На главную страницу
КНИЖНЫЙ САЛОН
№15 (5920) 16 - 22 апреля 2003 г.

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ КЛИО


ГРОЗДЬЯ АКАЦИИ И ПЕПЕЛ РЕВОЛЮЦИЙ

Книга Валерия Шамбарова “За веру, царя и Отечество!” в серии “История России. Современный взгляд” стала завершением трилогии, включая две предыдущие книги – “Государство и революции” (Москва, Алгоритм, 2001) и “Белогвардейщина” (Москва, Эксмо-пресс, 2002). Вся трилогия насыщена интересной исторической фактурой, но без “современного взгляда” исследователя давнего и недавнего прошлого России вся эта фактура была бы тем самым мертвым грузом, который потопил бы любой корабль. Но корабль Шамбарова, слава Богу, плывет – и плывет он благодаря тому, что автор трилогии умеет в исторических драмах Отечества (Первая мировая война, революции, Гражданская война, Белое движение), которые были одновременно и драмами мировой истории, найти отражение политических и геополитических сюжетов “новой России”. Эти уроки поражают, хотя и считается, что история ничему не учит, но одновременно же больно наказывает за незнание ее уроков.

Обладать подобным видением прошлого и современности, не допуская вульгарных и искусственных натяжек, способны сегодня немногие. Это умение не зависит от научных титулов или официально декларируемой методологии: оно либо есть от природы, либо его нет, и в последнем случае никакие звания не помогут. И именно такой взгляд на ЕДИНУЮ РОССИЮ (автор этих строк категорически настаивает на том, что в его рецензии нет никакой тайной или явной рекламы одноименной политической партии, а есть только определение творческого метода писателя), единую во времени и пространстве, в своем развитии и падениях, мучительном возрождении из пепла войн и революций – после очередного варварского уничтожения белых акаций русской культуры, – именно такой взгляд необходим нам сегодня. Потому что, с одной стороны, слишком засел в головах у “широких масс” школярский подход к истории своей страны, а с другой стороны, у нового поколения, выбравшего (не без нашей помощи) пепси и живущего в эпоху, когда нет ни веры, ни царя, но есть, слава Богу, пока Отечество, нет никакого подхода вообще, что гораздо опасней даже полузнания. Но надо надеяться, что и молодой читатель не пройдет мимо книг Валерия Шамбарова с пользой для себя: во-первых, стремительно поумнеет (и это будет ему наградой за терпение), во-вторых, проникнется уважением к своим дедам и прадедам, а там, глядишь, и себя начнет уважать, и проникнется (к слабонервным просьба не кричать!) патриотизмом – не только же американцам гордиться своей страной и своей армией.

Современный же “профессиональный читатель” (а таких большинство среди читателей “ЛГ”) найдет в этих книгах немало для себя интересного, возможно, спорного, но в одном Валерию Шамбарову, выступающему против штампов как в массовом сознании, так и в трудах отечественных и зарубежных историков, не откажешь – в последовательном отражении собственной формулы, а именно: “…через призму Первой мировой я хотел бы показать величие России накануне ее падения. Величие и непобедимость, сохраняющуюся до тех пор, пока Россия была единой…”

Камертоном книги, безусловно, является первая часть (“Увертюра для оркестра мировых держав”), и в главе “Германский вопрос” (а есть еще “Балканский вопрос” и другие актуально звучащие сегодня как вопросы главы “Россия и ее друзья”, “Россия и ее враги”) невозможно не учесть упрек современникам и их равнодушию: “Надо заметить, что в ХIХ веке внешняя политика воспринималась общественностью куда более горячо, чем сейчас. Уступка конкурентам в каком-либо уголке Земли считалась общенациональным позором, и в подобных случаях слетали правительства”. Если двести и триста лет назад у России были свои интересы в мире (чего не скажешь о России начала ХХI века), то зададимся вопросом: а были ли у России когда-нибудь друзья, поскольку с врагами у нее никогда дефицита не наблюдалось? Друзья, как можно сделать вывод, были, но своеобразные, которые стремились использовать в войне “русского гиганта” к своей выгоде. Видимо, других друзей на мировой арене и не бывает, за редким исключением.

Валерий Шамбаров при всей суровости своего исторического письма и строго документальном повествовании (“без эмоций”) в то же время умеет к месту подчеркнуть такие трогательные детали во взаимоотношениях между народами (например, между русскими и армянами), которые на весах истории значат не меньше, чем битвы и победы. Например, такое наблюдение: “Русские солдаты, да и многие офицеры называли и искренне считали армян православными. Осеняли себя крестом при виде армянских храмов и придорожных каменных крестов “хачкаров”, подходили под благословение к армянским священникам. В разоренных селениях вместе с уцелевшими жителями хоронили убиенных армян, как само собой разумеющееся, по православному обряду и с русскими молитвами. Хотя на самом деле в догматике церквей существует разница…” Но в тонкостях, как пишет автор, большинство воинов не разбиралось, а “подходили душой. Армяне стали для них “своими”, а раз своими – значит, православными…” Такие “детали” стоит помнить – ведь кровавая история истребления армян повторилась уже во времена СССР, несмотря на все заклинания о “дружбе народов”, и спасали другие поколения армян другие поколения “русских воинов”… Помимо таких штрихов трилогию объединяет и “музыкальный момент”: книге “За веру, царя и Отечество!” предпослан вальс “На сопках Маньчжурии”, написанный после Японской войны, но особую популярность завоевавший в годы Первой мировой, а книге с “советским” названием “Белогвардейщина” – потрясающий душу романс “Белой акации гроздья душистые”, ставший, как пишет автор книги, в годы Гражданской войны любимой песней офицерства, чем-то вроде неофициального гимна Белой гвардии... Когда стал гореть со всех концов и разваливаться Советский Союз и появились внутри России первые русские (да и не только русские) беженцы, когда начался еще один русский БЕГ, разрушивший жизнь миллионов, для этих людей совсем другой эпохи “белогвардейский романс” стал мучительным и пожизненным воспоминанием о брошенном Доме, в который невозможно вернуться. Как и в исчезнувшую страну.

Эта трагическая музыка освещает историю совсем другим светом, делает ее более человечной и свидетельствует о мистической неистребимости русской культуры. Только книга “Государство и революции” лишена музыкального эпиграфа – и справедливо: никакой музыки, вопреки Блоку, не услышишь в крови и насилии, никаких акаций не остается в пепле Гражданской войны и революций, после бессмысленной гибели сотен тысяч людей и их Отечества. Так что музыкой Валерий Шамбаров распорядился правильно.

Однако же и без ложки дегтя нельзя обойтись, поскольку в этой самой ложке отражаются подчас опасные для истории и современности тенденции. Так, в самой книге “За веру…” встречается термин “русскоязычное население” (сомнительный новояз горбачевской эпохи), тогда как речь явно идет о русском населении. Уж не испугался ли автор ритуальных обвинений в великодержавном шовинизме, имперском синдроме и прочих грехах? Между тем цель историка и любого исследователя – точность. Модная ныне замена исторических понятий и лукавая игра слов “русскоязычный” или “российский” вместо “русский” ведет к искажению сложившихся давно исторических формул, за которыми стоят определенные понятия. Так, “русскую эмиграцию” (1917–1922 годов) ныне почему-то считают “российской”, о русском населении (той же Чечни), с нелегкой руки НТВ почему-то принято говорить как о населении “русскоязычном”, и не избежал этого соблазна (увы!) и автор книги. И если можно согласиться с термином автора “исламизированный экстремизм”, который Валерий Шамбаров (вместо привычного “исламский”) употребляет для того, чтобы “не оскорбить мусульман”, то упоминание о геноциде “русскоязычного населения в Чечне в 1993–1994 и 1996 гг.” только уводит в сторону и искажает реальность (пусть и из благих побуждений). На самом деле речь идет прежде всего о геноциде русского населения в Чечне, который начался задолго до “первой” чеченской войны: на территории дудаевской Чечни расправлялись прежде всего с русскими, с казачьими семьями, которые прежде всего подвергались физическому истреблению, пыткам или использовались как “белые рабы”. Безусловно, пострадало и “русскоязычное” население, ведь на территории России, как правило, не было моноэтнических образований, и потому желательно называть вещи своими именами, в том числе и в авторском послесловии к серьезному труду. Иначе современные искажения – по логике истории и в соответствии с творческой методологией самого Валерия Шамбарова – способны исказить и трагические сюжеты давно минувших дней.

Наталья АЙРАПЕТОВА

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
МНЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ПАМЯТИ ПОЭТА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
КНИЖНЫЙ САЛОН
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе КНИЖНЫЙ САЛОН:
Александр БОБРОВ
ЧИТАТЬ, ВИДЕТЬ, СЛЫШАТЬ!

Иван ПАНКЕЕВ
ИДЕАЛЬНЫЙ ПРОФЕССОР

ЗАЯВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО КНИЖНОГО СОЮЗА

РУССКАЯ ПРОЗА

Сергей ФЕДЯКИН
И ДЕСЯТИ ТОМОВ МАЛО
Станислав ЛЕСНЕВСКИЙ
ДИКТУЕТ ЧУВСТВО
Надежда ГОРЛОВА
НЕОБВЕТШАЛАЯ ДУША