На главную страницу
ЛИТЕРАТУРА
№ 15 (5830) 11 - 17 апреля 2001 г.

ПОЭЗИЯ NON-STOP


“ФРАГМЕНТАЦИЯ ДИСКА”

М. ГАЛИНА

 

Дмитрий Голынко-Вольфсон.Директория. М.: АРГО-РИСК: Тверь: Колонна. 2001. – 96 с. “Тридцатилетние”, вып. 6

 

Критики уже подметили “северянинскую” нотку в поэзии этого петербургского автора. Действительно, с “королем поэтов” Голынко-Вольфсона роднит любовь к экзотике и красивой жизни (“Как-то в муслиновом боди я собирала в салат траву ами”), тяга к звучным иностранным словам. Впрочем, эта тенденция восходит не только к Северянину, она в той или иной мере присуща и другим серебряно-вечным лирикам, чьи интонации порой угадываются в “Директории”. Из более близких по времени можно отметить и Вознесенского с его отчаянной погоней за суперсовременными реалиями и одами девочкам-вамп, террористкам и мотоциркачкам, которым героини Голынко-Вольфсона приходятся внучатыми кузинами (“Затем ты наемницей-камикадзе в бригаде червонной/ встряла в уличный передел сфер влияния маоистов...”). Впрочем, от Вознесенского автор отличается явной нелюбовью к щегольским рифмам – он вполне удовлетворяется созвучиями типа “маоистов – полиции”, “подпольному – порно” и даже “лоботаламинировал–миноритки”.

Фирменный знак автора – богатейший ассортимент словесной бижутерии: от пересыпанных нафталином “роброна” и “турнюра” до “либидо”, “лемура”, “карабинера” и “фрагментации диска”, сложнокоренные слова, изобретенные специально на случай (“садоруссоистский”, “землесгибанье”), и слова-карманы (“женьжизнь”, “моби-диктор”, “микки-маузер”). А обилие латинских корней превращает текст в переводную повесть об иностранной красивой жизни (“Как-то в пульмане я отправилась в пансионат на фьорде”).

Разумеется, тексты Голынко-Вольфсона вполне можно было бы считать пародией на штампы и идеалы масс-культуры, не будь эти штампы и идеалы самопародийны изначально.

На лидо, в таверне для опиуманов
Ты курила, обмахиваясь флюмою,
В карличьем капоре a la кранах,
С жеманством лемура.

“Директория” в терминологии компьютерщиков – виртуальная “полка”, на которую составляют папки-файлы. В данном случае такой полкой служит весь знаковый культурный багаж двух прошлых веков, в котором (что порою случается при интенсивной работе с файлами или, выражаясь ученым языком, при частой транскрипции) накапливаются ошибки и искажения. В результате мандельштамовские “военные астры” превращаются в “военные астероиды”, “Тамбовская казначейша” – в “Стамбульскую”, “Мертвые души” становятся “Мертвыми ушами”, а Салтыков-Щедрин – Щедриковым-Салтыном. Беда в том, что большинство мутаций, по мнению ученых-эволюционистов, летальны.

Мы ошибка-эксцесс 2000 в глобальном компьютере.
Мы из-за дефекта растра окарикатуренына плоттере.
Мы среди призеров разлуки лишь парвеню, выскочки...
Мы в студийной записи на автопрогонесплюснуты
в такую провальную программу пилотную –
ее даже с купюрами в эфир публичностине выпустят.

Ключевые слова: арлекинада, поэм (вместо “поэма”), анаграммировать, амуреска. Цвета: лазоревый, индиго, бирюзовый, голубой, лиловый.

 

Николай Байтов. Времена года. – М.: ОГИ. 2001. – 64 с.

 

Байтов имеет устойчивый круг поклонников и болельщиков, привлеченных не столько внешними изысками (каковых практически нет), сколько внутренним своеобразием; сочетание двух способов мышления – “физика” и “лирика” – придает стиху если не философскую, то, по крайней мере, оптическую глубину (“Он сказал: “Мой вакуум поистине пуст. /Он пуст и линеен: он прост”./ А я сказал, отодвинув стул: /“Но он неустойчив, босс!..”).

Байтов принес в современную поэзию чуть подреставрированный багаж просвещенного шестидесятника, сохранившего способность восхищаться устройством Вселенной вопреки (или благодаря) столь непопулярному в нынешнее время естественно-научному агностицизму.

Нет защиты мне на опасных дорогах ныне.
Раньше у меня было много друзей наивных.
Тот усердный отец, тот политик теперь, тот инок, –
я покинул их всех для страшной одной свободы,
чтоб, как вы, скитаться в полях, безусловно мнимых.

Господь для Байтова – конструктор космоса как “парадоксального порядка” в противовес хаосу, оттого понятия “Бог” и “порядок” у поэта столь часто сопрягаются (“Ты, атеист, держи карман:/ я положу туда словарь./ Близ Господа не верь словам,/ а по порядку проверяй...”). Шестидесятничество Байтова – и в апелляциях к излюбленным просвещенными итээровцами Блоку, Мандельштаму и Пастернаку (“...дыша духами и бумагами/ от занавески до дивана”), и в игре с терминологией, сдержанной иронии пополам с космизмом (“Любовь или Вера?/ Иль точка? иль сфера?/ а то – пирамида?/ И только и света,/ что в бедной природе/ на черной орбите”), и в столь же сдержанном, чуть ироничном романтизме (“Костер в тумане светит./ Моя подружка тут./ Она и спит, и видит/ мосты, огни и путь”), и, в конце концов, в сугубо вещных реалиях (“Официальная кожа Днепра./ Сталь. Офицерские макароны./ Сколько их съедено после Петра/ в недрах прохожего Агропрома!”).

Вероятно, именно приверженность точным наукам и обусловила тщательную работу с немодными нынче знаками препинания, а также столь редкое в наше время свободное обращение с абстрактными понятиями, которые Байтов ухитряется вплавить в текст, не засушив его.

Где вы живете, так много стрижей,
стражей небесной лазури?
– Мы, как поэты, снуем все быстрей
в Богом забытой культуре.

Ключевые слова: порядок, буквы, число, мнимый, имя, огонь, частица, волна. Цвета: желтый, серый, голубой.

 

Анатолий Кудрявицкий. Книга для посетителей. Москва – Париж – Нью-Йорк: Третья волна, 2001. – 96 с.

 

Развернутая литературная биография на задней странице обложки и аннотация к книге (“...стихи последних лет, написанные как в России, так и в эмиграции и вызвавшие в конце 90-х нападки националистической и национал-большевистской части московской окололитературной тусовки...”) носят, скорее, рекламный характер... Тем не менее новая книга Анатолия Кудрявицкого интересна тем, что иллюстрирует любопытный феномен, зародившийся в конце 80-х, с возникновением повышенного интереса на Западе к русской литературе, и в частности к поэзии. Это появление текстов, написанных русским литератором и на русском языке (причем не обязательно в России, как следует из того же предисловия), но в “западной” манере и для западного читателя в не меньшей степени, чем для отечественного. Стихи этого направления практически не проигрывают в переводе, обладают пряным привкусом инакомыслия и набором узнаваемых реалий, призванных подтвердить эту “русскость” (Хрущев, кукуруза, линия КП...). А потому, несмотря на явное преклонение поэта перед Хармсом, абсурд Кудрявицкого по-западному логичен, хотя порою и забавен (“Эхо говорит ласковым русским голосом. Если эхо говорит не русским голосом, это не наше эхо. Если эхо говорит русским, но не ласковым голосом, это эхо суровых лет России”).

Самобытность “Книги для посетителей” в ее реализации на пограничье – и самих текстов с их отечественно-западным генезисом, колеблющихся между регулярным стихом и откровенной прозой, и состояния автора, пребывающего в неустойчивом равновесии между Россией и эмиграцией (“В России страшно,/ в Европе душно,/но жить возможно – воздушно, книжно...”).

Он живет на ничейной земле.
Если граница проходит по реке,
он рыба, по болоту – лягушка.
Но все равно это пограничный
мыш, крот, бомж.

Отсюда образ затерявшегося в пространстве человека-невидимки, всю свою жизнь пишущего “интерактивную книгу” для Бога-редактора, являющего собой высшую инстанцию, и обилие текстов о текстах, вернее, о “делании текстов”.

Для написания этого стихотворения использованы
общая тетрадь ГОСТ 13309
стул смешанной конструкции ГОСТ 16371
стол письменный двухтумбовый ГОСТ 14511
ручка шариковая “made in Taiwan”
при наличии более совершенного оборудования
результат мог быть иным.
Ключевые слова: костер, книга, девушка, Хармс, фотография, пустота.

Цвета: черный, серый, серебряный, бурый.

 

© "Литературная газета", 2001


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
ПОЛИТИКА
ОБЩЕСТВО
ИСКУССТВО
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе ЛИТЕРАТУРА:

А. ЯКОВЛЕВ
СВОБОДНЫЕ ПОЛЯ

Т. ВОЛЬТСКАЯ
СНЫ О БРОДЯЧЕЙ СОБАКЕ

ОТСЕБЯТИНА

М. АНТОНОВ
ХЛЕБ ПОЭЗИИ

А. БЕЛОГЛАЗОВА
МАСТИТЫЕ И МОЛОДЫЕ

В. ОГНЕВ
"ВЕЛИКИЕ ОТКРЫТИЯ ДЕЛАЮТ ГЕНИАЛЬНЫЕ ДИЛЕТАНТЫ"
так считает Олжас Сулейменов, не впервые бросающий вызов ученым

А. ЛЮСЫЙ
КРЫМСКАЯ ТЕМА
свела авторов самых разных направлений

Ю. ОСИПОВ,
Д. ХРАПОВИЦКИЙ
ПРЕМИЯ АЛЕКСАНДРА БЛОКА
Ее лауреатом стал
О. Чухонцев

А. САВИН
НУЛЕВЫЕ ГОДЫ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Новое поколение выбирает...

М. ГАЛИНА
"ФРАГМЕНТАЦИЯ ДИСКА"

Л. ПИРОГОВ
КОНЕЦ ЦИТАТЫ

ЭТОЙ ТИШИНЫ НЕ НАСЛУШАТЬСЯ
Валентин Непомнящий в беседе с Алексеем Варламовым

Н. БАРАШЕВ
АВАНТЮРА СИНЬОРА АНТОНИО:
собрать известных итальянских поэтов, чтобы они несли литературу в массы

А. КОРОЛЕВ
ОСКОРБЛЕНИЕ САКРАЛЬНОГО
Матершина - магия нового времени

ПОЭЗИЯ
НЕ ВСЕ ПОЭТЫ ЖИВУТ В МОСКВЕ