На главную страницу
КНИЖНЫЙ САЛОН
№15 (5920) 16 - 22 апреля 2003 г.

КЛУБ ИЗДАТЕЛЕЙ


ПРОРОК В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ

Вадим Кожинов – литератор и историк

Известный литературовед Вадим Валерианович Кожинов, автор вышедших в издательстве “Алгоритм-книга” исторических трудов “История России. Век ХХ (1901–1939)”, “История России. Век ХХ (1939–1964)”, “Победы и беды России”, “Пророк в своем отечестве (Ф.И. Тютчев)” и “О русском национальном сознании”, иногда с легкой иронической улыбкой говорил: “Ну, историки меня ведь не считают за своего”... Но в этом не было и тени обиды – он просто делал то, что считал необходимым, а к регалиям, званиям, признаниям относился абсолютно равнодушно. Так и остался на всю жизнь кандидатом филологических наук, хотя другой при его работах уже давно бы стал академиком словесности.

А вот относительно признания... 24 января 2001 года в Институте философии состоялось очередное заседание “Свободного клуба”, где собрались наиболее известные историки, философы. И тема была самая “историческая”. В самом начале кто-то из историков сказал, что одним из ведущих собрания должен быть “наш друг Вадим Валерианович Кожинов, но он заболел, о чем все очень сожалеют”. На следующее утро я стал звонить Вадиму Валериановичу, чтобы рассказать о том, что историки наконец признали его за своего. Но телефон молчал. Как-то стало не по себе – не случилось ли страшное? А в 11 часов позвонил Виктор Калугин и сказал, что ночью в больнице умер Вадим Кожинов.

Да, В. Кожинов добился признания как литературовед и критик, автор книг “Происхождение романа”, “Николай Рубцов”, “Как пишут стихи”, “Ф.И. Тютчев” (последние две, доработанные и дополненные, мы переиздали в издательстве “Алгоритм”) и несчетного количества других работ, статей, интервью. Но знание литературы, в особенности русской классики, только помогало ему в его исторических исследованиях. Так, он не раз говорил, что Ф.И. Тютчев столько же великий поэт, как и историк, ибо его многолетняя деятельность дипломата была неразрывно связана с историей России XIX века. Литература – это ведь тоже история: общественной мысли, духа, нравов. Вспомните, что Маркс говорил о Бальзаке, который для познания экономических отношений во Франции дал ему больше, чем историки. А кроме того, и Карамзин был литератором...

У каждого историка, хотя он и претендует на абсолютную объективность, есть своя концепция. Есть она и у Карамзина, и у Соловьева, и у Ключевского, и у Иловайского... В. Кожинов исходил из положения Пушкина: “...ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал”. И часто в своих работах цитировал эти строки поэта из его письма П.Я. Чаадаеву, который также занимал в кожиновской концепции российской истории важное место. В. Кожинов очень любил срывать всяческие ярлыки, приклеенные историческим фигурам или событиям в силу временных идеологических догм. Он реабилитировал так называемых “черносотенцев” (на что требовалось немалое мужество), совершенно оригинальна его трактовка Куликовской битвы как одной из первых серьезных цивилизационных попыток Запада подчинить себе Русь, на основании противоречий и несовпадений в летописных датах предположил существование еще одного киевского князя – Олега II (что вызвало благосклонную оценку “ученых” историков), поставил вопрос о признании именно Олега Вещего основателем единого государства Руси, доказал, что утверждения об особой жестокости русских и зверствах Ивана Грозного не более, чем миф (в сравнении с Западом), отверг как неправомерное причисление Чаадаева к западникам, обосновал особый всемирный и всечеловеческий характер русской литературы, философской мысли и даже государственности тем, что Россия изначально создавалась как государство многонациональное. Поэтому и варягов призвали (это явление заурядное для того времени), “и чудь, и словени, и кривичи, и весь”, то есть и русские племена, и другие народности – все они “равноправные создатели русской государственности” (ау, клеймители русской имперскости!). Отсюда и не до конца понятый Пушкин: “И назовет меня всяк сущий в ней язык, и гордый внук славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык”. То есть почти по Нестору. Я не знаю, читал ли Пушкин “Повесть временных лет”. Но гению и не обязательно все читать. Он сам предвидит все и зрит сквозь столетия. Вот только кто нам уже десять лет твердит о порочности и вредности идей интернационализма?! Великолепно прочтение В. Кожиновым “Слова о законе и Благодати” митрополита Илариона (памятника русской словесности, созданного за полтора столетия до “Слова о полку Игореве”) как источника русского самосознания, протягивающегося до Пушкина и Достоевского. Очень любопытны размышления В. Кожинова о борьбе Руси с Хазарским каганатом, о евразийской концепции русского пути, о взаимоотношениях с Византией, над которой русские не раз одерживали победы, но, в конце концов, приняли ее религию и культуру. А главное – В. Кожинов положил немало труда, привел массу аргументов и свидетельств об особом, в отличие от Запада, пути развития русской культуры и цивилизации. Здесь опорой ему были Пушкин, Гоголь, Достоевский и славянофилы – И. Киреевский, братья И. и К. Аксаковы, А. Хомяков, И. Чаадаев. Он приводит его совершенно убийственные для тех, кто причислял этого философа к западникам, строки: “Европа как бы охватила земной шар... все остальные человеческие племена... существуют как бы с ее изволения”. Это написано еще в 30-е годы XIX столетия. Не правда ли, актуально? Вон еще когда зародился антиглобализм. Не следует ли считать Чаадаева его родоначальником?!

И, конечно, В. Кожинов снял со славянофилов ярлык реакционеров. “Суть славянофильства, – пишет он, – в утверждении принципиальной самобытности России, ее образа жизни, ее культуры и в особенности самой русской мысли”. При этом, доказывает В. Кожинов, они никогда не отгораживались от Европы и не утверждали свое какое-либо над ней превосходство, напротив, они, как это и свойственно русским людям, были чрезвычайно самокритичны и склонны к жесткому осуждению. Но, разумеется, при этом они были патриотами России. Но истинный патриотизм, утверждает В. Кожинов, не в “превосходстве” своей страны над другими (в частности, Западом), а в равноценности цивилизаций и культур. “Утверждение превосходства – это не патриотизм, а национализм, шовинизм, идея своей избранности... Ничего подобного, однако, нет ни у Пушкина, ни у Гоголя, Достоевского и Толстого и других корифеев великой русской литературы и культуры, которые в то же время являют собой патриотов”. Может быть, эти слова убедят тех, кто склонен винить Кожинова в национализме, шовинизме и прочих грехах. И дело, оказывается, даже не в патриотизме, а в трезвом понимании того, что Россия – страна особой, собственной цивилизации, чего никак не могут и не хотят понять те нынешние политические деятели, которые без конца твердят в СМИ и на телевидении: “Вот в цивилизованных странах, цивилизованных странах...” Россия, стало быть, для них страна дикарей. Типун им на язык!

В. Кожинов удачно сочетал свои литературные познания с историческими исследованиями. У нас вышла книга В. Кожинова “Победы и беды России”, которой автор дал подзаголовок: “Русская культура как порождение истории”. И вначале он поясняет, что в I веке существовали мыслители, которые четко не разделяли историю, культуру и литературу. Это потом они уже пошли каждая своим путем. В России же, вы сами знаете, литература до самого последнего времени была и философией, и историей, и обществоведением. О себе В. Кожинов как об историке даже и не говорил. Лишь однажды я нашел у него оговорку: “Для меня, историка, интересы которого лежат в области общественных отношений...” В этом ракурсе и стоит рассматривать его книги. Да, он не работал с архивными документами, но тщательно следил за последними достижениями узких специалистов, в частности, в археологии, и затем использовал эти труды для выстраивания своей концепции общественных отношений и исторических связей. Такова, если хотите, особенность Кожинова-историка.

Я сейчас составляю книгу В. Кожинова “В. Кожинов в диалогах, беседах, интервью и воспоминаниях”. Честно говоря, большое удовольствие читать его беседы и диалоги часто в каких-то периферийных, забытых газетах – Вадим Валерианович был чрезвычайно отзывчив на просьбы дать интервью, написать рецензию, рекомендацию и т.п. В этих работах (они ничуть не устарели) масса поразительно тонких мыслей, наблюдений, оценок. Собранные вместе, они дают впечатляющую картину мыслительной деятельности В. Кожинова. Впечатляющи и воспоминания об историке его друзей. Исторические труды В. Кожинова – замечательный вклад в русскую культуру и в кладовую общественной мысли.

Павел УЛЬЯШОВ, главный редактор издательства “Алгоритм-книга”

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
МНЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ПАМЯТИ ПОЭТА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
КНИЖНЫЙ САЛОН
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе КНИЖНЫЙ САЛОН:
Александр БОБРОВ
ЧИТАТЬ, ВИДЕТЬ, СЛЫШАТЬ!

Иван ПАНКЕЕВ
ИДЕАЛЬНЫЙ ПРОФЕССОР

ЗАЯВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО КНИЖНОГО СОЮЗА

РУССКАЯ ПРОЗА

Сергей ФЕДЯКИН
И ДЕСЯТИ ТОМОВ МАЛО
Станислав ЛЕСНЕВСКИЙ
ДИКТУЕТ ЧУВСТВО
Надежда ГОРЛОВА
НЕОБВЕТШАЛАЯ ДУША