На главную страницу
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
№6 (5911) 12 - 18 февраля 2003 г.

ФАНТАСМАГОРКИ “КЛУБА ДС”


РЕФЕРЕНТ-2

Андрей ИЗМАЙЛОВ

*** Тщеславный московский прозаик Борис Руденко похвастался:

Максим СМАГИН– Вот я и классик! Настоящая писательская слава – это когда твоя фамилия попадает в кроссворд. Гляди сюда, гляди! – и пальцем тычет в свежий номер “Совершенно секретно”.

А там кроссворд. И по вертикали семь букв: известный российский автор детективов. Руденко – совпадает, и в правильных ответах черным по белому значится – Руденко.

На что проницательный Измайлов не позавидовал, а уличил:

– Еще бы тебе не попасть в кроссворд “Совершенно секретно”, где ты фактически главный редактор (Было такое. – А.И.). Своя рука – владыка... А вот подлинная писательская слава, Боря, – это когда жена от первого брака звонит. Расстались двадцать лет назад, разве что не придушив друг друга. А тут звонит и осторожно спрашивает, не могла бы она вернуть себе фамилию по мужу, то бишь Измайлова.

Тщеславный, но объективный Руденко признал – мол, да, такое не перешибить. И позавидовал. Но все пытался выяснить: зачем, зачем ей это надо?!

Дык ведь... слава.

*** Прозаик Руденко баловался и стихами тоже. Даже написал поэму. Всем произносил ее вслух. Целиком!

Прозаик Руденко – подлинный поэт! Мастера видно по одной строчке. Никто не помнит, про что и про кто поэма, но одну строчку запомнили все:

По ветру билась грудь японки...

*** Ныне прозаик, а в прошлом следователь соответствующих органов Елена Топильская как-то рассказала своему большому начальнику весьма рискованный, зато смешной анекдот. С тех пор тот большой начальник, стоило ему где бы то ни было завидеть Елену Топильскую, начинал дико ржать.

И сидит важный следователь Топильская в кабинете, работает. Вместе с ней и при ней шесть мужиков-подчиненных.

И входит тот большой начальник. Завидев Лену, ржет.

– В чем дело? – спрашивают мужики.

– Да мне Ленка полгода назад анекдот рассказала. Теперь, как ее вижу, вспоминаю и начинаю ржать!

– О! Что за анекдот? Нам-то расскажи!

– Не! Не могу, – сконфузился. – Я при Лене стесняюсь...

*** Волгоград. Турбаза. Конвент фантастов-2001. Одолеваемый фэнами-интервьюерами Евгений Лукин на ночь скрывается с женой на покой – ложе ждет! Но появляется через полчаса:

– Не могу! Кошмары! Так и чудится, что ворвутся фэны с микрофонами и деловито спросят: “Вот вы сейчас, в данный момент, выполняете супружеский долг. Что вы при этом чувствуете?”

*** Один мой хороший приятель был с юной возлюбленной на многочисленном писательском сборище в курортном Разливе. Предоставили ему (то есть им) номер на втором этаже. Все удобства. Лишь одно неудобство – балконы сообщающиеся и шторы толком незакрывающиеся. Ну ничего, думает один мой хороший приятель, в соседнем номере минские прозаики-соавторы Брайдер-Чадович, люди они деликатные, подглядывать, а тем более мешать не станут.

И вот ранним утром, когда солнце уже встало, а более никто, один мой хороший приятель предается любви. И вдруг слышит чуть ли не над ухом, с балкона задушевный и дружелюбный голос Чадовича:

– Вот уже полчаса за тобой наблюдаю... Как ты ее оглаживаешь! Как ты ее вылизываешь! Любишь больше собственной жены!

Все, конечно, так, но сейчас поднимусь с ложа и убью, на фиг, думает один мой хороший приятель. Дружба дружбой, но существуют ведь пределы!

А задушевный и дружелюбный Чадович продолжает как ни в чем не бывало:

– Впрочем, я тебя понимаю. Будь у меня такая, я бы тоже...

Убью!

– Красивая она у тебя! Просто супер!

Уб-б-бью!!!

– Хорошая “тачка”!

Оказывается, он с балкона, со второго этажа, наблюдал, как внизу автор многочисленных книжек Головачев мыл свою машину...

*** На Конвенте фантастов под Москвой (Роскон-2000) к писателям то и дело приставало малолетнее неприятное существо. Называло себя журналистом и донимало идиотскими вопросами, первый из которых был: “А вы, наверное, писатель такой-то?” Ошибалось оно в двух случаях из трех. Наконец, существо добралось до Синякина, и они вдруг забеседовали. Потом Синякин пришел обескураженный:

– Теперь меня Злотников убьет!

Роман Злотников – тоже писатель, тоже фантаст. Оказывается, существо спрашивает Синякина:

– А вы, наверное, Злотников?

– Да, – соглашается Синякин в сердцах.

– И что вы сейчас пишете?

– Так, фигню какую-то. Очередную.

– Ну ничего-ничего, – сочувствует существо, мотая ленту на диктофон. – Кризис, он бывает у всех.

– Да нет, – говорит Синякин, – я всегда только фигню и писал. И сам об этом знаю, и читатели догадываются. Но все пишу, пишу... Эх!

Существо поблагодарило, выключило диктофон, посулило выслать писателю номер газеты с интервью, когда выйдет. И ушло.

*** Некий питерский сочинитель был как бы проинтервьюирован. И на вопрос “Вы хотите сказать, что возможен совершенно иной Достоевский?” ответил одним абзацем, в котором семь раз звучит слово парадигма (а также и там же – субъективизированные знания, определенная конформация, исходная аксиоматика).

Бедный, бедный Федор Михайлович, ни разу не употребивший слово “парадигма” в своем творчестве! Наверное, из-за хрестоматийной нарочитой корявости слога.

Впрочем, тот же Федор Михайлович даже капитану Лебядкину, славному графоманством, не припаял бы слов “Она фамильным жестом вскинула брови... Он фамильным жестом вздернул подбородок...” (См., а лучше не см. книжку упомянутого питерского сочинителя.)

*** Поэт Знаменская была подвергнута интервью. Ее спросили:

– Что бы вы, Ирина Владимировна, могли простить человеку?

Она была сурова:

– Во-первых, смотря кому. – Пауза. – А во-вторых, все!

*** Бывший красноярский, а впоследствии питерский прозаик Сергей Федотов задумал и пишет роман. А название, говорит, уже есть! “Конец света-2”...

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РАССЛЕДОВАНИЕ
КЛУБ-206
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИЗ ЛИРИКИ
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ:
Андрей ИЗМАЙЛОВ

Виталий ПИЩЕНКО
ГРУЗ ПОПУЛЯРНОСТИ

Евгений ОБУХОВ
МАТРОС РЮКОВ