На главную страницу
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
№6 (5911) 12 - 18 февраля 2003 г.

ПРОБЛЕМЫ В ЧЕЧНЕ БЫЛИ ВСЕГДА...

Архив “ЛÔ годы, называющиеся сегодня застойными, простой смоленский чиновник Анатолий Иванович Иванов спокойно работал в областных финансовых органах. И вот в 1975 году спокойная жизнь закончилась. Его неожиданно вызвали в Министерство финансов СССР и сообщили, что направляют в Чечено-Ингушскую АССР вместо ушедшего на пенсию министра финансов республики... Он проработал в Грозном почти 15 лет, вплоть до выхода на пенсию в 1989 году.

Почему состоялось ваше столь внезапное назначение?

– Конечно, я был неплохим специалистом, но дело было не только в этом. В Чечено-Ингушетии существовало негласное правило: определенные должности в республике закрепляются за определенными национальностями. Например, Министерство бытового обслуживания возглавлял всегда чеченец, и если он по какой-либо причине уходил с этой должности, то на его место обязательно надо было найти чеченца. Иначе будут проблемы во взаимоотношениях с чеченским населением. Общественным питанием руководил всегда ингуш, если он уходит, надо искать ингуша. Иначе будут проблемы с ингушами. И так по всем должностям. Традиция эта соблюдалась неукоснительно.

А вот МВД, КГБ, Госплан и Минфин всегда возглавляли русские. Поэтому мою кандидатуру и утвердили. Через 5 лет меня избрали заместителем председателя Совета Министров Чечено-Ингушетии. Тоже русская должность. На этом посту я был около 10 лет. Курировал промышленность, энергетику, транспорт и некоторые секторы сельского хозяйства.

Какой была Чечено-Ингушетия в 75-м году?

– В республике были развиты в основном нефтепереработка и нефтедобыча, хотя добывали тогда 5 – 6 млн. тонн в год. Это, конечно, не очень много. Зато нефть здесь малосернистая, считалась самой лучшей в Советском Союзе! В общем, промышленности было порядочно. Основными техническими и высококвалифицированными кадрами были русские, хотя, конечно, чеченцы тоже работали на заводах, но их было не так много. Местное население занималось в основном сельским хозяйством. При этом республика всегда была дотационной.

Наверняка вы заметили какую-то специфику во взаимоотношениях?

– Когда я еще собирался ехать в Чечню, то меня предупредили, что горцы – народ своеобразный, не любят обмана и когда с ними хитрят. Старайся соблюдать их обычаи.

Два раза в месяц я должен был ездить по районам и проводить там приемные дни. На эти встречи приходило почти все село – несколько тысяч человек. Когда прием проводил в кабинете, то обязательно присутствовали еще двое сотрудников из нашего отдела, чтобы потом никто не мог сказать, что мне взятку давали. Там всякое могло быть.

Специалисты всегда считали, что Чечня переживает стадию разложения родоплеменных отношений...

– Там родовые (тейповые) отношения очень сильны. В больших селах 2 – 3 тейпа, и у каждого свое кладбище. Взаимоотношения между тейпами весьма своеобразные. У каждого тейпа есть что-то вроде общей денежной кассы, с ее помощью они решают различные вопросы. Например, в то время в республике было больше 100 “кровников”, то есть тех, кого по законам кровной мести должны были убить. Так вот, убить или не убить “кровника”, решает тейп. Объявлять или не объявлять кровную месть, тоже. Допустим, собирается один тейп и выдвигает какие-то претензии другому тейпу: “Ваш Ахмед совершил то-то и то-то, он должен за это ответить”. Старики совещаются: хороший Ахмед чеченец или нет. Если да, то его будут защищать. Если нет, то это его проблемы. И тогда он нигде не спасется. Он может уйти в армию, уехать в другой город, сесть в тюрьму – это бесполезно, его все равно убьют, где бы он ни был. Если же тейп берется его защищать, то посылают переговорщиков узнать, сколько надо заплатить за него. Противоположная сторона назначает цену. Обычно жизнь “кровника” оценивалась в 15 – 20 тысяч рублей. В то время большие деньги. И тейп их выплачивал. Но уж если за тебя тейп заплатил, то ты ходи по струнке и помни об этом. Отказаться от кровной мести нельзя – позор для всей семьи потерпевшего. Месть распространяется необязательно на виновного, а на любого его родственника из числа мужчин, даже если тот и не имеет никакого отношения к убийству или нанесенной обиде.

Если же “кровника” убивают, то это нераскрываемое преступление. Мне говорили, что исполнителей нанимают где-то на стороне.

Получается, что киллеры там были и раньше. И как же с ними тогда боролись?

– Правоохранительным органам там достаточно трудно было работать. И хотя КГБ был в каждом районе, необходимо было иметь постоянный контакт со старейшинами. Помню, был такой случай. Долго не могли поймать какого-то бандита, его никто не выдавал. Там не принято выдавать своих, даже если он бандит и ему не сочувствуют, все равно не выдадут.

Тогда представители прокуратуры, милиции и КГБ собирают стариков и объясняют:

– Вот смотрите, что он сделал, что он натворил, кого убивал. Помогите его поймать, его надо привлечь к ответственности.

Старики посидели, бороды почесали и спрашивают:

– Начальник, скажи, его расстреляют?

– Суд будет решать, но нам представляется, что ему дадут большой срок, а расстрела не будет.

Тогда они говорят:

– Хорошо, он придет. В 9 часов будет у вас.

И точно, на следующий день в 9 часов утра бандит пришел в органы и сдался. Старики ему приказали.

И без таких разговоров – никуда, потому что они в следующий раз на контакт не пойдут и будут вредить следствию где только можно. Или будет так, как с чеченской “Голубой дивизией”, воевавшей на стороне фашистов. Последнего представителя этой дивизии поймали при мне, в 1975 году. Его ловили 30 лет и вышли на след только благодаря случаю!

Как вы считаете, когда закончится конфликт в Чечне?

– Мы им очень серьезную обиду нанесли, поэтому та канитель, которая сейчас там идет, надолго. Завтра это не кончится...

Они обиды долго не прощают. В 1975 – 1976 гг. дважды взрывали памятник основателю Грозного генералу Ермолову. Вообще-то взрывали его достаточно часто, потому в запасе всегда были копии, как говорится, на всякий пожарный. И это несмотря на то, что Ермолов был женат на чеченке. Его там очень не любят, и не только из-за того, что он вел себя жестко, чеченцы и сами не ягнята, но и потому, что он однажды сказал о них: “Сей народ победить нельзя, его следует уничтожить”. И вот 150 лет прошло, а они помнят обиду.

– А нас долго пытались убедить, что все дело в Дудаеве и Масхадове...

– Конечно, дело не в них. Точнее, не только в них. Проблемы во взаимоотношениях были всегда. И до революции, и после. Иначе чеченцы в таком количестве не воевали бы на стороне фашистов. Обострение началось сразу же после того, как Хрущев разрешил чеченцам вернуться на Родину. Власть оказалась абсолютной неподготовленной к этой акции. Ведь как зачастую получалось: возвращается чеченец с семьей домой, а его дом занят. Там уже много лет живут другие люди, как правило, русские. Чеченец говорит: “Даю вам два дня, чтобы вы освободили дом, иначе буду вас резать”...

Мне до сих пор часто звонят, приглашают в Чечню: “Мы тебя хорошо знаем, приезжай”. А я не могу, потому что понимаю – я русский и для многих теперь – враг. Особенно для молодого поколения, которое, кроме войны, ничего не видело.

Впрочем, меня волнует не только это. Я никак не могу понять: откуда боевики берут оружие в таких количествах? У меня есть большое подозрение, что с наших военных складов. Но наводить там порядок почему-то никто не спешит. Значит, это кому-то сильно выгодно...

Вы прожили среди чеченцев почти 15 лет и, как видно из вашего рассказа, хорошо изучили их обычаи, их психологию. Как вы считаете, есть ли какой-либо выход из этой ситуации?

– Мы должны наконец понять, что чеченцы, как и многие кавказские народности, не такие, как мы, они – другие. Это не плохо и не хорошо. Это просто факт, с которым надо всегда считаться. Вспомните трагедию Афганистана: мы попытались втащить их в социализм, хотя они живут еще при родоплеменных отношениях. Что из этого получилось? Гражданская война, длящаяся уже почти 25 лет. Даже Ахмад Шах Массуд, европейски образованный человек, был просто одним из моджахедов-головорезов. И у них принято отрезать головы своим врагам. С нашей точки зрения, это варварство, а с их – норма жизни. Они не такие, как мы. Японцы носят европейские костюмы, но согласитесь, что они в корне отличаются от европейцев. И это не расизм. Расизмом является навязывание нашего “цивилизованного” образа жизни тем народам, которые живут не так, как мы. Это “бремя белого человека” и есть настоящий расизм... Не надо лезть со своим уставом в чужой монастырь.

Выход я вижу только в одном: надо всячески опираться на их обычаи, в каждом населенном пункте встречаться со старейшинами, чтобы они объясняли молодым, что проходимцы есть и среди русских, и среди чеченцев. Объяснять надо, и стесняться здесь нечего.

Беседовал Дмитрий ТИХОНОВ

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РАССЛЕДОВАНИЕ
КЛУБ-206
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИЗ ЛИРИКИ
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ:

Светлана АРТЕМОВА