На главную страницу
ОБЩЕСТВО
№9 (5869) 6 марта - 12 марта 2002 г.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ


ВОТ И ПРИШЛА ДЕВУШКА НАДЯ

Появился новый российский тип, угрожающий не только своей стране

Надежда КОЖЕВНИКОВА

Елена ГЛАЗАЧЕВАТолько что появившийся на экранах американских кинотеатров фильм “Birthday Girl” вряд ли окажется в числе претендентов на “Оскар”, хотя девушка Надя, используемая как приманка российскими бандитами, лучшая, на мой взгляд, роль Николь Кидман. Да и весь актерский ансамбль хорош: несмотря на довольно-таки зловещий сюжет, комическое в каждом персонаже найдено мастерски.

Поначалу зрители в зале живо реагировали именно на смешные детали, и я веселилась вместе со всеми, пока вдруг мой смешок не провис в полной тишине. К этой неловкости я еще вернусь и постараюсь объяснить ее причины.

Но прежде хочу сказать, что в недавние еще времена “ИХ” попытки показать, постичь “НАШУ” жизнь встречали у меня лично гневный отпор. Оскорбляли любые допущенные “ими” огрехи и в обличье героев, и в антураже, а особенно в психологии, которая, считала, им, иностранцам, не по зубам. Но с первого же появления актрисы Кидман в образе моей соотечественницы теперешнего, постсоветского розлива я для себя неожиданно ощутила доверие. Как сумела она, австралийка, голливудская звезда, угадать этот тип, еще мало изученный даже там, где он и произрастает, не знаю, загадка. Видимо, все-таки талант, в предыдущих работах Кидман, мне кажется, проявленный недостаточно. А тут – в точку: сочетание порочной лживости, хищной цепкости, бесстыдства и детскости, искренности, сияющей в голубых – у Кидман они пронзительно голубые – глазах.

Образ, ею созданный, напомнил рассказ раннего Битова “Пенелопа”, где герой, интеллигент эпохи “застоя”, также становится объектом страсти, упорной, навязчивой, со стороны неприглядного, неопрятного, во всем чуждого существа. И бежит, как от чумы, терзаясь, как интеллигенту положено, собственной двойственностью – и жалко, и стыдно, что такая за ним увязалась, и презирает себя за подверженность предрассудкам, по сути, классовых, что для интеллигента равно предательству идеалов.

Английский клерк, кассир в банке, стопроцентный вроде бы обыватель ведет себя иначе. Хотя девушка, знакомство с которой состоялось по Интернету, вызванная из далекой России не для чего-то сомнительного, а как невеста с самыми серьезными намерениями, для него вовсе инопланетянка, к тому же ни слова по-английски не говорящая.

У него просто шок. Ее дикость, вульгарность при его ограниченном, провинциальном опыте воспринимаются как нашествие варваров. Но спастись некуда: задета струна-сострадание, и в этих силках он будет биться, задыхаться до конца.

Когда в его дом под видом друзей невесты нагрянули ее соотечественники – бандиты, обросшие щетиной, в кожаных длиннополых пальто и тренировочных синих штанах, хлещущие водку прямо из бутылок, американскому зрителю могло показаться, что тут уже явный шарж, карикатура. Но это, увы, реальность, а не преувеличение, не клевета на мою отчизну. Она – такая, стала такой. Или, скажем, ее такой сделали.

У актера Бена Чаплина в роли незадачливого жениха, наблюдающего за “весельем” гостей, глаза все заметней округлялись, почти выпадали из орбит, челюсть все больше отвисала, и вот тогда в притихшем зале и прозвучал мой, некстати, смешок. Но выражение лица Бена Чаплина было точь-в-точь как у моего мужа, когда наша семья вернулась на родину из Швейцарии после длительной, как это называлось, загранкомандировки. Шел девяностый год.

Казус вышел. Именно в ту пору те, кто хотел из страны уехать, слились в поток новой волны эмигрантов, а мы, из Женевы, где мой муж Андрей работал в международной организации, тронулись в путь в обратном направлении. Жгло нетерпение тоже участвовать в переменах, обновлении родины, обещанном газетами, журналами, нами там, за кордоном, жадно глотаемыми. И ироничных взглядов не желали замечать.

Спустя три года ситуация изменилась, Россия предстала соблазном как “поле чудес”, источник неслыханных барышей, приманивая и отбывших сограждан, и бойких подданных западных держав, а мы снова вступили с общим движением в разнобой, опять вызвав недоумение окружающих. Ведь столько возможностей открывалось, такие перспективы, тем более, казалось, у Андрея, возглавляющего Российский фонд милосердия и здоровья!

Благотворительные фонды в начале девяностых как грибы плодились, повсюду реяли транспаранты “БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ ПЛЮС КОММЕРЦИЯ”, и каждый раз, встречая этот лозунг, муж дергался, будто через него пропускали ток. “Не может такого быть ни в одной стране…” – бормотал задавленно. Но стало. Ноу-хау, изобретенное ельцинской демократией, в том состояло, что-де благотворительным организациям незачем стоять с протянутой рукой, ожидая пожертвований, – сами в состоянии заработать, торгуя, сдавая помещения, а наиболее успешным президентским указом предоставляют беспошлинный ввоз товара из-за рубежа, сигарет, винно-водочных изделий.

Унас в доме стали появляться личности, вызывающие подозрения при первом же взгляде. Авторы “Birthday Girl” не врут: экипировка та самая – кожаные пальто либо куртки в ансамбле с тренировочными штанами. Физиономии разбойничьи. И с бо-о-льшими деньгами. А кроме того, полномочиями. Вхожи были и к депутатам Думы, и в другие высокие инстанции. Новое племя, не совсем молодое, но пока незнакомое. Зачем им Андрей, точнее, его фонд понадобился, мы еще не понимали. После выяснилось: элементарно, отмывание денег, а фонд – отличная крыша.

Для начала нас ублажали, опять же на манер той вечеринки, что устроили у жениха девушки Нади ее приятели.

С нашей дочерью, живущей в Нью-Йорке, посмотревшей фильм накануне, обменялись впечатлениями. А помнишь, говорю, как в Анапе нас принимали, с ящиками ликера “Амаретто”, который хозяева употребляли прямо из горла? Она: а как же! Ей, тогда пятнадцатилетней, значит, запало. И купание с гиканьем молодецкое в ледяном, мартовском море. Богатыри! Отфыркивались, топили, играючи, друг дружку, тоже как в фильме, где, правда, вместо моря пруд английский наличествовал. Но подоплека гудежа, братания совпадала полностью: накрыть, подставить доверчивых идиотов с их дурацкими принципами, обстряпать дельце, а их – под монастырь.

Нам повезло, пронесло, а англичанину, кассиру в банке, сполна досталось.

Короче, кипучее было время. И в других фондах, называемых благотворительными, его даром не теряли. Лозунг “Благотворительность плюс коммерция” очень пришелся ко двору. На Западе недодумались, а в России народ находчивый, увлекающийся, склонный к абсолютно оригинальным, аналогов не имеющим решениям.

Не учли только, что при рыночной экономике в обществе необходимы ниши, где дух наживы исключен. Туда приходят работать, служить идее люди несколько не от мира сего, для которых материальная выгода смысла жизни не являет. Таких мало, но, если их не уважать, считать попрошайками, общественный организм захлебнется в скверне, безверии, жестокости, что и случилось в России, уже бесспорно. Миллион беспризорных детей в стране президентским указом не обиходить. А они готовая почва для криминала. “Девушки Нади” там и воспитываются, на улице, в подворотнях.

Но в недавних девяностых, хорошо помню, любая критика, сомнение в празднике наступившем воспринимались как посягательство на свободы. Главное, с коммунизмом покончили, а значит, все будет хорошо! Но либеральный диктат оказался не менее вреден, чем коммунистический. Гласность, что уж вовсе не ожидалось, сыграла роль дымовой завесы. Пока одни читали “Огонек” Коротича, разоблачающий преступления рухнувшего режима, другие за их спинами делили государственную собственность. Интеллигенцию вновь облапошили и, мало того, обрекли на вымирание. Гласность, как ветряная мельница, вращается по инерции. Но уже никакое сообщение в прессе никого не ужасает. При коммунистах был страх, при демократах – полное ко всему безразличие.

Я вроде как удалилась от фильма “Birthday Girl”, не шедевра, но все же удавшегося, коли меня, к примеру, задело. Хотя допускаю свою пристрастность: думаю о России постоянно и с мужем постоянно о том же говорим. И почему мы уехали, не по “пятому пункту”, не диссиденты. Почему?

Недавно получила письмо из России от приятеля, одного из лидеров “перестройки”, вот с таким обращением: “Дорогая Надя, не поддавайся. У тебя вдруг начала проявляться эмигрантская черта – страсть к самооправданиям. Все эмигранты постоянно доказывают себе (для этого существует и их пресса – то же “Новое Русское Слово”), что они были правы, уехав из ужасной России в замечательную Америку. Одна их интонация: “Россия еще горько наплачется, что та-а-кие люди уехали”. Другая: “Там так ужасно, что мы обязаны были уехать; нам-то что, но детей надо было спасать”.

В эмигрантской прессе вечен и беспрерывен разговор о том, до чего в России ужасно. Другая точка зрения поставила бы под сомнение сам Выбор, а значит, не может существовать. Надя, тебе-то катиться на такой уровень ни к чему”.

Вот и ответ: уехала от таких, как ты, милый друг. Ничего вокруг не замечающих, не испытывающих ни тени раскаяния, равнодушных к народной беде, находящих всему оправдания.

Когда-то отличительной чертой людей, считающих себя интеллигентными, было чувство ответственности и вины за то, к чему они даже не были причастны. Нынче те, кто клеймил предшественников, услужающих режиму, за привилегии продавшихся, сбились в стаи на тусовках, организумых, оплаченных “новыми русскими”, и рвутся в свиты олигархов, грабящих страну.

Да чем же вы лучше, господа? И думаете, вас еще не разгадали?

Судя по фильму “Birthday Girl”, на Западе тоже прозрение наступило, вычислен новый российский тип, людская порода, к советским стандартам отношения не имеющая, выращенная за годы торжества так называемой демократии. И девушка Надя, ее компаньоны гастролируют теперь по миру, вырвались за пределы своей страны. Запад почуял такую опасность, угрозу уже для себя лично. Они тут, конечно, прагматики, судьба другого народа их не волнует, тем более если этот народ не волнует его собственная судьба.

Ив завершение. Фильм заканчивается сюрреалистически: англичанин в кожаном пальто с бандитского плеча по похищенному у него же паспорту уезжает с девушкой Надей в Россию. Больше ему, обворовавшему свой же банк, деваться некуда. Небритый, с бегающим взглядом, он вдруг оказывается очень похожим на компаньонов девушки Нади.

Так, может быть, тут не сюр, а пророчество? Россия может стать свалкой человеческих отходов, подонков, выбракованных цивилизованными странами, где преступления наказываются и существуют законы и их нельзя обходить никому.

НЬЮ-ЙОРК

© "Литературная газета", 2002

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
ПОЗИЦИЯ
УГЛЫ ЗРЕНИЯ
ОБЩЕСТВО
ПРАВО
ЛИТЕРАТУРА
ПОЭЗИЯ
ИСКУССТВО
ЭКСКЛЮЗИВ
НАУЧНАЯ СРЕДА
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ
НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ОБЩЕСТВО:

Надежда КОЖЕВНИКОВА
ВОТ И ПРИШЛА ДЕВУШКА НАДЯ Появился новый российский тип, угрожающий не только своей стране

Эдуард ГРАФОВ
АХ, КАКИЕ В НЕПАЛЕ ЖЕНЩИНЫ!
Мужской взгляд на семейное счастье в преддверии 8 Марта
Инна КАБЫШ
ПОТОМКИ КОРЧАКА

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО