На главную страницу
ЛИТЕРАТУРА
№6 (5911) 12 - 18 февраля 2003 г.

СУМЕРКИ ЛИТЕРАТУРЫ: РАССВЕТ ИЛИ ЗАКАТ?


ЖЕЛЕЗНЫЕ ОБЪЯТИЯ “КРИМИНАЛИЗДАТА”

Альбрехт Дюрер. “Отчаявшийся”. 1515 год.В публикациях “ЛГ” об особенностях литературного процесса в нынешних – рыночных – условиях точно подмечены и тревоги писательского цеха, и деформация читательских вкусов, и изменение структуры спроса на книги, и многое другое.

И только роль издателей представлена слишком уж скромно. Сами они стараются выглядеть сугубо производственными деятелями – первооткрывателями талантов и кормильцами авторов. Писателями же они чаще всего упоминаются для того, чтобы подчеркнуть полнейшее авторское бесправие перед их предпринимательской мощью. К тому же существует мнение, будто каждое общество имеет именно ту литературу, которую оно само заслуживает, и издатели тут вроде бы и ни при чем. Если они иногда и забывают “сеять разумное, доброе, вечное”, то не их в этом вина, потому что ориентируются они в основном на читательский спрос. Что тут можно поделать, если публика голосует рублем, а сводить концы с концами издательству как-то нужно.

На самом же деле влияние издателей на формирование структуры книжного рынка и литературный процесс в целом куда значительнее. Во многом благодаря именно их деятельности общество имеет вовсе не ту литературу, которую заслуживает и в которой оно действительно нуждается.

Один из самых крупных сегментов книжного рынка – раздел массовой развлекательной литературы – давно уже почти целиком состоит из боевиков и детективов. Количество их таково, что ничего другого на большинстве книжных прилавках уже и вообще не заметно. Так когда-то (при советской власти) было только с партийной литературой.

С точки зрения недавнего прошлого такой нечеловеческий спрос на кровавые криминальные романы и сериалы объяснить естественными причинами довольно трудно. Известно, что бандиты и прочие преступные элементы в те времена художественной литературой, в том числе и своей, так сказать, профильной, никогда особо не интересовались, ибо со временем у них всегда было туговато. Да и книжный инструктаж о том, как, например, проще “замочить” жертву или расчленить труп им не требовался. По-видимому, и следственные работники не нуждались тогда в разъяснениях, как получить нужные признания с помощью полиэтиленового пакета или пластиковой бутылки. Так что перетащить в нынешнее время свои прошлые профессиональные интересы и тем самым как-то увеличить спрос на криминальное чтиво ни первые, ни вторые не могли.

Законопослушным же членам общества в то время обычно хотелось найти в развлекательной книге что-нибудь обнадеживающее и утешительное – “несказанное, синее, нежное”. А уж если и тянуло к детективам, то не столь грубым, кровавым и примитивным, которыми полны сегодня книжные прилавки.

Что же вызвало столь бурный рост численности подобных книг и откуда для них вдруг набралось столько авторов?

Когда-то, лет пятнадцать назад, отечественные детективы были дефицитом, и можно предположить, что первыми ликвидировать его взялись бывшие сотрудники правоохранительных структур. С их легкой руки и стали плодиться на страницах книг многочисленные “менты” и “следаки”. Правда, по сравнению с Шерлоком Холмсом были они несколько туповаты, но тем не менее преступления, не раскрытые в жизни, стали успешно раскрываться в книгах.

Однако издатели прекрасно отличали художественное произведение от протоколов осмотра мест происшествия и судебно-медицинских вскрытий трупов. Поэтому к криминальным сюжетам были привлечены мастера художественного слова. А они-то изображать умеют – “инженеры человеческих душ” все-таки. Под их пером воровской мир быстро приобрел романтический флер и привлекательность, книги стали вполне удобочитаемыми и сами собой начали складываться в сериалы.

Поэтому к высказанной Леонидом Жуховицким (“ЛГ”, ‹ 22, 2002) справедливой мысли о том, что российскому писателю, чтобы выжить, надо владеть всеми жанрами, сегодня следует добавить: особенно детективным. Написать роман о бандитах для такого многостаночника в наше время уже не сложно и в командировку ехать не надо: теперь уже не “кое-где у нас порой”, а в любом городе гремят взрывы, трещат выстрелы, исчезают бесследно люди. К тому же о каждом таком случае подробно и ярко, как когда-то о производственных успехах, рассказывают газеты и телевидение.

Уникальность нынешней литературной ситуации по сравнению с временами, когда действовала цензура, заключается не только в том, что писатель остался без надзора и опеки, наедине с письменным столом. Он еще оказался и один на один с издателем, от которого, если живет только литературным трудом, целиком и полностью зависит. Поэтому, чтобы заработать на жизнь, а точнее, на существование, теперь можно и рукопись продать, и вдохновение тоже.

И вот уже прозаик с неторопливой и обстоятельной манерой письма садится за скоротечный боевик, в котором и нужны-то одни глаголы и междометия, а лирический поэт – за душераздирающую, вычитанную в желтой прессе историю. Благо воображение у них работает, писать они умеют, и выдать “на-гора” очередную бандитскую драму особых проблем для них не составляет. Подталкивает авторов и то, что, используя форму криминального романа, они получают возможность заодно изложить на его страницах и свои сокровенные мысли, собственные художественные открытия и прозрения, поделиться ими с людьми, так сказать, в паузах между криминальными разборками. По сути, это для них единственная возможность быть услышанными не узким кругом профессиональных литераторов, а множеством читателей.

Так многие и поступают, но в этом случае вступает в действие издатель в лице своего доверенного редактора. Автору немедленно делают замечание, что криминально-боевое действо на страницах книги почему-то периодически замедляется, что персонажи слишком интеллигентны, много болтают, мало стреляют и редко бьют в морду. Да и сцены насилия не очень впечатляют. Могут также заметить, что развязка слишком уж напоминает нашу действительность: коррупционеры благоденствуют, убийцы не пойманы, простой народ страдает, зло торжествует. В общем, повеселее надо. Автор, естественно, все исправляет.

Чем не цензура? Во всяком случае, подход тот же: хочешь печататься и заработать, пиши по нашим правилам. Даже авторы-дамы начинают рисовать столь кровожадные сцены, что от них способна застыть в жилах кровь у все повидавших санитаров морга.

Некоторые издатели принимают в творении криминальных сериалов самое активное участие, привлекая к сочинительству своих редакторов, а иногда пишут и сами, поскольку многие из них не лишены литературного дарования.

А читатель... Ну что читатель? Библиотечная сеть и система бесплатного комплектования библиотек почти разрушены, а людей все еще тянет к чтению: пережитки, так сказать, прошлого в сознании (по-ученому – стереотипы). Детективы же и боевики стоят в полтора-два раза дешевле других книг, вот и покупают. Опять же действие раскручивается на несколько томов, а к сериалам у читателей особая тяга. Так возникают целые криминалиады. В конце концов получается: с миру по нитке, писателю – рубаха, издателю – “джип”.

Напрашивается вопрос: а что в этом плохого? Ведь литература не виновата в беспределе, который происходит в реальной жизни. Не ее это дело – влиять на общественные нравы, не под силу ей одной такая задача. Но речь здесь ведется вовсе не о ее назидательной роли. Конечно же, не литература портит людей, а криминализованные общественные отношения, и все же, все же...

Увеличение производства определенного рода книг обычно не бывает стихийным и самопроизвольным: “Ведь, если звезды зажигают – значит это кому-нибудь нужно?”. И по-видимому, на криминальную литературу тоже есть социальный заказ. Но существует он не в виде какой-то директивы, как в прежние времена, когда издательствам навязывалась сверху определенная тематика, а в более “мягком” воздействии. И проявляется оно в виде интереса определенных сил к консервации существующих общественных отношений – капиталистических по форме и криминальных по содержанию. Тех сил, которые в период накопления капитала как раз и освоили технологию силового передела собственности, ее “отъема и деления”. И состоит этот интерес или некая метафизическая сверхцель в том, чтобы заставить людей свыкнуться с преступлениями, поверить в их неизбежность, убедить их, что такова наша повседневная действительность, что беззаконие – норма жизни. Эта сверхзадача состоит еще и в том, чтобы внушить очередным поколениям россиян, что порядка у нас никогда не было, нет и в принципе быть не может (такой уж у нас менталитет), навязать им и соответствующие стереотипы поведения. И люди – это видно невооруженным глазом – действительно постепенно свыкаются с криминальным окружением, а от преступлений, даже убийств, многие уже не только не содрогаются, они их даже не удивляют.

Именно этот интерес, этот силовой вектор издатель интуитивно и ощущает в виде социального заказа. На него ориентируется и на него волей-неволей работает. В общем, чем не “криминализдат” вместо “политиздата” и “агитпропа”?

Так что нынешний “герой нашего времени” и огнестрельное обаяние сильных мира сего – изобретения вовсе не писателей, а издателей.

В связи с этим возникает логическое предположение о возникновении целого нового направления в литературе, занявшего теперь место социалистического реализма и призванного воспевать пришедший на смену пролетариату новый класс-гегемон – криминалиат. Напрашивается и соответствующее его название – криминалистический реализм. Его персонажи – это передовики криминалистического труда: воры в законе, киллеры и мошенники. Этакие романтические крутые парни с противоударными и пуленепробиваемыми организмами, утомленные сексом и разборками. Непременные участники событий – “крышеватели” – пестрое сообщество материально нуждающихся и немногословных чиновников всех рангов и ведомств, с погонами и без оных.

Действие развивается стремительно, как в слаломе: в среднем на каждые пять страниц – резкий поворот и силовая акция, а на каждый авторский лист – побоище.

Цензура в “криминализдате” тоже есть, о ней уже упоминалось выше. Имеется и соответствующая идеология: обогащайтесь, и вам воздастся. И воздается и в жизни, и в книгах.

Произведениями криминалистического реализма переполнено и телевидение. Экран день и ночь содрогается от предсмертных воплей, автоматных очередей и взрывов. Одни пишут, другие экранизируют, третьи играют. Лучшие сценаристы и режиссеры стараются, самые талантливые артисты привлечены – палят друг другу в спину и грудь, крошат кулаками зубы, квасят физиономии. Жалко их, конечно, но и им зарабатывать надо, а значит, снимать и сниматься, точно так же, как и писателю печататься.

Количество не может не переходить в качество, и влияние, которое оказывает на общество криминалистический реализм, постепенно становится разновидностью информационного зомбирования. Кроме того, в этой огромной книжной массе заключена еще и некая отрицательная энергетика. Давно уже подмечено, что кровавые книжные сюжеты имеют свойство воплощаться в жизнь, так сказать, материализовываться.

Считается, что история движется по восходящей спирали. Но, видимо, в нашем Отечестве диаметр спирали стал таким малым, что все повторяется слишком быстро: не успел для литературного процесса рассвет наступить, а уже снова закат. Так все и течет, но ничего не меняется. И множеству писателей остается одно: все, что создается от души и для души, складывать, как и при социалистическом реализме, в стол в надежде на лучшие издательские времена.

Владимир РОМАНОВСКИЙ

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РАССЛЕДОВАНИЕ
КЛУБ-206
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИЗ ЛИРИКИ
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе ЛИТЕРАТУРА:

Владимир РОМАНОВСКИЙ

Александр ЯКОВЛЕВ
ТАК И ПРЕБУДУТ РЯДОМ

Павел БАСИНСКИЙ БРЕМЯ РОМАНА