На главную страницу
ОБЩЕСТВО
№ 13 (5828) 28 марта - 3 апреля 2001 г.

ВСТРЕЧА НЕДЕЛИ


ЧЕЛОВЕК, УТОПИВШИЙ “МИР”

 

Утих зефир. Умчался вал.
Ручей струиться перестал.
Сошла роса. Погас болид.
Свершен полет. А ты забыт...

Генри КИНГ (перевод Владимира Семячкина)

 

Алексей ТОРГАШЕВ

 

Мы заблудились в коридорах ЦУПа и случайно свернули в какой-то зал. Перед экранами сидят человек тридцать, что-то там разглядывают, переговариваются. Вертим головами, хлопаем глазами.

– А посторонних попрошу выйти немедленно! – рявкает человек, сидящий недалеко от входа.

Потом оказалось, что этот человек – Владимир Соловьев, когда-то первый космонавт на станции “Мир”, а сейчас – руководитель полета. Детям буду рассказывать, как на меня в историческую ночь сам Соловьев рявкнул. Комната оказалась залом управления кораблем “Прогресс”.

...ЦУП в ночь утопления станции “Мир” похож на вокзал. Триста человек разнообразных цветов кожи и еще более разнообразных языков бродят по коридорам, поедают бутерброды в буфете, время от времени разом срываются с места, а диктор бормочет что-то типа “две минуты до отхода”... Натуральный вокзал. Поражает абсолютно лысый чернокожий в синей форме, весь увешанный звездами, нашивками и аксельбантами. Консул какой-нибудь... Чернокожий пытается прорваться на балкон в зал управления “Миром”, но охрана бдит и не пускает – балкон засижен журналистами, как подмосковная электричка в час пик. Чтобы пройти, нужны не аксельбанты, а синяя бирка. Нас трое – коллега из “Огонька”, фотограф и я. Бирок у нас нет, но мы и не рвемся. Впрочем, фотограф Саша исчезает, а через полчаса появляется довольный:

– Что мог – заснял. И на балкон сходил, и в зал управления.

Коллаж - подарок коллег, признание "дружбы" В. Семячкина с ШекспиромУ Саши борода до пояса и ласковые глаза чеченского террориста. Фамилия Басалаев, но в удостоверении по ошибке записано Басаев. Любая охрана пропускает его без звука – не могут поверить, что такое вообще бывает, и считают его галлюцинацией.

– Ну и как там?

– На стене – карта с траекторией “Мира”, в зале – машины связи, мониторы доисторические какие-то... Человек десять сидят, но кнопки не трогают... И диктор объявляет, что происходит: “по данным телеметрической информации... все нормально... до завершения работы двигателей корабля “Прогресс” осталось...”

...Все правильно. В здании ЦУПа три зала управления. Два с балкончиками для прессы – залы “Мира” и Международной космической станции (МКС). В третьем балкона нет, отсюда управляют состыкованным с “Миром” “Прогрессом”, но именно здесь происходит вся работа, потому что именно двигатели “Прогресса” уводят “Мир” с орбиты. В этом зале не смотрят CNN по мониторам, здесь собирается начальство во главе с Владимиром Соловьевым.

Скажу честно, орбитальный космос меня мало интересует. Потому что на орбите у нас уже давно хорошо и спокойно. Там летают спутники связи, строится Международная космическая станция, проводятся эксперименты, экологический мониторинг – нормальная работа высокой технологии, в которой неспециалисту очень трудно найти какой-то интерес. И на затопление станции “Мир” я пришел больше потому, что хотел поговорить с Владимиром Семячкиным. Он у нас самый главный по системам ориентации и навигации в космосе. Все стыковки, все управление кораблями, изменения орбит космических станций рассчитываются его отделом в РКК “Энергия”. Режим спуска с орбиты “Мира” – тоже.

А познакомились мы с ним в феврале на презентации книги переводов английской поэзии в Центральном Доме литераторов. Обычно переводчики специализируются на какой-нибудь одной эпохе, если не на одном авторе, но в этой книге поражал временной захват – от шестнадцатого века, сочинений Уайета, королевы английской Елизаветы I Тюдор и Шекспира до современных Льюиса, Нэша и Дикинсона. Очень много черного юмора: я с удивлением обнаружил, что стишки типа “дети в подвале играли в гестапо” британцы пишут уже лет двести. В общем, книга отличная, а еще отличнее автор переводов – Владимир Семячкин, ведущий специалист РКК “Энергия”.

Сидим в буфете ЦУПа, пьем кофе. Ночь длинная, “Мир” делает виток за полтора часа.

– Отчего вы так спокойны, Владимир Серафимович? – спрашиваю. – Вон какой шум в прессе по поводу затопления, а вы с нами о том о сем...

– Понимаете, мы траекторию рассчитали, программу составили, план утвердили, дальше работа уже рутинная, техническая. Да и не должно ничего случиться, процедура отработана – сколько кораблей уже затопили.

– Тогда зачем вы вообще нужны здесь, в ЦУПе?

– На случай нештатной ситуации.

– Интересно, чем вы можете помочь, если нештатная ситуация? Срочно новые формулы писать?

– Нет, зачем же... Если что не так, нужно быстро принять решение. Правильное: по какой схеме действовать... Да, про что мы говорили-то, когда я на сеанс ушел?

– Про вас начали. Где родился, как учился.

Вообще-то мы уже поговорили про кучу всяких вещей. Потому что, если меня не волнует современный орбитальный космос, это вовсе не значит, что меня не интересует космос вообще и наша космическая программа в частности.

Мы обсудили возможности “Шаттла” и возможности “Союза”. “Я не знаю, стоит ли менять “Союз” на что-то новое. Он дешевый, надежный... Там есть свои проблемы, например, малые возможности маневрирования при спуске, но это можно решать...”

Поговорили про систему управления и ориентации “Мира”, и я узнал, что “основная ориентировка производится по звездам, а не по Солнцу. На “Мире” до сих пор работает звездный датчик изготовления фирмы “Карл Цейс”, ГДР”.

Узнал, что знаменитый рентгеновский телескоп модуля “Квант” ориентировал он же, Владимир Серафимович. “Я помню, членкор, а теперь академик Рашид Сюняев был страшно доволен, когда удалось заснять вспышку сверхновой”.

Узнал, что гиродины, “такие штуки, так называемые силовые гироскопы, которые позволяют сохранять ориентацию, не затрачивая горючего”, впервые применили на “Мире”. “Это была совершенно новая вещь, мы тогда за нее Государственную премию получили”. – “А на МКС гиродины используются?” – “Используются – американские. Там должны быть и наши, но неизвестно, будут ли на это деньги”.

Обсудили проблему перевозки ценного оборудования с “Мира” на МКС. “А почему бы не подогнать к “Миру” грузовик и не перетащить?” – “Такая задача не ставилась. Не знаю почему. Вот с “Салюта” на “Мир” кое-что перевозили”.

Я узнал, что “Мир” и “протянул так долго потому, что он был обитаемый. В этом прелесть пилотируемой космонавтики: приехал экипаж и заменил устаревшее оборудование на новое”.

Я порадовался архаичному “бортовой вычислитель” вместо современного “компьютер”. Сразу повеяло чем-то из ранних Стругацких, перфолентами и ручной настройкой. – “А вот, помню, меняли вычислитель на “Мире”, когда из строя вышел. Почему он не дублирован?” – “Он троирован! Все показания на выходе должны сравниваться. Но если из строя выходят два из трех, с чем сравнивать?..”

Обсудили преимущества различных двигателей для ориентировки. “Химические двухкомпонентные двигатели самые удобные. Они в пять раз эффективнее, чем, скажем, двигатели на сжатом газе... Ионные? Ионные двигатели работают, например, на спутнике связи “Ямал”. Да, они очень экономичные, но маломощные. У них тяга несколько граммов, а нам нужны килограммы. Вот те, которыми сейчас “Мир” тормозят, – тринадцать с половиной килограммов. На МКС, кстати, стоят только наши двигатели”.

Наконец, поговорили про расхожие космические мифы. “Владимир Серафимович, помните, писатель Казанцев рассказывает про “Черного Принца” – неизвестного происхождения спутник, который обращается вокруг Земли не по ходу, а против ее вращения?” – “Нет такого спутника, выдумки это все, Леша”. – “А еще я читал в прессе, что на Западе придумали ракету с пропеллером, которая в десять раз дешевле, чем обычная. Даже фотографию в Интернете видел”. – “Ни о чем таком не слышал и думаю, что и это тоже сказки”.

–Да, так мы про вас говорили. – Мне шестьдесят четыре, я коренной калужанин.

– А Циолковский когда умер?

– В тридцать пятом. Так что мы с ним не пересеклись. Но наш дом стоял рядом с домом, где он жил. Его городским сумасшедшим считали. Ну, я школу в Калуге закончил с медалью, пошел поступать на физтех. Когда учился, попал в лабораторию к Борису Викторовичу Раушенбаху, тогда доктору наук. Это было в так называемом НИИ-1.

– “Ящик”, судя по названию?

– Тогда все “ящиками” были. Раушенбах в ту пору начал заниматься космосом. У Королева не было систем управления. Сначала Королев что-то заказывал Раушенбаху, а потом перетащил вместе со всем коллективом к себе. Я тогда как раз закончил учиться, шестидесятый год. Здесь, в Подлипках, уже вовсю работали над полетом человека. А моя первая работа – “Молния-1”.

– О! Я знаю, первый телевизионный спутник. Такая бочка с веером солнечных батарей.

– Точно. Ну и память у тебя!

– Это не память, меня в шестьдесят пятом не было еще. Просто я в детстве марки собирал с космосом.

– Ну, а я там систему управления делал. Мы тогда в рекордные сроки сработали уникальную систему, которая до сих пор действует на спутниках связи.

– А вообще большая разница – тогда и сейчас?

– Небо и земля. Тогда, скажем, при спуске человека разброс в несколько сотен километров за разброс не считали, а теперь в несколько километров попадаем. Можно еще точнее, только кому это нужно, если все равно на десятикилометровой высоте раскрывается парашют, а дальше – ветерок...

– После “Молнии” чем занимались?

– У меня хорошая судьба. Все, что я делал, пошло в работу. Знаете, есть у некоторых комплекс – работают, работают, а потом... как с “Бураном”, например. С шестьдесят восьмого года занимался пилотируемой космонавтикой. Готовили корабль “Союз-Т”, первый, оснащенный вычислителем.

– Что, до “Союза” на борту не было автоматики?

– Ну почему? Была. На простых схемах.

– Ага, как в лифте...

– А сейчас... Мы восемнадцать версий матобеспечения сделали... Так, мне пора на сеанс. Сейчас второй импульс будет.

Народ потянулся в зал управления. Я допивал кофе, разглядывая толпу иностранцев. Говорят, даже на запуске “Звезды”, первого модуля МКС, столько людей не было. Ну японцев и прочих новозеландцев понять можно – боятся они, что “Мир” куда-нибудь на Киото гробанется. Типа “врагу не сдается наш гордый “Варяг”. Но остальные-то что сбежались? Поглазеть на последний парад российской космонавтики? Так не последний он... Все, что должно на орбите висеть, у нас висит, и даже больше. Вот с дальним космосом проблемы. Последний наш проект – аппарат на Марс – рухнул в океан в начале девяностых. Потом деньги кончились. Впрочем, у сытых американцев не намного лучше. Да, запускают они малые аппараты, молодцы, но это, на мой взгляд, тридцать лет назад надо было делать...

Что там Владимир Серафимович про шестьдесят восьмой год говорил? Ага, “Союз-Т”, оснащенный вычислителем. Что-то много всего в шестьдесят восьмом в мире случилось. С тех пор у нас замечательная автоматика, спасибо Семячкину и компьютерным гениям, но все та же самая энергетика, что и тогда. И не только в космосе, между прочим. А космос – хороший показатель, куда движется прогресс, там ведь все достижения цивилизации упакованы в объем аппарата. И еще: уже тогда, в шестидесятых, было все, чтобы пойти по другому пути, – и ионные двигатели испытывали, и ядерные, только так до ума и не довели. И еще: именно тогда, в конце шестидесятых, мы, Россия, начали отставать в высокотехнологичных отраслях, в первую очередь в информационных технологиях. Да и вообще стали стремительно терять лицо вместе со всем, что было наработано за послевоенные годы.

Может быть, прав мой любимый футуролог Сергей Переслегин, когда говорит, что в те годы у мира случилась точка ветвления, когда все могло пойти по двум путям – по энергетическому и информационному? Наш мир выбрал информационный, но, возможно, где-то в параллельной реальности существует Союз Советских Коммунистических Республик, люди летают на Марс и не знают, что такое Интернет? А задам-ка я любимый вопрос Семячкину, вон он возвращается.

– Когда полетим на Марс? Когда будут базы на Луне? Ну хотя бы одна?..

– Пилотируемый полет? Базы с обеспечением для людей? Понимаешь, если такую задачу поставят, мы ее выполним. Мы готовы, только дорого все это и никому не нужно.

– Мне нужно, мне с детства хочется!

– Мне бы тоже хотелось, но что-то не верится, что такая задача будет поставлена.

– А американцы могут?

– Не думаю. Дорого у них все. Любая гайка... Да вот пример! Мы с октября должны были ориентировать станцию МКС в одном положении – животом к Земле. А там есть стыковочный узел, который плохо видно в такой ориентации, и стыковаться затруднительно, надо разворачивать станцию. Но американцы ничего слышать не хотели. Говорят: у нас приборы снаружи, которые работают в жестком диапазоне температур, а если станцию повернуть, они либо перегреются, либо, наоборот, замерзнут. Я им говорю: “Что за чушь! Ничего за пару витков с приборами не случится”. Еле удалось убедить. И такого у них много. Поэтому и дорого.

– То есть вы хотите сказать, что на большой проект дальнего космоса американцы денег не найдут потому, что дорого, а мы потому, что денег нет?

– Примерно так.

–Смотрите, что получается. Сейчас время не особо космическое и совсем не поэтическое. Вы занимаетесь космосом и поэзией. Вам не обидно, что ни то, ни другое никому не нужно?

– Ну, я занимаюсь и тем, и другим в первую очередь для себя. Мне интересно. С переводами совсем... Я ведь никогда не думал издавать книгу. Переводить начал, когда в НАСА, в Хьюстон, стал ездить. Тогда, в девяносто втором, американцы проектировали свою станцию “Фридом”. А опыта у них никакого. Они сначала хотели, чтобы наш “Союз” у них на станции дежурил как спасательный корабль. Вот тогда я и начал ездить. Это уже потом они поняли, что без нас им полноценную станцию не создать, так МКС и получилась... Так вот, отдыхать как-то надо было в Хьюстоне, ходить по магазинам быстро надоело, тогда я стал в книжных отсиживаться. А там книжные магазины отличнейшие! Нашел поэтов, которых не знал даже. Старался смысл понять, а потом и переводить стал. Я долго для себя это делал, потом показал профессиональным переводчикам, они одобрили. Печатай, говорят. Книга и получилась. Я рад, что все мои коллеги прочитали. Что еще мне нужно?

– А американцы как к вашим увлечениям относятся?

– Тех, которые со мной работают, я к себе приучил. Они меня называют “одинари джиниос” – обыкновенный гений, значит. Друзья так шутят.

– У вас внуки есть?

– Есть. Одному двенадцать, другой восемь.

– Ну вот им-то небось ваши переводы совсем не нужны!

– А вот наоборот. Гриша, старший, сам все время стихи пишет. Каждый день. Я показывал профессионалам, говорят, неплохо! Пойдемте, сейчас последний сеанс будет.

Он пошел к себе в зал, мы – на балкончик. Светящаяся точка ползла над Японией. Голос диктора устало сообщал, что все идет по плану. Японцы сменили окраску на европейскую. Я попытался представить, как в этот момент горючее смешивается с окислителем в дюзах (или соплах?) “Прогресса”. Как пламя вырывается наружу с ревом (или без него?.. безвоздушное пространство все ж? В конце концов решил, что все же с ревом, потому что уже в атмосфере). Попытался представить и не смог. Лениво мне было. Потом подумал, что Гриша, внук Владимира Серафимовича, наверное, очень хорошо бы смог себе это представить.

...Так, может, Семячкин со своими внуками и я живем в разных реальностях?..

 

© "Литературная газета", 2001

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
ПОЛИТИКА
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе ОБЩЕСТВО:

А. ТОРГАШЕВ
ЧЕЛОВЕК, УТОПИВШИЙ "МИР"

А. НОВИКОВ
СНОВА ПЛЯСКА НА КОСТЯХ?

ПРОШУ СЛОВА

А. КОЛЫЧЕВ
"МОЙ НАРОД - МА-АЛЕНЬКИЙ"

Л.Я.
"СТЫДНО, ГОСПОДА ИНТЕЛЕГЕНТЫ!"

Т. ЛУНИНА
"С ДНЕМ АБСУРДА, ДОРОГИЕ РОССИЯНЕ!"

А. ЛЕВИНА
НА ПОМОЙКУ КНИГИ НЕ ВЫНОСЯТ
Честный торг: за четыре тома Сталина - 1 таблетка "Цинта"

С. БАЙМУХАМЕТОВ
КАК У НАШИХ У ВОРОТ

А. СЭН
ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ

Л. СЕЛЕЗНЕВА
ШТОРКИ ДЛЯ КОМФОРТА

Н. АГЕЕНКО
ИГРУШЕЧНЫЕ ЗВЕРИ ПОМОГУТ НАСТОЯЩИМ

О. ОСЕТИНСКИЙ
ВЕСЕННИЕ УПОВАНИЯ

Е. БЕРЕЗИНА
ПРОСТОЕ ВОЛШЕБСТВО МАТРЕШКИ

И. ТИМОФЕЕВ
ИЗ МЕНЯ ДЕЛАЮТ МАНЬЯКА. СУДЕЙСКОГО
А из всех нас - дураков

А. ЖАБИНСКИЙ,
Д, КАЛЮЖНЫЙ
НЕ ЧУМА ЛИ ПРЕВРАТИЛА ДРЕВНИХ ГРЕКОВ В СТАРЫХ?
Античные авторы вполне могли ошибаться
МНЕ 20 ЛЕТ

Т. ЗИМИНА
ПО КОМСОМОЛУ НЕ СОСКУЧИЛИСЬ?
Заметки с молодежного форума
Е. СЛЮСАРЬ
"ХОЧЕШЬ Я УБЬЮ СОСЕДЕЙ?"
Н. ЕРМОЛАЕВА
ОТ ЭРОТИЧЕСКОГО ХЛАМА СКОРО ТРЕСНЕТ ГОЛОВА
Л. КРОШЕВА
КРОКОДИЛ НЕ ЛОВИТСЯ? НЕ РАСТЕТ КОКОС?..