На главную страницу
ОБЩЕСТВО
№18 (5923) 14 - 20 мая 2003 г.

СОЦИОЛОГИЯ ДУШИ


КАК УЛЕТЕТЬ ИЗ ГНЕЗДА КУКУШКИ

Война и мир глазами психолога

Доктор психологических наук Рейнальдо Перес Ловелле (1945 г.) – один из тех немногих психологов, которым я доверяю. Почему? Да потому, что знание теории и более чем тридцатилетняя практика у него сочетаются с большим человеческим опытом. Профессор и старший научный сотрудник Гаванского медицинского института, действительный член Международной Академии наук Евразии, советник управления по пропаганде здорового образа жизни Министерства здравоохранения Кубы, в 1994 г. он переселился в неспокойную Россию. С 1970-х гг. занимается проблемами страхов. “Страшно жить на этом свете, в нем отсутствует уют”, – в начале ХХ века написал поэт Н. Олейников, и с тех пор ситуация не изменилась к лучшему: теракты, война в Ираке, тлеющие конфликты в Чечне – все это неизбежно сказывается на психическом состоянии россиян. Об этом и о многом другом я беседовала с доктором Ловелле, недавно вернувшимся из Чечни, где он исполнял свой медицинский долг.

НЕ ТОЛЬКО ТЕЛО МОГУТ РАНИТЬ НА ВОЙНЕ

Доктор Ловелле, кто были те люди, которым вы помогали?

– Это работники социальной сферы из Чечни и Ингушетии, местная интеллигенция, психологи или педагоги, и я работал с ними как с коллегами. Люди разных национальностей: в основном чеченцы, ингуши, но были и дагестанцы. Часть из них работает на различные благотворительные организации и на правительство Чечни – то, которое есть. Все они пострадали: разрушены их дома, убиты близкие. Я снимал у них травматический стресс и учил снимать его у других. Конечно, не все научились, но есть, по крайней мере, три человека, которые теперь это делают профессионально.

Как влияет война на психику человека?

– Война может вызывать травматический и посттравматический стресс. Они появляются, когда человек попадает в ситуацию, где он чувствует себя беспомощным, вынужден спасать свою жизнь, родственников. После этого в 60–70% случаев сразу бывает травматический стресс: у пострадавшего появляются бессонница, тревожность, головные боли, потеря аппетита.

При посттравматическом стрессе человек постоянно возвращается к трагическим событиям, снова и снова видит эти сцены. Мне довелось помочь клиентке чеченской национальности 22 лет, лечившейся в роддоме с целью сохранения беременности: соседки по палате жаловались, что она почти не спит сама и не дает спать другим. Оказалось, ее постоянное беспокойство и беспредметный страх объяснялись тем, что ранее она попала под бомбежку и среди воя и грохота снарядов испытывала страх за себя и за будущего ребенка. Простое кратковременное лечение избавило ее от тревожности. Однако, не получая помощи психотерапевта, часть пострадавших впадает в посттравматический стресс как в хроническую болезнь, прибегает к алкоголю, наркотикам. Такое “лечение”, разумеется, неверно.

Посттравматический стресс удивителен тем, что может возникать в любое время после пережитого травматического стресса. Когда открылась приемная для жертв насилия и катастроф при молодежном центре на площади Белорусского вокзала, где я оказывал бесплатную помощь, ко мне обратились две сестры, пенсионерки. Оказалось, что, когда они были детьми (6 и 7 лет соответственно), их родная деревня оказалась в центре самой крупной за всю историю человечества танковой битвы при Курско-Орловской дуге. Девочки чудом спаслись, прячась в погребах и канавах. После войны они получили образование, работали, вырастили детей и только выйдя на пенсию испытали посттравматический стресс, несмотря на то, что после трагических событий прошло более 50 лет.

Где больше посттравматических стрессов?

– Конечно, на войне. Но в крупных городах их тоже много. Две трети тех, кто приходил ко мне в приемную, были жертвами насилия в городе. Девушка шла вечером к себе домой, хулиганы затащили ее в подъезд и били ногами, пока не стало им скучно и они не ушли. Такого тупого нападения в городах сколько угодно.

А как назвать случай, если человек видит на экране телевизора захват заложников или взрыв в подземном переходе, а потом боится выходить на улицу?

– Такого обычно не бывает.

Однако силами средств массовой информации создается впечатление, что после трагедии “Норд-Оста” резко увеличилось количество людей, которые нуждаются в психологической и психиатрической помощи. Так ли это?

– В своей практике я этого не ощущаю. Конечно, надо было бы посмотреть статистику по поликлиникам, это требует особого исследования, но не думаю, что это так. Согласно поговорке, за одного битого раньше давали двух небитых, а сейчас, учитывая инфляцию, дают трех. А русский народ очень “битый” – переходом вначале от социализма к дикому капитализму, а сейчас очень медленно к капитализму обыкновенному; он пережил так много социальных и несоциальных катастроф, что его трудно чем-либо испугать. Отдельных людей испугать можно, но в целом русские – народ крепкий и не склонный к массовым паническим реакциям.

НЕВРОЗ – ПРОБЛЕМА СРЕДНЕГО КЛАССА

Доктор Ловелле, сейчас люди больше страдают от страхов, чем в спокойное, мирное время?

– Вопрос так ставить нельзя. Есть страхи и есть фобии. Страх – это не болезнь, это нормальное проявление психики, позволяющее избегать опасных ситуаций. Человек совершенно бесстрашный умирает очень рано. А фобии, или фобические неврозы, – это необоснованные страхи, приступы паники, которые не имеют основания. Дело в том, что если человек боится террористов, бандитов, то у него нет фобии. Он прав: террористы или бандиты действительно могут причинить ему вред. Но если он боится закрытых или открытых помещений, транспорта, высоты – это фобия, это болезнь. Причина ее скрывается в особенностях воспитания. Война или мир здесь не играют никакой роли. При этом очень часто фобические больные не боятся вещей, представляющих реальную опасность. В течение двух лет я был психологом кубинской армии на ангольской войне и наблюдал, что очень часто фобические больные, попадавшие в армию из-за плохой работы призывной комиссии, не боялись стрельбы, взрывов, врагов – им было “некогда”, они боялись своих нелепых страхов! Нелогично? Однако здравый смысл в психологии — плохой помощник. У меня есть пациентка, которая ведет бизнес по-крупному, настолько богатая женщина, что имеет квартиры во всех главных городах России. Конечно, она тоже опасается бандитов, но на этот случай у нее есть два шофера-телохранителя, бывшие десантники; страха перед нападением она не испытывает. Зато боится умереть от сердечного приступа… Фобия часто находит свой предмет в собственном теле пациента, и с этим ее типом приходится бороться очень долго.

Есть ли различие между фобическими страхами в развитых странах и в России?

– Нет. Ни в Латинской Америке, ни в Африке, ни в Италии, где я работал, нет никакого национального колорита неврозов. Боятся одних и тех же вещей: закрытого пространства, транспорта и т.д. Фобические больные в Москве в основном боятся транспорта, особенно метро.

Какие группы населения подвержены фобиям больше всего?

– Невроз – проблема среднего класса. У низких по уровню доходов слоев населения основные проблемы – алкоголизм, шизофрения, эпилепсия, маниакально-депрессивный психоз. Конечно, и в среднем классе могут быть шизофреники, но чисто статистически невротиков здесь больше. Даже Фрейд создал свою знаменитую школу психотерапии не раньше, чем в Австрии появился сильный средний класс.

Значит, в стране, где средний класс развит, должно быть больше фобических больных?

– Да, это так. По мере того, как общество экономически развивается, количество неврозов увеличивается. Психозы
(к примеру, шизофрения) остаются на месте, но неврозы растут. В России не были проведены подобные исследования, но в США невротические больные составляют от 3 до 6% взрослого населения, а депрессия охватывает до 17%. Это очень много, если учесть, что гипертоников 10%, а гипертония считается очень распространенной болезнью. Соответственно, увеличивается количество психотерапевтов. В России подготовки психотерапевтов пока нет, но скоро об этом придется побеспокоиться.

Сейчас ведутся споры, есть ли у нас вообще средний класс…

– Это понятие и экономическое, и социопсихологическое. Средний класс в России начал формироваться в 60 гг., еще при советской власти. Сейчас он по уровню доходов — примерно триста долларов на человека в семье – соответствует среднему классу в Вене во времена Фрейда. С социопсихологической точки зрения средний класс – это люди, которые нацелены на повышение своего социального статуса и в первую очередь социального статуса своих детей. Поэтому они стремятся к тому, чтобы дети учились любой ценой, и невольно подготавливают тем самым почву для неврозов.

“МАМА – САМЫЙ ЛУЧШИЙ, НАДЕЖНЫЙ ДРУГ”?

Какие особенности воспитания ведут к неврозам?

– Неврозы порождает нуклеарная семья – папа, мама, один или два ребенка. Ребенок испытывает в ней чрезмерную опеку, давление, его постоянно понукают, заставляют учиться в нескольких школах сразу. Патриархальная семья, где много детей и несколько поколений живут под одной крышей, уходит в прошлое, хотя для воспитания она более благоприятна: там больше людей, которые могут любить, ласкать ребенка, но нет такого пристального внимания родителей.

Разве внимание родителей – это не благо?

– Не всегда. Вот пример из моей практики: подросток прилип к компьютеру, не отходит от него ни на шаг, перестал посещать школу. Родители пошли к психиатру; психиатр сказал, что нужно выбросить компьютер. Когда же обратились ко мне, я обнаружил у пациента социальную фобию: он боялся сверстников из-за того, что воспитывался в закрытом пространстве. Его бабушка, дедушка и мать когда-то были сотрудниками КГБ, отец – простой инженер – играл в семье подчиненную роль. На единственного ребенка давили три родственника, которые постоянно от него чего-то хотели, чего-то добивались. Компьютер здесь не при чем! Парень очень умный, он даже стал сисопом одной неформальной компьютерной сети, что равняется званию генерала, хотя был еще школьником. Но то, что сейчас называют эмоциональным интеллектом, было у него абсолютно не развито: слишком много взрослых довлело над ним.

Материнское влияние на детей в России очень велико. Значит ли это, что у нас больше возможностей формирования неврозов?

– Действительно, здесь матери имеют большое влияние на своих детей. Более того, я наблюдал в России в связи с этим феномены, не свойственные другим странам. Я живу здесь давно, мои жена, дочь и внуки родились в Москве, но все равно я, человек другой культуры, могу отстраниться и посмотреть со стороны. Например, в Латинской Америке или в Испании матери подталкивают мальчиков к тому, чтобы они были мужчинами: умели драться, соответствовали образу “мачо” – покорителя женщин, активного, бесстрашного. А в России женщины очень берегут своих сыновей.

Еще один случай из практики: мне позвонила некая дама и попросила вылечить ее сына, которого она называла “мальчиком”, потому что он ничего не хочет делать, увлекается только мотоциклами и голубями. Она боится, что он не сможет жить самостоятельно после ее смерти… “Мальчик” оказался моим ровесником! Тогда мне было 50 лет, а ему – 47. Он действительно был мальчиком 47 лет: с выкрашенными в ярко-красный цвет волосами, одет как профессиональный мотоциклист-байкер. Оказалось, что его мать в свое время тоже была сотрудницей КГБ (очевидно, таким людям свойственна властность), которая, расставшись с прежней работой, стала заниматься бизнесом и на эту коммерцию до сих пор содержит сына. Он частенько попивает; был женат, жена его оставила, родив ребенка. В том, что его личная жизнь не сложилась, виновата гиперпротекция со стороны матери.

В российских – русских, татарских, еврейских, вне зависимости от национальности – семьях подкаблучников ужасно много. Нередко роль добытчика играет именно женщина. Крупный бизнес – епархия мужчин, но в мелком бизнесе, медицине, юриспруденции — почти исключительно женщины, и часто они немало зарабатывают.

Не невротизирует ли это общество в целом?

– Что касается фобий – в самом деле, есть определенное влияние. Могущественные российские мамы воспитывают неуверенных в себе людей. Отчасти причина в страхах самих родителей: они боятся бедности, всевозможных несчастий, поэтому для детей настолько ограничивают внешнюю среду, что те становятся неуверенными в себе. Когда ребенок встречает первые препятствия в жизни, и ему дают понять, что он с ними не справится, он начинает бояться всего на свете. Появляется так называемая плывущая тревожность, которая в определенный момент, особенно в ситуации большого стресса, “прилипает” к какому-либо объекту, например, к транспорту, и человек начинает бояться транспорта. Это кладет начало фобии.

Как же воспитывать ребенка, чтобы он не вырос невротиком?

– Главное правило: удлинять поводок! По мере того как ребенок растет, он должен иметь более широкое поле для принятия собственных решений, не бояться, что ударится или ошибется.

Можно ли посоветовать что-то людям, которые страдают фобиями и при этом лишены возможности обратиться к психотерапевту?

– Фобии иногда проходят сами по себе, особенно когда люди перерезают пуповину, слишком тесно связывающую их с родителями. Это может звучать сурово и жестоко, но молодые люди должны жить самостоятельно. Одна журналистка послала ко мне своего сына, страдавшего серьезным неврозом навязчивых состояний, предупредив его: “Имей в виду, Перес очень любит ссорить детей с матерями”. Она читала мою книгу и пришла к этому выводу, но думаю, что она преувеличивает. На самом деле после того, как я позанимался с этим молодым человеком полгода, он снял квартиру, стал жить отдельно и впервые нашел себе девушку. Мать очень переживала: она привыкла к тому, чтобы сын постоянно был рядом, как собачка, которая лежит у ее ног, когда она читает газету, а получилось так, что он стал жить своей жизнью. Но он не стал относиться к матери хуже! Наоборот, именно сейчас у них прекрасные отношения, потому что в прежних слишком тесных отношениях было что-то нехорошее. Подросшая птица должна улететь из гнезда – это нормально, это закон жизни. Если препятствовать этому, тогда и неврозы будут возникать.

ПРОГРЕСС НЕРАВНОЗНАЧЕН СЧАСТЬЮ

Провоцируют ли фобии воздействия извне – компьютерные игры, устрашающие фильмы и т. п.?

– Нет. Но компьютерные игры и фильмы, где очень много насилия, обесценивают человеческую жизнь. Они снимают барьер, который удерживает людей от убийства. Не только я, но и многие авторы в мире считают, что эпидемия немотивированных убийств молодыми людьми сверстников и учителей вызвана этим. Механизм здесь простой: в психотерапии существует прием, называемый “десенсибилизация”: человек как бы отдаляется от каких-то переживаний и переживает их меньше. Компьютерные игры или хорошие фильмы, где много насилия, вызывают процесс десенсенсибилизации: их потребители начинают становиться равнодушными к насилию. Убить человека для достижения каких-то целей становится не страшно, если ты каждый день играешь в “стрелялки”.

Нет ли закономерности в том, что параллельно повышению жизненного уровня, развитию капитализма идет возрастание количества игр и фильмов агрессивного характера? Не связано ли это с невротизацией среднего класса, с тем, что собственные страхи они стараются позиционировать вовне?

– Это интересная идея, стоило бы исследовать. Постмодернистическая философия поставила вопрос о том, что прогресс не во всем и не всегда хорош. Одновременно с улучшением материального благосостояния происходит ухудшение душевной экологии. Вы знаете, сколько одиноких людей в Англии? Это серьезная проблема. Многие наши читатели по телевизору могли видеть “Шоу Бенни Хилла”; этот знаменитый комик производит впечатление смешного, веселого человека, но в последние годы жизни он был настолько одинок, что во время еды ставил несколько приборов, пересаживался за столом и играл разных персонажей, чтобы создать иллюзию, что его окружает большая дружеская компания. У него не было ни одного близкого человека…

Не значит ли это, что более счастливы примитивные люди и примитивные народы?

– Я в это не верю. Работая в Африке, я имел удовольствие быть знакомым с пигмеем и наблюдал за жизнью примитивных людей. Они живут мало и очень плохо. С утра до вечера они не занимаются ничем, кроме добывания пищи: собирают насекомых или съедобные коренья. Если вдруг они поймают большое животное, что случается крайне редко, то устраивают огромный праздник с оргиями, а без этого у них даже нет сил заняться любовью. У них обнаруживается весь набор паразитов, которых изучают студенты-медики на кафедре инфекционных болезней… Счастливый дикарь – выдумка Руссо, идеологическое преддверие Французской революции; к реальности эта идея не имеет никакого отношения.

Не модный сейчас Карл Маркс — очень умный человек независимо от того, что его последователи сделали с его идеями – сказал в свое время: “Человек решает серьезные проблемы только ради того, чтобы столкнуться с еще более серьезными проблемами, о которых он даже не подозревал”. Думаю, что если человечество от одних проблем переходит к другим — что ж, оно должно решать другие.

Беседовала Фотина МОРОЗОВА

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ИМЕНА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ОБЩЕСТВО:
Лидия ГРИГОРЬЕВА
АДСКИЕ СОСЕДИ

Борис СЕЛЬМЕНЬГИН
НОГИНСКОМУ ШОУ – ПЯТЕРКУ С ПЛЮСОМ