На главную страницу
ОБЩЕСТВО
№7 (5867)20 -26 февраля 2002 г.

ДЕТИ РОССИИ


ГАВРОШИ XXI ВЕКА

Что с нами стало? Ни войны, ни чумы, а сотни тысяч беспризорников бродят по городам и весям в поисках приюта и пропитания. Детей бросают, убивают, насилуют. Вовлекают в преступный бизнес.
После подписания Конвенции о правах ребенка мы приняли почти 150 правовых нормативных актов и десятки целевых программ федерального, регионального и местного значения. Но, как ни парадоксально, дети получили совсем не то право, о котором мечталось. Они теперь могут совершенно свободно побираться, жить на вокзалах, голодать, болеть. И – не учиться.
Открывая новую рубрику “Дети России”, мы хотим вместе с вами, читатели, проанализировать ситуацию. Попытаться найти выход. Пожарные меры, лихорадочно предпринимаемые в связи с “высочайшим указом”, уверенности в счастливом будущем наших детей не вызывают. В прошлом году накануне специальной сессии ООН чиновники тоже бурлили и кипели. Слушания, “круглые столы”, совещания, пресс-конференции, жуткие картинки по всем каналам телевидения. И что? Заботу продемонстрировали, доклад о положении детей для ООН подготовили. И – занялись другими проблемами.
Похоже, все повторяется. Кампанию провели, галочку поставили. И бросились развивать спорт. Беспризорников от этого меньше не стало. Детей с исковерканными судьбами – тоже.

ВЗЯТЬ ПРИЮТ ШТУРМОМ!

Антон МЕНЬШОВНедавно в одном из приютов между охранником и женщиной-милиционером произошла драка. С выстрелами и наручниками. Не называю приют и подлинную фамилию стража порядка, потому что в этой истории по большому счету никто не виноват – и та и другая стороны оказались заложниками обстоятельств.

…Майор милиции, назовем ее Ивановой, пожалела десятилетнего мальчишку, просящего милостыню у коммерческого киоска. Мороз был под тридцать, и прохожие, упершись взглядом в обледеневший тротуар, бежали мимо, не замечая протянутой посиневшей ладошки.

В отделении милиции ребенка накормили и начали выпытывать подноготную. Мальчишка молчал, как партизан. Положенные по закону три часа истекли, рабочий день заканчивался. Что делать? Иванова начала обзванивать приюты. Ни один взять мальчишку не согласился. В одиннадцать часов вечера она решила сдать его в ближайший силой.

В ближайшем же как на грех накануне разразился скандал. Рассчитан приют был на 35 мест, но в тот день взяли 36-го. Трехлетнюю девочку привели утром, а в полдень грянула прокурорская проверка. Помимо штрафа, директор получил последнее предупреждение – не наведете порядок с численностью, приют как злостный нарушитель правил будет закрыт.

И тут Иванова привозит 37-го. Директора в двенадцатом часу вечера уже не было, а охранник, зная о нависшей над приютом угрозе, брать ребенка отказался наотрез. Дальше все как в дурном сне. Измотанная бестолковым днем майор попыталась взять приют штурмом, но охранник “даме при исполнении” оказал сопротивление ивытолкал ее на улицу. Она выстрелила в воздух и вызвала подмогу. Подмога нацепила на пожилого мужчину наручники и затолкала в машину. Когда страсти чуть-чуть улеглись, обнаружили, что яблоко раздора в этой суматохе сбежало, а если арестовать охранника, дежурить ночью в приюте придется самим.

В общем, расстались злые и друг на друга, и на весь белый свет. Вряд ли теперь и без того очень нервная и раздражительная майор Иванова решится еще раз взглянуть в сторону беспризорника. Да гори оно все синим пламенем!

В 2000 году почти 20 тысяч младенцев умерли, не прожив и года. Основная причина – аномалии развития, связанные с... нищетой и плохим питанием их мам во время беременности.

Мы опять вернулись к тому, с чего начали. С одной стороны у входа в метро стоят грязные и оборванные подростки, нюхающие клей и просящие милостыню, а с другой – парочка милиционеров, задумчиво вглядывающихся в горизонт. Девать беспризорников все равно некуда.

К 1998 году в Москве было уже 14 приютов и один приемник-распределитель почти на 600 мест. Казалось, еще чуть-чуть, и вопрос будет решен, но тут как на грех мы решили сделать как лучше. Мировое сообщество тогда вовсю склоняло Россию за полицейские меры в решении проблем детства. С детьми, доказывали нам, должны работать не милиционеры, а социальные служащие. Создание новых служб – дело долгое и хлопотное, а отчитаться перед старшими братьями по демократии хотелось побыстрее. И правительство распорядилось передать все приюты Министерству соцзащиты. Но другие ведомства вовсе не горели желанием за здорово живешь отдавать свои детища конкуренту. В результате 7 московских приютов были срочно перепрофилированы в детские дома, а приемник-распределитель превратился в Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей.

Малолетних нарушителей порядка оказалось не так много, и центр уже четвертый год пустует. Поначалу стражи порядка по старой памяти везли туда и маленьких бомжей, директор центра, часок поспорив, по той же самой причине детей брал. И без конца получал выговоры за нарушение закона. В конце концов персонал воспитали, и в начале этого года в центре содержались исключительно правонарушители – 30 человек при вместимости почти 600.

Детей-сирот и детей, оставшихся без попечения, у нас уже почти 700 тысяч. При этом только 10% стали сиротами вследствие смерти или инвалидности родителей, остальные –“социальные” сироты, то есть сироты при живых и здоровых родителях.

До революционного постановления о запрете совместного содержания беспризорников и малолетних правонарушителей через приемник-распределитель и 14 приютов за год проходило более 6 тысяч детей. После – около 1 тысячи.

Пять тысяч освобожденных от полицейского надзора маленьких бомжей получили право жить в подвалах, на вокзалах и чердаках.

СКОЛЬКО ИХ? КУДА ИХ ГОНЯТ?

Семилетнего Мишу нашли в заброшенной деревне. Он сидел на крылечке и тупо смотрел на полыхающий соседний дом. Зачем он его поджег, объяснить так и не смог – то ли с горя, то ли с тоски. Но благодаря этому пожару и прибежали жители из соседней деревни.

Мальчика передали в детский дом, а вскоре туда же привезли его пятилетнего брата, точно так же случайно найденного в другой заброшенной деревне. Родители рассеивали их по деревням, обрекая, по сути дела, на голодную смерть. Но дети зла не помнят. Пожили месяц в детдоме и отправились искать маму с папой.

Еще через пару месяцев их обнаружили уже в Москве. Отвезли обратно, но не успели просохнуть чернила в отчете, как мальчишки попались в столице снова. Менее чем за год они успели три раза пополнить статистику беспризорности и столько же раз число принятых мер.

Статистика, как и Восток, дело тонкое, а в наших реалиях еще и очень приблизительное. Число беспризорников в различных средствах массовой информации колеблется от 130 тысяч до 5 миллионов. Но журналисты здесь ни при чем. Каждое ведомство на каждой пресс-конференции озвучивает свои собственные цифры. А они разнятся в десятки раз. Трактовка терминов “беспризорный” и “безнадзорный” тоже у каждого своя. Одни беспризорниками считают только тех, кто не имеет жилья и родителей, другие – всех, без присмотра болтающихся по улицам. По большому счету именно максималистский подход и верен, но как в этой неразберихе рассчитать, сколько нам надо приютов, социальных работников и детских домов?

Сколько детей не учится – тоже тайна, покрытая мраком. Раньше все были приписаны к близлежащим школам, и если ребенок в семь лет не приходил в первый класс, его разыскивали и педагоги, и районные отделы образования. Теперь можно обучать сына или дочь в любом понравившемся учебном заведении, и даже самостоятельно, дома. И это замечательно. Беда лишь в том, что выпали дети тех, кто смотрит на них сквозь пальцы, вернее, пьяный угар. Сколько их, нигде не обучающихся? Примерно от 80 до 370 тысяч. Чувствуете разницу? И так во всем.

Чего, казалось бы, проще посчитать имеющиеся приюты. Но и тут – беда. На состоявшейся недавно пресс-конференции первый заместитель министра труда и социального развития Галина Карелова сказала, что в самой горячей точке – Москве – их всего два. Галина Николаевна посчитала только приюты Минтруда. Остальные, существующие на средства общественных организаций и города, остались как бы за бортом.

На той же пресс-конференции зам. министра совершенно ответственно заявила, что проблема беспризорников решена везде, кроме Москвы и частично Санкт-Петербурга. Но тогда опять-таки ничего не сходится. Число маленьких бродяжек, выявленных в ходе одновременных “облав” на московских вокзалах, ни разу не превысило 800. Откуда же у Минтруда взялась цифра 130 тысяч? А как другие счетоводы вышли на 5 миллионов? Хотели заострить проблему? Но разве трагедия только тогда, когда рушатся судьбы миллионов? Разве сломанная жизнь тысячи детейили даже всего лишь одного ребенка – это не трагедия?

А СПОНСОРОВ НЕ НАШЛОСЬ

Приют “Дорога к дому” – один из тех приютов-фантомов, которые фактически есть, а формально, по статистике, их как бы и нет. Стены кабинета директора увешаны фотографиями улыбающихся воспитанников. Дети как дети, и не подумаешь, что они прошли через все круги ада.

– Это через месяц, – директор приюта Сапар Муллаевич Кульянов достает с полки фотоальбомы. – А вот такими мы видим их в первый раз.

Скелеты, обтянутые кожей, ссадины, синяки, взлохмаченные, как будто никогда не знавшие расчески волосы, поджатые губы с опущенными уголками, потухший, настороженный взгляд. У одного на глазах убили родителей, другого самого избили до полусмерти, третий принимал участие в насилии, четвертого изнасиловали. Если бы фотоаппарат мог запечатлеть их истерзанные души, мир, наверное, содрогнулся бы.

Семилетняя Юля в приюте три недели. Выяснить ее фамилию пока не удалось, девочка ее то ли не помнит, то ли не знает. Промышлявшие на вокзале родители “подарили” ее подавшему им милостыню мужчине.

Двух совсем маленьких девчонок привела потрепанная дама неопределенного возраста. Их ей подбросила собутыльница, ни имени, ни фамилии которой она не знает.

Двух братьев нашли в телефонной будке. Они там жили.

Мулатов Джимми и Бриджит с их белокожей сестренкой Яной выгнал из дома очередной мамин экзотический ухажер.

Около 1 млн. детей (по оценкам Минтруда) – это безнадзорные дети. Родители большинства из них – алкоголики. Более 5% таких детей – основные кормильцы в семье.

Сбежавшего от родителей из маленького городка в Москву Сашу на вокзале изнасиловали. Полгода с ним бились психологи, прежде чем мальчик отошел и перестал шарахаться от первого встречного. Отправили по месту жительства. А через месяц Сашу снова нашли на московском вокзале. Что же должны были вытворять с ним родители, чтобы мальчишка, еле оправившийся после насилия, опять от них сбежал?!

Шестилетнюю Дашу и девятилетнего Ваню вытащили из притона. Соседи позвонили в милицию с жалобой на квартиру, превратившую весь подъезд в отхожее место. Увиденное потрясло даже ко всему привыкших стражей порядка. Ни ванны, ни унитаза в квартире не было. Их выдрали и продали. Хозяева и гости справляли нужду прямо на пол, и экскременты текли в подъезд. На заплеванной кухне на ящиках сидело несколько потерявших человеческий облик взрослых, а в углу на куче тряпья спали дети.

На улицу их не выпускали, так что даже милостыню они попросить не могли. Ждали, когда взрослые заснут, чтобы стащить остатки закуски. Если попадались, получали от своих умственно неполноценных и вечно пьяных родителей оплеухи и тумаки. У детей никогда не было постели, они не знали, что такое ложка, не умели пользоваться унитазом и поначалу, когда их привезли в приют, панически боялись льющейся из крана воды. Почти не говорили и почти ничего из сказанного им не воспринимали.

Через месяц, когда дети чуть-чуть оттаяли, районная медико-психологическая комиссия вынесла вердикт – олигофрения в стадии дебильности. Все. Никаких шансов на нормальную жизнь. Но психологи самого приюта с таким приговором не согласились. Вместе с логопедами бились с детьми год, и диагноз был смягчен – просто олигофрения. Ванечке, у него было расщепление верхнего неба, сделали операцию, и его речь сразу заметно улучшилась. А вот вылечить Дашу не удалось. В младенчестве врожденные вывихи тазобедренных суставов исправляются легко, теперь же требовались тяжелые и дорогостоящие операции, а спонсоров не нашлось.

Не удалось найти и приемную семью. Все хотят маленьких и здоровых. Без дурной наследственности и от непьющих родителей. Детей с проблемами здоровья и развития усыновляют или берут под опеку, как правило, иностранцы. Но и тут не повезло. Пришлось передать детей во вспомогательный интернат. А это, по мнению Кульянова, самое распоследнее дело. В огромных и холодных казенных детдомах и интернатах их сердца не оттают. Стоит им остаться наедине с собой или столкнуться с какой-то проблемой, и вся чернота, весь прошлый негативный опыт могут выплеснуться наружу.

ПРАВО НА СЕМЬЮ

Как-то на выставке детского рисунка устроители предложили “подготовишкам” из вполне благополучных семей написать на щите, что бы они сделали, если бы были депутатом или папой. Так вот, маленькие депутаты строили бы всем дома, а юные папы воспитывали (!) бы своего ребенка. Представляете, о чем тогда мечтают не имеющие пап и жилья?!

Квартирный вопрос испортил не только Москву. Он испортил всех. По закону продать квартиру, если в ней прописан несовершеннолетний, можно лишь заключив одновременно договор на приобретение новой. Но то дэз “забудет” включить малыша в выписку из домовой книги, то риэлторы “запамятуют” проверить другую липовую справочку – с места будущего его проживания. По документам семья с детьми переезжает из тесной городской квартиры в шикарные загородные хоромы. На деле – в недостроенный сарай с участком два на два.

Естественно, надувают в основном пьющих и потому плохо соображающих. Впрочем, они и сами надуваться рады. Деньги-то нужны на пропой. Чем дешевле новое жилье, тем лучше. Когда все пропьют, ухитряются продать даже сарай.

Куда потом? В Москву. Ребенка в приют. Когда он подрастет, город обязан будет предоставить ему другое жилье. Тут лишенные прав родители и вспомнят о своих кровных узах. А дети добрее нас, хорошо, если история не повторится.

Еще одна столичная беда – дети беженцев. Родители продают свои квартиры где-нибудь в Таджикистане или на Украине и... за счастьем в Третий Рим. Поймать удачу за хвост удается не всем. Воруют, спиваются, попадают в тюрьмы, а их дети – в московские приюты. Отправить ребенка по месту его рождения невозможно. Суверенные республики открещиваются от отпрысков своих неблагонадежных граждан что есть мочи. Договора, регламентирующего вопросы переселенцев, нет. Даже на то, чтобы выправить такому ребенку документы, иногда требуются годы. Для решения же проблем с его жильем...

Квартирный вопрос так навяз у всех в зубах, что иногда разрешить его пытаются даже дети. На “круглый стол” “Право на семью” пригласили беспризорников, опекаемых на Курском вокзале одной из благотворительных организаций. Трое самых старших – мальчик лет шестнадцати и две девочки по тринадцать – пятнадцать – разоткровенничались. И очень всех удивили.

Ни у кого родители монстрами или алкоголиками не были. Почему сбежали? Жили там бедно, да к тому же родители заставляли ходить в школу и магазин, делать уроки, мыть полы. Этих троих отправляли домой уже по несколько раз, но они возвращались. Мальчишку и одну из девочек какой-то плохо знающий законы правозащитник надоумил таким образом добиваться получения в Москве квартиры. Вторая девчонка, неаккуратно и слишком ярко накрашенная, ищет в столице свою судьбу. И вообще, сказала она, навокзале очень весело и интересно, а в ее родном городе – ску-ко-ти-ща. Именно так. Ставя ударение на каждый слог.

Несмотря на закрепленное в Конституции право на образование, около 3% детей вообще никогда не обучались.

Эти дети прожили на московских вокзалах по два года. Невинными агнцами их уже никак не назовешь. Попрошайничали, воровали, пробовали все: от табака и водки до клея и анаши. Судя по всему, уже вкусили и запретный плод. Что с такими детьми делать?

ВСЕ ЛУЧШЕЕ – ГУБЕРНАТОРАМ!

Конечно, в первую очередь нужно убрать всех беспризорников с улиц. Но это лишь пол-дела. Можно до бесконечности вылавливать маленьких побирушек и бесконечно развозить их по домам. Дети из неблагополучных семей и бедных регионов все равно будут бежать в Москву. Потому, что в мегаполисе легче прокормиться и легче спрятаться. И потому, что на местах, несмотря на наличие приютов и центров помощи, проблемы безнадзорности не решены. Они просто переправлены в Москву.

Нигде, в том числе и в столице, с семьей по-настоящему не работают. Что от того, что алкоголикам, возвращая беглеца, погрозили пальцем? Или погрязшей в нищете семье подали милостыню в виде детского пособия в 70 рублей? Спасет оно? Рассовать всех неблагополучных по детдомам и интернатам? Но тогда число трагедий уж точно будет исчисляться не сотнями тысяч, а десятками миллионов.

Клубок детских проблем с кондачка не разрубить. А кампания по беспризорникам уже сходит на нет. Когда президент озаботился следующей проблемой – здоровым образом жизни, наивные решили, что это продолжение темы. Ждали бодрых рапортов губернаторов об открытии детских спортивных школ и восстановлении заросших сорняками спортплощадок. Как бы не так. Один, оказывается, мечтает прокатиться по властным коридорам на велосипеде, другой хранит в кабинете клюшку, а третий не лыком шит – осваивает вслед за президентом слалом.

Среди семей с доходами ниже прожиточного минимума почти 60% – это семьи с детьми, а среди тех, чьи доходы в 2 и более раза ниже этого минимума, семей с детьми уже около 70%.

Но больше всего умилили нижегородцы. Целых полчаса Центральное телевидение демонстрировало нам спортивную закалку губернатора и его министров. Играли в волейбол, делали комплименты губернскому “хозяину”, плавали в бассейне. А напоследок пообещали расчувствовавшимся телезрителям приходить в спорткомплекс почаще. Ни слова о детях и спортшколах!

Полноте, господа! Вы что, искренне считаете, что здоровье нации – это лично ваше здоровье?

Первый президент играл в теннис. Воодушевленные его примером граждане побежали на корты. Осечка. Час аренды корта стоил месячной зарплаты. Нынешний вместе с семьей катается на горных лыжах. Для сведения. Самый дешевый комплект горнолыжного обмундирования стоит минимум долларов шестьсот, а среднедушевой доход в 40% семей с детьми меньше этой суммы в 20 – 30 раз. Единственное, на что они смогут наскрести, это на болт от креплений.

Странное у нас государство. Чиновники и депутаты жалуются на низкие зарплаты, а живут как короли. На решение проблем семьи и детства денег нет, а миллиарды долларов утекают за рубеж. Благодаря особым отношениям с властью крупный бизнес скоро окончательно подомнет под себя все экономическое богатство страны, а мы все помалкиваем и терпим.

Может быть, пора помочь государству создать эксклюзивные отношения не с олигархами, а с нами со всеми? А самое главное, с нашим общим будущим – детьми.

Давайте подумаем вместе, что делать и что можем предпринять мы, граждане. Ждем ваших предложений на нашем сайте old.lgz.ru/, по электронной почте litgazeta@lgz.ru, editor@ lgz.ru или по адресу:

103045, Москва, Костянский пер., 13.

Приют “Дорога к дому”, как и все детские соцзащитные учреждения, будет рад любой помощи. И материальной, и финансовой, и просто человеческой. Не обязательно усыновлять детей, можно просто прийти с ними поиграть, сводить в парк или пригласить ребенка в гости.

Телефон приюта: (095)128-66-20.

Если вы наткнулись на безнадзорного ребенка, не проходите равнодушно мимо, звоните по “горячей линии” Министерства труда и социального развития: (095) 925-53-85.

Отдел “ОБЩЕСТВО”

Людмила МАЗУРОВА

© "Литературная газета", 2002

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
МИР И МЫ
ОБЩЕСТВО
РЕЗОНАНС
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
НАУЧНАЯ СРЕДА
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ
НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ОБЩЕСТВО:

Людмила МАЗУРОВА
ГАВРОШИ XXI ВЕКА

Эдуард ГРАФОВ
ПРОЩАЙ, ДЕД! И ПРОСТИ!