На главную страницу
ИСКУССТВО
№5 (5910) 5 - 11 февраля 2003 г.

ПАМЯТЬ


“ОКОНЧЕН ТРУД, ЗАВЕЩАННЫЙ ОТ БОГА…”

Скончалась выдающаяся русская балерина и педагог Наталья Михайловна ДУДИНСКАЯ. Санкт-Петербургская сцена утратила, может быть, последнее живое присутствие великой традиции классического танца. Солистка Большого театра Анастасия ВОЛОЧКОВА рассказывает о Дудинской – своем педагоге по Академии русского балета имени Агриппины Вагановой.

– В первый раз я увидела Дудинскую в школе в раннем возрасте: Наталья Михайловна шла по коридору, я за ней наблюдала и даже детским сознанием понимала, какое это было благородство! Повзрослев и начав у нее учиться, мы дали этому феномену свои определения: порода, стать, уникальное достоинство, человеческое и профессиональное. Но тогда каждый ученик Академии русского балета имени Агриппины Вагановой, конечно, воспринимал ее легендой, и я тоже. В ее классе были лучшие ученицы, звезды, и не одна – посмотрите по ее последним выпускам.

В классе Дудинскую можно было ближе рассмотреть и кое-что понять: будучи балериной от Бога, а не от выучки (мне так кажется), она помогала нам самим находить пути к достижению цели. Ее известная виртуозность, невероятной высоты и легкости прыжок – это то, с чем она родилась, потом наработала технику и мастерство в союзе с Агриппиной Яковлевной Вагановой. Но всегда жила в ней ее восхитительная природа. Высвобождению собственной природы она учила и нас.

“Я не понимаю, девочки, почему вы не вертитесь – это же так элементарно”, – ей казалось настолько естественным накручивать по 3–4–5 пируэтиков, она не понимала, как этого можно не делать и специально учить. Она словно подталкивала птенца из гнезда в надежде, что он сам научится полету. Но Наталья Михайловна никогда не оставляла птенцов одних, они находились под ее контролем, материнским взглядом. Я лично это чувствовала, и не только в классе, на репетиции, а шире – как присутствие в моей жизни и судьбе.

Отношения педагога и маленьких учениц, затем отношения мастера и будущей балерины подвижны, сложны. Они, эти отношения, заметно меняются, становятся, скорее, родственными, ученицы превращаются порой в дочерей, родных детей. Поэтому разрывы и уходы педагоги тяжело переживают. Они в это время должны иметь силу воли и понимать, что на каком-то этапе они уже не могут дать больше, и должны совершенно сознательно отпустить воспитанника к другому мастеру. И Дудинская ведь брала нас только на три года, а потом сама отпускала – в театр, к театральному педагогу. И для нее, предполагаю, это тоже было непросто. Мастерство Мастера еще и в этом понимании и великодушии. И таким мастером была и останется Наталья Михайловна.

Она не могла быть постоянным педагогом в театре, иначе потеряла бы свою систему в школе. Хотя, периодически находясь в Мариинском театре, продолжала консультировать, приходила смотреть, могла дать оценку каждому педагогу и моей работе с этим педагогом.

Впрочем, что теперь говорить. Теперь главное – запомнить и не утерять ничего из ее профессиональных ценностей.

Дудинская всецело поддерживала создание моей сольной программы, считала, что у меня появилось свое лицо, я начала говорить своим голосом, раскрываться. У меня есть номер “Шутка”, смешной, в брючках и золотом паричке, я танцую его всегда в заключение программы, просто чтобы показать людям, что и это умею, создать живое настроение, улыбнуться напоследок. Оказывается, этот номер стал любимым Натальи Михайловны. Когда она была в зале, я обязательно танцевала его специально для нее. Она ведь была жизнерадостным человеком, и Константин Михайлович Сергеев, выдающийся танцовщик, ее партнер и муж, был таким же. Юмор им помогал.

Со мной Дудинской тяжелее было работать, у нас разные балеринские индивидуальности, и ей, возможно, приходилось в чем-то отходить от своего опыта, чтобы сформировать мою индивидуальность. И зная, что ей тяжело, она продолжала вытаскивать из меня мои личные черты. Она начинала готовить со мной па-де-де из балета “Ручей”, черное па-де-де из “Лебединого озера”, в то же время я танцевала “Фрески” Пуни, хореографию, которую только она возобновила и передала другим. Потом были “Щелкунчик”, “Фея кукол”. Постепенно прошли огромный репертуар.

Она вывела впервые меня к большому зрителю, когда я была еще ученицей первого курса. Сначала на сцену Мариинского театра, затем и Большого. На втором курсе я появилась в Большом театре на творческом вечере Дудинской, а это было моей мечтой. На концерте в Москве оказался Олег Виноградов, увидел, пригласил меня, ученицу, в Мариинский театр как стажера. Так я начала путь, и в этом заслуга Натальи Михайловны.

Отношения у нас в последние годы были почти родственными – называла меня Настенькой. Всегда ей звонила, где бы ни находилась, из Москвы, Санкт-Петербурга, Лондона – просто услышать голос. И волнение от того, что разговариваю с Дудинской, не проходило.

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
ТЕМА НОМЕРА
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ОБЩЕСТВО
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе ИСКУССТВО:

Жанна ВАСИЛЬЕВА
АКТУАЛЬНОЕ КИНО

Вера ЧАЙКОВСКАЯ
ЭКСПАНСИЯ АБСТРАКЦИИ
Лилия ТОЛМАЧЕВА
ЛЮБЛЮ ТОВАРИЩЕЙ СВОИХ
Валентина ИВАНОВА
ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО
Вячеславу Тихонову – 75!