На главную страницу
РУССКИЙ ВОПРОС
№9 (5914) 5 - 11 марта 2003 г.

Антон МЕНЬШОВ

И вокруг любви непобедимой
К селам, к соснам, к ягодам Руси
Жизнь моя вращается незримо,
Как земля вокруг своей оси!..

Николай РУБЦОВ

РИЖСКИЕ ЗАРИСОВКИ


ПРОГУЛКИ ПО СТАРОМУ ГОРОДУ В НОВОМ ВЕКЕ

Раз в сто лет (не реже) полезно пройтись по улочкам Риги – города, знакомого по многочисленным фильмам, когда гражданам единого некогда Отечества надо было достоверно предъявить Европу, – от Штирлица до Шерлока Холмса. Теперь Рига – европейский город, хотя неожиданно ловишь себя на мысли, что эта Европа какая-то домашняя, милая и провинциальная, ни в какое сравнение не идущая с сумасшедшей Москвой. Первое и главное отличие в пользу латышей: старину в Риге восстанавливают со вкусом и не торопясь, хотя иногда эта реставрация и отдает театральными декорациями, чем коренные рижане оч-чень недовольны. Но зато коренные москвичи, попадая в Ригу и особенно в Старый город, отдыхают душой: слава Богу, тут никто ничего не роет рядом с Домским собором и в других в заповедных исторических районах с одной благой целью – непременно поставить фонтан с земным шаром и с четырьмя мощными кобылами, бьющими копытами, ради очередной помпезной забегаловки, пропахшей какой-нибудь дрянью в жанре фаст-фуд. Никакой жуткий Примус тут по определению невозможен, как и вырубка столетних лип или наглый мусор на улицах (после бурной деятельности самих аборигенов или заезжих смуглых молодцов, которых почему-то здесь нет ).

Симпатичные кафе и ресторанчики приветливы, милы, доброжелательны, сувенирные лавочки, как всегда, забиты янтарем, а главное – с вами говорят по-русски! Что случалось с новыми европейцами не всегда: в августе 1991 года мне довелось быть в Риге – и тогда, смею заметить, никакой, даже формальной толерантностью здесь и не пахло. При малейшем намеке на русскую речь обслуга в гостинице впадала в истерику, продавцы в магазинах смотрели на тебя как на врага народа, в глазах молодых латышей светилась холодная, как сталь, ненависть. В Риге тогда было настолько тяжело находиться (хотя заочно она была мною любима всегда), что даже предыдущую командировку в Киргизию пришлось вспоминать, как счастливый сон в Париже – и с чувством свободы убегать в Россию: домой! сюда я больше не ездок! Особенно тяжело тогда было русским: искренне проголосовав “за нашу и вашу свободу” и отстояв на баррикадах независимость Латвии от имперского Кремля, русские и “русскоязычные” на следующий же день превратились в “неграждан”, каковыми (негражданами) пребывают и до сих пор. Под видом борьбы со злостными гэкачепистами (русские в Латвии сгоряча, не разобравшись в текущем моменте в России, поддержали ГКЧП ) пачками увольняли с работы всех не титульных граждан – русских, украинцев, белорусов, евреев. А также своих, латышей, замеченных или подозреваемых в нелояльности к родине.

Теперь, в начале нового столетия, это кипение страстей отчасти улеглось, отчасти ушло в подполье. К удивлению местных патриотов, новое поколение выросло сущими космополитами – и, несмотря на героические усилия политической элиты и идеологов русофобии (которая тут “по традиции” долго шла рука об руку с антисемитизмом), не питает к русским священной ненависти. У нынешней молодежи другие проблемы – как получить приличное образование, где работать, как выжить при нынешней дороговизне: Рига – один из очень дорогих городов (что отметил еще Петр Первый, сказавший недовольно: “Зело дорого!”) и по ценам, пожалуй, приближается к Ницце, так что жить здесь весьма непросто. Теперь перед молодыми открывается и европейский рынок труда – следовательно, есть все-таки выбор, где зарабатывать деньги – в Латвии, в России или в “старой Европе” (то бишь Германии или Франции). Нынешняя молодежь оказалась горазда и на другие сюрпризы: к моему удивлению, общественное мнение Латвии, вопреки позиции официальной власти высказалось против войны в Ираке (больше 80 процентов!), и, что совсем уже можно считать сенсацией, молодое поколение разной политической ориентации тоже весьма определенно не одобрило американской авантюры. Видимо, надо ждать и других неожиданностей от “космополитов” – дети оказались умнее отцов. Может быть, как раз они и сделают Латвию Европой.

Однако в обычной жизни внешний европейский лоск иногда покрывает – увы! – вполне провинциальные представления, например, о русских и “русской угрозе”, хотя бояться нам всем, особенно после 11 сентября, надо совсем другого.

Когда-то Петр Первый не случайно приказал зарыть пушки в землю – так почему бы так не поступить и профессиональным русофобам, отравляющим экологию существования двух народов? Тем более что и главными историческими “оккупантами” в Риге были все-таки немцы. Русские стремились политически “отбить” у немцев Ригу и помогали в этом латышам: парадоксально, но именно проклятый царизм стал пробуждать и воспитывать латышский национализм.

Борьба латышей за свои права (как и немцев за вольный город Ригу) оставила свои следы в истории и архитектуре. Так, на одном из колоколов, который жалостливо назывался “Колокол бедного грешника”, была сделана надпись по-немецки: “Боже, спаси нас от пожаров и от русских”. Есть в Риге и особенный дом, украшенный фигурами национально ориентированных… котов. Его история такова: некий латыш в XIX веке попытался проникнуть в т.н. Большую Гильдию, куда входили только немцы, но те сурово и, прямо скажем, не толерантно подошли к “пятому пункту” и отказали латышу в демократии. В отместку он выстроил здание напротив Большой Гильдии, водрузив на него народных мстителей – котов, которые, подняв хвосты для определенных действий, выразили свое “фе” расовой дискриминации. Началась долгая судебная тяжба – и в процессе получения взяток от обеих сторон котов вертели и так, и сяк, пока советская власть не установила их сегодняшнее расположение: лицом (то есть мордами) к лицу с бывшими обидчиками.

А вот еще одна история, уже современная – про Петра Первого. Знаменитый конный памятник Петру Великому был установлен в Риге в начале прошлого века, затем судьба с ним обошлась сурово – он был снят с пьедестала и побывал даже на дне моря. Коренной рижанин, известный бизнесмен Евгений Гомберг на свои деньги памятник восстановил (потратив кругленькую сумму в 100 тысяч долларов) и решил было передать Петра Рижской думе, с тем чтобы она вернула его горожанам. А отцы города вдруг вздумали подарить его Санкт-Петербургу, увидев в этом хороший повод удалить Петра из Латвии навсегда, поскольку это единственный памятник императору, рубившему здесь окно в Европу. Поэтому всадник, дабы его не “подарили” насильно и втайне от общественности Северной Пальмире, скрывается пока на территории компании г-на Гомберга, который до этих событий восстановил (на свои деньги) памятник Барклаю-де-Толли. С Барклаем обошлось без скандалов, а за русского царя вступились русские общественные организации и деятели культуры Латвии, в своем обращении к Рижской думе выразившие общее мнение рижан: не надо депортировать Петра Великого!

Против изгнания императора выступил и известный в Риге меценат и предприниматель, председатель правления культурно-образовательного центра “Неллия” Владимир Рыбаков – человек весьма незаурядный и упрямый (может быть потому, что сам он родом из староверов). Нельзя пройти мимо центра “Неллия”, похожего на храм, где над картинами интереснейших современных художников словно парят русские иконы, где все пронизано утонченной эстетикой и ощущением красоты жизни и искусства. Этот “храм” на свои деньги построил Владимир Рыбаков, превратив заброшенную общагу в центр подлинной культуры для Русской общины Латвии – и, конечно, не только для нее. Он еще много чего придумал именно для других – и свою систему рабочих мест для молодых, и как учить русских детей искусству, чтоб они представляли собой интеллектуальный потенциал общества, и как именно организовать новое Православное общество ценителей и ревнителей русской старины.

Что еще интересного в Риге? Как всегда, картины уличных художников. При всем обилии интернационального ширпотреба (вот она, глобализация!) вы всегда найдете что-нибудь стоящее, ибо здесь всегда умели чувствовать живопись. И потому, заплатив 2 лата за солнечный луч, упавший на цветок или осветивший старую улочку, вы можете спокойно отправляться домой, в снежную еще Москву. А если будет в вашем распоряжении лишнее время и четыре колеса, махните в Юрмалу – не пожалеете, глотнув бесплатно свежего воздуха. Она, конечно, не та, что прежде, но власти города размышляют о том, как вернуть сюда российских туристов, чем их завлечь (праздниками песни, фестивалями или относительно недорогими ценами), что будет нелегко: за последние десять лет мы совершенно обнаглели, освоив лучшие курорты мира. Так что вернуть нас в Юрмалу после Парижа, Ниццы, Варадеро – это почти подвиг! Я – по традиции – бросила монетку в зимнее еще море, то есть в снег. Прилетевшая на разведку ворона осталась очень мною недовольна: есть это нельзя, хотя на украшение может сгодиться (женщина – она всегда женщина! Расчет романтизму не помеха)… Но и мне был преподнесен настоящий подарок от коренного рижанина: необработанный янтарь, который когда-то обработал шторм. Он считается символом надежды.

Наталья АРТ, РИГА–МОСКВА

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РУССКИЙ ВОПРОС
ТЕМА НОМЕРА
ОБЩЕСТВО
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ПОЭЗИЯ
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ "ЛАД"
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе РУССКИЙ ВОПРОС:

Наталья АРТ