, в сущности, уже не нужен, поскольку началось

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Странствия
в «Ином формате»
1-Й ПОЛЯРНИК <персонаж пьесы Михаила Дурненкова «Красная чашка»> (мечтательно). Нового дня глоток…
АТТИЛА <персонаж пьесы Максима Курочкина «Кухня»>. Мои возможности, худо-бедно, беспредельны. <…> Вариантов масса. Первый – представляем произошедшее как обычный спектакль в обычном театре. Вариант второй – пьяный бред, галлюцинация. Я всё-таки винища вашего бургундского вылакал будь здоров. Третий…
РАБОТНИК РЕСТОРАНА – ПОДДАТАЯ СЕДАЯ ЖЕНЩИНА В КИМОНО <персонаж пьесы братьев Пресняковых «Изображая жертву»> (поёт):

Чайный домик,
словно бонбоньерка,
Утопал среди цветущих роз.
С палубы английской канонерки
В этот миг сошёл
один матрос…

Ремарка: Насквозь «цитатные», напропалую несамостоятельные, взращённые в теплицах прихотливых авторских сознаний, готовых подпитываться каким угодно, кажется, культурным «мусором» (наряду, впрочем, с отборными плодами, вкушаемыми от дерева великих традиций), не обладающие, наконец, в подавляющем большинстве своём типологической цельностью литературных характеров персонажи «новой драмы» – суть фигуры чрезвычайно уязвимые. Как и сами их творцы. Которых по аналогии и в противовес известным английским предшественникам – также враз и словно бы ниоткуда явившимся целым драматургическим поколением «рассерженных молодых людей» – можно назвать молодыми людьми если не благодушными, то уж точно несколько расслабленными. Взирающими на мир и пытающимися так или иначе отрефлексировать, остановить, разукрасить его с помощью «всепобеждающей» иронии. Постмодернистской по преимуществу закваски. Ведь даже в те моменты, когда «новые» драматурги не смешивают, как бы резвяся и играя, в туго усвоенной ими манере эпохи, стили, логосы и дискурсы, но пытаются – формально довольно строго – высказаться на темы острых сегодняшних реалий, долго продержаться не удаётся. Через диалог-другой всенепременно выскочит наружу какая-нибудь сшибающая с наметившихся было котурнов реплика – то, что в курилках репертуарных театров принято называть словом «срезка».
И потому у человека непросвещённого, не «продвинутого» первичная реакция на эти произведения, скорее всего, будет сродни восприятию хохм, задорных юношеских «приколов», родимой кавээнщины… Впрочем, этой самой реакции до последнего времени и взяться-то было, по сути, неоткуда. «Новая драма», разменявшая второй десяток своей истории, оставалась, строго говоря, этаким театрально-литературным междусобойчиком, историей для «своих».
Ситуация начала коренным образом меняться даже не в тот момент, когда вслед за экспериментальными площадками к попытке освоения этих текстов приступили наши академические сценические организмы. (Поскольку делали они это весьма робко, бессистемно и опять-таки с оговорками на известную экспериментальность подхода.) А тогда, когда после довольно длительного периода, называя вещи своими именами, «непечатанья» – периодические публикации в малотиражных профильных журналах, а также выходы «междусобойных» и альманахов не в счёт – пьесы эти вдруг двинулись в набор. И обнаружился сей процесс не далее как только лишь минувшей осенью, когда на книжном рынке вдруг разом обнаружилось сразу несколько заметных издательских серий.
Лаврами первопроходцев следует по справедливости увенчать такого крупного, сверхактивного и, казалось бы, сугубо коммерчески ориентированного игрока, как «Эксмо». Иногда, выходит, и агрессивная всеядность – именно так в двух словах можно определить политику этого издательства-мейджора – может привести к рождению каких-то изысканно тонких меню, выполненных по эксклюзивным рецептам.
Карина Халатова – редактор-составитель серии «Иной формат» – проделала, надо полагать, немалую и качественную работу, поскольку три открывших её сборника представляют нам в значительной мере квинтэссенцию «новой драмы» на сегодняшнем этапе. Всё во многом самое интересное, характерное и типологическое, уместившееся в томиках избранного братьев Вячеслава и Михаила Дурненковых («Культурный слой»), братьев же Пресняковых («The Best») и одного из родоначальников школы Максима Курочкина («Кухня»), способно, думается, убедить любого скептика, что перед нами сложившееся направление, несомненное явление стиля, от которого уже не отмахнуться высокомерно-безучастным «ребята забавляются».
То есть они, конечно, и забавляются, и веселятся, и постмодернистски перемигиваются, но при этом неуклонно и целеустремлённо пытаются – порой коряво, порой тёмно, порой заигрываясь – расслышать диалоги нашего насквозь монологического, интравертного, глухого времени. Расслышать и попробовать увлечь ими современный российский театр, институт в целом несколько закосневший, «ленивый и нелюбопытный», почти совсем утративший столь славившие его некогда реактивность и восприимчивость к веяниям эпохи.
И первые детища «Иного формата», с толком и, не побоимся этого слова, любовно сделанные (снабжённые и замечательными, каждое в своём роде, авторскими предисловиями режиссёров, «братьев» и коллег, а также иллюстративными фотовкладками, заставляющими вспомнить такое душевное понятие, как страницы из домашнего альбома, одним словом, как-то «человечески» задуманные и исполненные), кажется, вполне имеют в этом смысле шанс на то, чтобы произвести некие тектонические процессы.

ЗИНАТУЛЛИН <персонаж пьесы В. и М. Дурненковых «Вычитание земли»> (тихо и неуверенно). Каждый ребёнок – это взрыв…
ПОСТАЛЫКИН < – // – >. Ну почему нет… Ежели грамотно подойти…
Все прочие находящиеся на сцене персонажи принимаются разом кричать – каждый что-то своё и оттого практически неуловимое в общем многоголосье. Однако это происходит недолго, пока…

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
В утробе «Коровакниги»
…Пока не появляется – ни дать ни взять dues ex machine – странное причудливое существо, именуемое К о р о в а к н и г и и не слизывает их всех языком под одну гребёнку. После чего возникает пауза. Впрочем, недолгая. При известном напряжении слуха можно всё же различить некоторые сдавленные голоса, доносящиеся из её – К о -р о в а к н и г и – утробы.
ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА <персонаж пьесы Василия Сигарёва «Пластилин»> Я, Олег Петрович, поражаюсь, как вообще ей позволили. Куда глядели? Это же, милая моя, ответственность громадная.
Л›ХА <персонаж пьесы – нон-стоп экшна с началом и концом – Данилы Привалова «Декабристы, или В поисках Шамбалы»>. А знаете, в чём всё дело? Просто слишком много всяких фильмов было про детей-разведчиков. Которые красным помогали, на конях скакали, и всё у них получалось.
ГЕРОЙ <герой пьесы М. Курочкина «Водка, е…я, телевизор»>. Вам этого не понять. Это прекрасно. Это прекрасно, как небо. Это честный, выстраданный п…ц – это свобода.

Ремарка: Назвать «новую драму» однородным или, более того, сколь-нибудь герметичным, раз и навсегда закрепившимся сообществом и корпусом текстов, естественно, невозможно. В этом растянувшемся во времени-пространстве передвижном караван-сарае со всеми его лабораториями, читками, вербатимами и проектами, с активными популяризаторами в лице «Театра.doc», а теперь и Театра «Практика», наконец, с главным «корпоративным» событием, а именно одноимённым ежегодным фестивалем-смотром, во всём этом плавильном котле или же бродильном сусле тех самых хрестоматийных «новых форм» есть много «чего всякого». Есть свои гвардейские знаменосцы и свои ренегаты, свои общепризнанные авторитеты и свои дутые величины. И это форменная иллюзия, что вот достаточно просто взять да наугад зачерпнуть из этого глубокого родника. Довершив своё действие разве что эффектной модерновой упаковкой…
Именно так, свободно и методом кавалерийского наскока, решили, похоже, поступить в новоявленном «продвинутом» издательстве «Коровакниги» (sic!), стартовавшем недавно также специальной серией интересующих нас авторов. На первый взгляд здесь всё очень стильно и круто: модный «покет-буковый» формат, самовлюблённо «рисующееся» оформление с единым для всех трёх книжиц причудливым графическим октагоном на обложке, хлёсткие аннотации. Да к тому же подчёркнутая «фирменная» деловитость названий – Сигарёв В. Агасфер и др. пьесы; Данила Привалов. Люди древнейших профессий и др. пьесы; Курочкин М. Имаго и др. пьесы, а также Лунопат, снабжённые общесериальным императивным лозунгом «Поставить!» – словно призваны не дать нам усомниться: это и есть точно найденные взгляд, подход и чаемая книгоиздательская конгениальность.
Но на поверку оказывается, что творчество «гордости Урала» Василия Сигарёва – одного из наипевучейших птенцов богатого гнезда Николая Коляды, которого, строго говоря, давно уже следовало издать полным собранием его разноплановых сочинений, – представлено в данном случае несколько однобоко. Только лишь его «чернушной», «пластилиновой» составляющей, хотя и в лучших своих проявлениях, по-настоящему жёстко пронзительной, но отнюдь не исчерпывающей многосторонней авторской личности, столь ярко видной и в его торжествующе смешных, забавных фарсах, умело сочетающих в себе разом комедию современных положений и современных же характеров.
Что опусы начинающего драматурга Привалова – несмотря на не чуждую известной занимательности поэтику одной из трёх, заглавной, пьесы, – вполне укладываются в критическую констатацию, горделиво вынесенную на заднюю сторону обложки: «Привалов – человек совсем молодой, и он пока не карьеру делает – чудит».
Что, наконец, у плодовитого и даровитого драматурга Курочкина вовсе не всё одинаково равноценно и наряду с пьесами – в частности, выше- и нижецитируемой, – на диво сложенными, хотя с особо легко прогнозируемой трудной сценической судьбой, можно встретить вещи проходные.
Плюс ко всему обидно грешит продукция «Коровакниги» профессиональной небрежностью – ремарки тут то и дело не отбиваются должными шрифтом и кеглем, а встречающиеся в репликах упоминания персонажей вдруг, напротив, ни с того ни с сего выделяются заглавными буквами. Одним словом, грация эта заставляет вспомнить об одном жвачном парнокопытном.

ЧИЖЕВСКИЙ <персонаж пьесы М. Курочкина «Лунопат»>. Нехорошо! Плохо. А ты знаешь, что в этом, твоим бредом созданном мире есть лживые газеты, продажные телевизионные ведущие, мелкий мстительный тролль, управляющий огромным несправедливым государством…
МОВЬЕР <- // – >. Кто конкретно, фамилия?
ЧИЖЕВСКИЙ. Буш.
МОВЬЕР. Буш?
ЧИЖЕВСКИЙ. Буш. А ты что подумал?
Возникает и длится неловкая, но «наполненная» пауза.
К о р о в а к н и г и не мычит, не телится. Не мычит… Не телится… И так до тех пор, пока не наступает

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Персонаж № 1
ПУТИН <персонаж драмы в одном действии Андрея Лёвкина «Кабинет министров», как и прочие «без речей»> (входит, садится).
ПРЕЗИДЕНТ <персонаж пьесы Андрея Мальгина «Присядкин на том свете»>. Левой! Левой! Левой! <…> Кто там шагает правой? Чубайс? Я те дам, Чубайс, правой, ну-ка левой, левой, левой!
ПУТИН <персонаж реалистической пьесы в одном действии, с элементами абсурда Виктора Тетерина «Путин. Doc»> (оглядывает присутствующих). Ну вы всё-таки того, по-моему… перестарались немного.

Ремарка: Достаточно хорошо известное своим разнонаправленным радикализмом, приписанное к городу Твери издательство «KOLONNA Publications» внесло в дело пропаганды современных драматургических поисков свою, порядком своеобразную лепту. «Девять революционных пьес», объединённых под общим «вызывающим» переплётом названием одной из них – «Путин. Doc», – представляют собой ярко выраженную «крайнюю левую» рассматриваемого нами литдрампроцесса. И ареал обитания благодаря этому чрезвычайно расширяется. Здесь перед нами уже не только представители поколения тридцатилетних, не только присяжные участники любимовских фестивальных читок и питомцы Н. Коляды, но и относительно широко известные, вполне состоявшиеся в иных сферах словесности литераторы. И – рядом – совсем «молодая шпана» 1980-х годов рождения. С прямо вытекающими из этого существенными различиями как в степени технической, концептуально, открыто инвективной изощрённости, так и по части простых профессиональных умений и навыков.
Удачный типологический образ нашёл автор предуведомления – видный театральный критик и деятель П. Руднев: «Этот стон у нас пьесой зовётся». Умри, Павел, лучше не скажешь! И ещё одно, пожалуй, крепко объединяет в данном случае драматургов-«революционеров». Все они туго знают, что, не разбив яйца, не приготовишь яичницы. А также обильно посыпают её – точнее даже, этакий изрядно прожаренный коллективный свой омлет – добрыми пригоршнями соли и перца. О прочем предпочтём умолчать. И так, кажется, уже сказано слишком много.

ПУТИН <персонаж драмы
А. Лёвкина > задвигает занавес.

ЭПИЛОГ
Недоумённые зрители начинают было расходиться, но тут на просцениуме перед закрытым занавесом появляется невесть откуда взявшийся А в т о р. Он выглядит ещё более растерянным, нежели в начале нашего представления. Размахивает руками.
АВТОР. Прошу прощения, мм. гг.! Ещё секундочку вашего драгоценного внимания!.. (Пауза.) Я чайка. Нет, не то… (Пауза.) Быть или не быть… Не то! (Долгая пауза.) Ах, вот! (Вдохновенно.) Любите ли вы театр так, как люблю его я? Тогда читайте пьесы, господа! Читайте «новую драму», совсем новую, и не только. И в том случае, если вы любите не столько себя в театре, сколько театр в себе, то, возможно, сумеете полюбить его ещё крепче. (Проваливается.)
Затемнение, впрочем, постепенно разрежающееся пробивающимся из-за кулис лучом света.

Александр А. ВИСЛОВ

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.  
E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"