На главную страницу
ИЗ ЛИРИКИ
№6 (5911) 12 - 18 февраля 2003 г.

КОНСТАНТИН ВАНШЕНКИН

ЩЕКА К ЩЕКЕ

Титульный лист

На титульном листе
Сам автор в высоте,
Как будто на кресте.

Чуть ниже в свой черед
Название идет,
Похожее на код.

Ну а внизу клеймо,
Как на глазу бельмо –
Издательство само.

Год выпуска при сем
Напомнит обо всем,
Что мы в себе несем.

Выражение лица

Выражение лица –
То одно, а то другое.
Но читается с листа
Человеческое горе.

Стоит выйти на Кольцо
Или в памяти порыться –
Вытянутое лицо…
Перевернутые лица…

Воспоминание о побеге

Пилот не делал прощальный круг,
И самолет растворился вдруг
Средь зыбкой сини
Дневной пустыни.

И самолет растворился вмиг,
Как будто это не ИЛ, а МиГ.
Песок, арыки…
В эфире вскрики.

Воспоминаний проклятый шлак –
Навек остался чужой кишлак,
Налитый зноем,
Как рана гноем.

* * *
Часто в осень холодную эту,
Стоя дома один у окна,
Я куда-то все еду и еду –
Тени мечутся вдоль полотна.

За окном штормовая погодка,
И над полем распластанных трав
Тучи низкие движутся ходко,
Будто встречный товарный состав.

* * *
Не ценил в те годы
Женского тепла,
Солнечной погоды,
Что порой была.

Находил в ту пору
От других тайком
Лишь в себе опору –
Более ни в ком.

Освещение

Когда все спят в бараке
И трудно видят сны,
Вдруг так светло во мраке
От вылезшей луны.

Когда, забыв про лето,
Январь встречаем мы,
Темно в глазах от света
Сверкающей зимы.

Кризис

Услыхал голоса,
Что для полночи громки.
Как в Заречье леса,
Жизнь пылала по кромке.

И я понял, давно
Ожидая подвоха,
Что, как в подлом кино,
Не поспеет подмога.

Что за ближним углом
Смерть дежурит, окрысясь…
Тут настал перелом,
Избавительный кризис.

Воспоминание

Стемнело давно,
И скоро за ужин мы сядем.
Мне видно в окно
Старушечку с дочкой и зятем.

Бредет, не ворча.
А сердце болит втихомолку,
Но нету врача
В поселке и в жалобах толку.

Мне видно в окно,
Как их силуэты понуры.
Наверно, в кино
На станцию выбрались сдуру.

И вновь, погодя,
Лишь оцепенение скину,
Сквозь сетку дождя
Я вижу сутулую спину.

* * *
Привычно предусмотренный размах,
Печально соблюденный по старинке:
Пока все были на похоронах,
Три женщины готовили поминки.

Салат строгали, жарили блины
(Телячий студень загодя варили)
И за собой не чувствуя вины,
О чем-то постороннем говорили.

Детство

Остывают изразцы
Печки-голландки.
Как же эти образцы
Нежны и гладки!

Ублажая лень свою,
В чем сама прелесть,
Я спиною к ним стою,
Все еще греясь.

Как сверкало солнце днем!
Вот и расплата –
Дотлевают за окном
Угли заката.

Скоро можно будет лечь
Без разговора.
Утром вновь затопят печь
Из коридора.

Косточки

Из окна торча, как из скворечни,
Уважая собственный каприз,
Поедала спелые черешни,
Косточки выплевывая вниз.

Ей порой казалось: это вилла,
И она блаженствовала всласть
Да еще к тому же норовила
В проходящих мальчиков попасть.

Студент

Привыкают быстро к новому укладу:
Домик оказался мил, хотя и мал,
Где студент за, в общем,
сдержанную плату
Вместо общежитья комнатку снимал.

Под окном выл ветер, и сосна скрипела.
Он поверх конспекта щурился во тьму.
Иногда хозяйка вечерами пела,
Это не мешало, в сущности, ему.
“Как бы мне, рябине,
к дубу перебраться…”
А студент хозяйку называл на “ты”,
И она терпела это панибратство
Из-за его дивной юной красоты.

* * *
Он веровал в Бога, он женщин любил,
Не зная запрета.
Немало накопленных жизненных сил
Он вкладывал в это.

Со щедростью тратил душевный запал –
Как будто с получки.
Но руки священникам не целовал
И женщинам ручки.

Прогулка

– Пойдемте вдоль реки.
Скажите, голубок,
Вы на ногу легки?
От отвечал: – Лег'ок!

Хотя спешить куда?..
Прохладою дыша,
Багряная вода
Густеет не спеша.

Тропа порой узка.
Трава кругом в росе.
Мы с пятки и с носка
Промочим ноги все.

– Четыре все ноги?.. –
И хохота обвал.
А по воде круги,
Где камешек упал.

Щека к щеке

Танцевать щека к щеке,
Обняв друг друга,
Засыпать щека к щеке,
Как два супруга.

Трудно или налегке
Катить свой обод.
И смотреть щека к щеке
В зеркальный омут.

Шепот

Благодарила его
За ту февральскую ночку
И умиленней всего –
За их ноябрьскую дочку.

Но и шепча горячо,
Позже себе не простили:
Нужно бы сразу еще –
Время свое упустили.

Дикий пляж

Уж не такая блажь –
Ходить на дикий пляж,
Где нету топчанов,
Буфетов и чинов.

Лишь испокон веков
Здесь море без буйков.
Тропинка вдоль стены.
Ложбинка вдоль спины.

Одиночество

Приютила, сказала: живи!..
Толковала порой о любви.

Длинной ночью бывала близка,
Но в глазах его тлела тоска.

Чем и сколько его ни корми,
Он когда-нибудь хлопнет дверьми.

Изделие из Гжели

Изделие из Гжели –
В постели муж с женой,
А из гардинной щели
Синеет свет ночной.

И лампочка мерцает
На их семейный быт.
А муж в очках, читает.
Но и жена не спит.

Усталость друг от друга,
От сдвоенной судьбы
Сильнее, чем от плуга,
А также от косьбы.

Как эти ночи длинны!..
А бело-синий шик
Из подмосковной глины –
Игрушка для больших.

Коллизия

Меня не только что не били –
Мне выдавалась нежность вся.
Меня родители любили,
Друг друга не перенося.

А я, влача свои салазки,
Мечтал в те ранние года
Заметить что-то вроде ласки
Промежду ними иногда.

Какая боль, какая жалость!..
Когда же был я на войне,
Их жизнь совместная держалась
Еще заметнее на мне.

Вот так и жили только мною…
И это как ни назови –
Я стал невольною виною
Им не явившейся любви.

Напоминание

Год для нее – не указ,
День – как песчинка,
Но вдруг заметней у глаз
Стала морщинка.

Так в чуть начавшийся зной
С точностью меткой
Липа сигналит одной
Желтою веткой.

Желание

Женщины хотят родить,
Но не все отнюдь.
А иные – погодить
И сперва гульнуть
(Или отдохнуть).

Но как сладко захотеть
Первенцу вдогон,
Или даже залететь –
Есть такой жаргон.

После

После, уже покидая кровать,
Молвила нежно:
– Знаете, что я хотела сказать?..
– Знаю, конечно.

И, продолжая в недавнем парить,
Шепчет плутовка:
– Вот хорошо, а то мне говорить
Это неловко…

Сад

Рядом со мною стояла
В дальнем саду
И говорила сначала
Так, ерунду.

Неба вечернего алость.
Лета печать.
И наконец догадалась
Вдруг замолчать.

А я испытывал муки,
Ибо опять
Еле удерживал руки,
Чтоб не обнять.

* * *
Уставиться глаза в глаза,
Пока не выступит слеза –
Кто пересмотрит.

Порою трудно объяснить,
Как можно месяц не звонить –
Кто перетерпит.

Встреча

Задумчивыми глазами
Вдруг встретились за столом –
На миг растерялись сами,
Увидев себя в былом.

Невспыхнувшие поленья
Ночного костра того…
Взаимное сожаленье,
Что не было ничего.

Объяснение

– Может быть, помните,
Мы целовались в кино?..
– Слушайте, полноте!
Там же довольно темно,
Вы меня спутали
С кем-то, зайдя в кинозал.
Эдакой удали
Я себе не позволял…

– Бросили вскорости…
– Да мы знакомы едва!
Я вас по совести
Видел-то раз или два.

– Знала вас, увальня,
И хоть вы все лопухи,
Милого уровня
Вы сочиняли стихи…

Понял: наверное,
Женьку имеет в виду!
Память неверная
Так подвела на ходу –

Здесь ли, оттуда ли…
…Нас в продолжение лет
Критики путали.
Женщины, кажется, нет.

Невестка и свекровь

Рисунок Галины ВАНШЕНКИНОЙПосуду мыла – чашку раздавила,
За ней еще вторую.

– Ты что же озоруешь, как кобыла?
– Да я не озорую.
Тут, в вашем доме, чашки больно тонки,
Хотела вымыть чище…

– Да ты как экскаватор на бетонке,
Не руки, а ручищи!..

На что довольно вежливо, но веско,
К лицу с приливом крови,
Задумчиво и сдержанно невестка
Ответствует свекрови:

– Послушайте, вы так кричите, мама!
В чем, собственно, причина?..
Ну я тебе скажу, пожалуй, прямо,
Что я боюсь за сына…

Весы

Мягкий день. Река. Обитель.
И, обрушив дробный гул,
Треугольный истребитель
Мимолетно промелькнул.

Фантастическое лето.
И как будто на весах –
Колокольный звон и эта
Погремушка в небесах.

Путь

Таких было – пруд пруди:
Солдатик худой – и точка.
На юношеской груди
В ту пору ни волосочка.

Но пройден стандартный путь
(Иные считают – с честью).
Хрипит, задыхаясь, грудь,
Поросшая хмурой шерстью.

Минувшее – далеко
И, в общем, непоправимо,
Как выстрел “за молоко”,
Что в армии значит: мимо.

Как сбитые каблуки
Танцора – в них много ль толка? –
Как сточенные клыки
Опасного прежде волка.

* * *
Над челом полно кудрей,
Полон рот зубов.
И к тому же соловей
Снова про любовь.

И подруга смотрит вслед
Ночью из окна.
Мне всего шестнадцать лет,
А уже война.

Райвоенкомат

Помню жаркий райвоенкомат
Посреди раскинувшейся стужи.
Разговоры, слезы, смех и мат –
Все это оставлено снаружи.

Срок настал –
прощай, родимый край!..
А судьба едва ли виновата,
Что лежит дорога прямо в рай
Через двери райвоенкомата.

Портрет

Солдата круглая башка
И нулевая стрижка –
Как у восточного божка,
Где никакого лишка.

Еще в черты портрета взят
Испуганный отчасти,
Слегка задумавшийся взгляд
Отставшего от части.

* * *
Ввязаться – дальше будь, что будет!
Втянуться в ближние бои,
И нас отчизна не забудет,
Коль сложим головы свои.

Забудет – тоже, брат, не ново.
Ведь обещания – вранье.
Тем более что мы иного
Не слишком ждали от нее.

* * *
Когда я вернулся с войны,
Родителей не было дома.
Я долго сидел у дверей
И даже вздремнул ненароком.

Потом появился отец,
И первым растерянным словом,
Им сказанным, было: – Совсем?..

Девятого мая в парке

Девятого мая в парке
Пока еще есть народ:
Кто с палочкой, кто без палки,
Кто бодр, кто наоборот.

А друг мой уже недужен,
И заострены черты.
Кому ты, солдатик, нужен?
Лишь только таким, как ты!

Но все эти встречи в парке,
Где брюками пыль мету,
Лишь как мертвецу припарки –
Простите за прямоту.

Не встретишь печали большей…
И вдруг словно слабый ток:
“Мой дед воевал под Оршей” –
И снимочек с ноготок.

Ураган

Ураган в природу внес,
Хоть и длился миг один,
Замешательство берез,
Помешательство осин.

Все больное – наповал,
Все непрочное – на слом.
Позже ветер навевал
Сожаленья о былом.

Но упругий молодняк
Удержался на плаву.
Я там, кстати, был на днях –
Я поблизости живу.

Марлен Дитрих и Паустовский

Я в зале был, когда Марлен
Пред Паустовским на колени
Вдруг опустилась и с колен
Встать не хотела там, на сцене.

От неожиданности он
В лучах растроганного зала
Стоял, растерян и смущен
Тем, что она его узнала.

Но сам в тот миг не знал, как быть,
Столь не туда пошла программа…
Она же не могла забыть
Его новеллу “Телеграмма”.

Парижская парковка

В. Сидоровой

В Париже парковка
Такая, что сухость во рту –
Почти как швартовка
В ночном океанском порту.

Пристроить машину,
Кого-то чувствительно зля –
Как втиснуть махину
Прошедшего мир корабля.

Мы, вправду, не боги,
Но все-таки верим в успех…
В конечном итоге
Находится место для всех.

Нижний Ломов

Под говор пьяных мужичков.
Лермонтов
Ехали мимо холмов
И по равнине.
Именно Нижний Ломов
Помню поныне.

Чем этот Нижний Ломов
Лег на скрижали?
Тем, что у тихих домов
Нам угрожали.

Воспоминаний улов:
Вижу колонку
И у кого-то из лбов
В пасти коронку.

Дать бы, считаю теперь,
Малому разик…
Но ничего, без потерь
Влезли в “уазик”.

И мимо мирных дымов –
Дальше, в Тарханы,
Слыша, как Нижний Ломов
Сдвинул стаканы.

Признание

А.С.

В подробный не входя анализ
Особых их метод,
Однажды горько вы признались,
Что вы уже не тот,

Чем до жестокой этой были,
Когда порой ночной
По коридорам вас водили
С руками за спиной.

Березник

Были тонкие березки
Все порублены на розги.

А стволы большие после
Все распилены на козлы.

Но природа не хотела
Унижаемого тела.

Безобразной чьей-то доли
На конюшне или в школе.

Звук

Что в небе? – Божий гром
Ударил для почину?
Иль то аэродром
Явил свою причину?

Что там, вверху? – Гроза
Иль что-нибудь покруче?
Смотрю во все глаза,
Чтобы расслышать лучше.

Смутный сон

Размышлял не о деле,
В смутном сне пребывая,
А о собственном теле,
Где подробность любая

Бесконечно знакома,
А порою до дрожи,
И всегда она дома,
С каждым годом дороже.

О руках обнаженных –
Левой и правой,
Так удачно снабженных
Пальцев целой оравой.

И подумалось робко:
“Какая родная
Черепная коробка
И клетка грудная!..”

Запад и Восток

Запад, он пишет слева направо.
Справа налево пишет Восток.
А между ними вьется лукаво
Чистый, как прежде, белый листок.

Палка

П.А.

Прошедшему лету в пику
Шуршит под ногой листва.
Он палочку взял для шику,
Для форсу, для баловства.

В нем столько театра было,
Капустников и кулис!
Его иногда знобило,
Как будто ему на бис.

Не нужно большой смекалки,
Чтоб суть его отыскать:
Он начал хромать для палки –
Не зря же ее таскать!

Эрмитаж

Элегантная арка Генштаба,
А за ней, как зеленый ларец,
Что заполнен искусством не слабо, –
Эрмитаж или Зимний дворец.

И такое идет излученье
От него, что теряетесь вы,
И на скрытое это свеченье
Не сдержать поворот головы.

* * *
Не хочу попасть под нож –
Ни бандита, ни хирурга.
Жизнь, ты дни и годы множь
До последнего окурка.

До чинарика, уже
Обжигающего губы –
При конечном мандраже,
Где слышны иные трубы.

От почти забытой той
Предвоенной папироски –
До закатной золотой
Завершающей полоски.

Переделкино
Там жили поэты.

Блок

Нет в этом особых секретов:
Средь бурных советских годин
Здесь жило так много поэтов,
Что даже остался один.

Но, слушайте, как это вышло,
Что чуть ли не каждый – помре?
Их попросту временем выжгло…
Остался один и в Пахре.

Интонация

Узна'ю ваш новый стих –
Так приятелей своих
Различают с полувзгляда,
Будь их целая плеяда.

Вам не спрятать эту прыть,
Интонацию не скрыть,
Словно пальца отпечаток, –
Вы ведь вечно без перчаток.


© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РАССЛЕДОВАНИЕ
КЛУБ-206
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИЗ ЛИРИКИ
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ