На главную страницу
ИСКУССТВО
№18 (5923) 14 - 20 мая 2003 г.

ПРЕМЬЕРА


ПРЕДАННЫЕ И БРОШЕННЫЕ

Внимание – “Магнитные бури”

Кадр из фильма “Магнитные бури”. В роли Валерия – Максим АверинРусский бег. Бегут какие-то мужики в размытом, синеватом, нездешнем свете экрана. Слева направо. Справа налево. Прямо на нас. От нас в глубину. Ни слов, ни выкриков, ни всхлипов. Только топот тяжелых сапог, только лязг железа погромыхивает.

Толпа. Массовка. Но какая! Она наступает и гудит как предвестник беды, катастрофы, обвала.

Мужиков становится все больше. Синеватый воздух все накаляется. В ход пошли кулаки, потом железные прутья. “Ты за кого?” – “За Савчука”. – “Неправильно”. Бликующую в неясном свете фигуру бьют в пах и в лицо, и слегка проявляется в маревном побоище окровавленная, разбитая физиономия. Это герой фильма Валера (актер Максим Аверин). “А пошли вы все”, – и захромал в сторону. Но из этого жерла тьмы и тумана далеко не уйдешь. Оно засасывает с головой и потрохами. Это война. Они так и говорят: пошел воевать.

Режиссер Вадим Абдрашитов и сценарист Александр Миндадзе являют собой тандем удивительный. Они уже не просто единомышленники, а словно родные братья. И снимают кино, как никто другой. Они снимают реальное как условное и условное как реальное. Это смесь социума и метафизики, быта и космоса, обыденности и мистики. (Не худо здесь вспомнить и оператора Юрия Шайгарданова.)

Если грубо рассказать, о чем “Магнитные бури”, получится – о бунте рабочих на заводе, когда хозяева стали делить собственность.

Но картина недаром названа “Магнитные бури”. Что-то сдвинулось в нашей жизни. Где свои, где чужие? Где добро, где зло? Все стало текучее, хитрованское, обманное, опасное.

“Но страшно мне – изменишь облик ты”.

Любовь. Есть, однако, в “Магнитных бурях” и любовь. Она здесь истинная до простодушия. “Валерочка”. – “Мариночка”. Держатся за руки. Смеются, хохочут. Вокруг черт знает что происходит, а они смеются. Они счастливые. Они “с друг дружкой”. С чистым, крепким личиком, как Христово яичко, Марина (артистка Виктория Толстоганова) и Валера (актер Максим Аверин) с лицом темным, запыленным, разбитым, растерянным, только нитка ослепительно белых зубов сверкает в открытой улыбке. На этом растерянном лице держится, собственно, весь главный смысл картины. Герой все время силится понять, что же происходит в нашей жизни.

Я, признаться, стыжусь нынешней повсеместной империи страсти на экранах. Неловко как-то быть третьим одетым в чужой постели. А здесь любовная ночь – крупным планом, крупнее не бывает, у самого края широкоформатного экрана, и вздохи, и слова “Валерочка, до конца. Разрешаю”. Но тут не траханье, а парение. И это беззащитное “разрешаю”… Поистине будьте, как дети, и все сбудется.

Только вот от жизни никуда не деться. И авторы, смещая условное и реальное, переносят заводскую драку рабочих в любовную сцену Валеры и Марины. Трещит и взламывается дверь, и клубок дерущихся вваливается в комнату, продолжая драться прямо у постели влюбленных, которые испуганно забились в угол кровати.

Трещит и взламывается жизнь.

Голод. Почти вся картина – ночная. Ночью дерутся рабочие. Ночью любятся любящие. Ночью сговариваются бесчестные. И только один из трех эпизодов – дневной, солнечный. Но и солнце, и воздух здесь какие-то мутные, пыльные.

Завод не работает. Голодуха. Рабочие выходят на картофельные поля воровать картошку. Мы не сразу понимаем, что это воровство. Сначала думаем, что убирают свое. Копают, складывают в мешки. Наши герои, Валера и Марина, и все та же сверхвыразительная массовка. Разбрелись по всему полю. И вдруг вдалеке появляется машина. Хозяева. Или надсмотрщики. И все люди на поле падают в густую, высокую, поросшую дикими, буйными травами картофельную ботву. Падают мгновенно. Как подкошенные. Как подстреленные. Как от невидимой пули. От страха. От стыда.

Машина проезжает. Все спокойно. Все поднимаются. И тут мы видим, что картошка эта растет рядом с железной дорогой, на откосе, в низине, среди пыльных бурьянных трав, а по рельсам, наклоненный какой-то, накренившийся, мчится поезд, лязгая железом. Мертвый какой-то, с закрытыми окнами. Такой же потом унесет навсегда Мариночку от Валерочки. А сейчас только смутная “тоска дорожная, железная”. Только предчувствие: “А я иду – за мной беда, Не прямо и не косо, А в никуда и в никогда, Как поезда с откоса”.

Сговор. Валера и Марина вместе с другом своим Степаном (артист Сергей Покровский) идут в затрапезную забегаловку – поесть по-настоящему. Не только картошку, но и мясо. Степан угощает. И они, как и мы, еще не знают, что Степан для этого угощенья продал свое ружье, которым он кормился, подстреливая мелкую дичь. “А ничего, – говорит он, – все равно всего зверя подшибли из пулемета”.

Едят Валера и Марина мясо, рвут его зубами, давятся, голодные. Любуется на них Степан. И вдруг застывает Валера. Он видит в углу за столиком две фигуры. Сидят тихонько спинами к нам, перешептываются. Безликие, неразличимые. Не злодеи даже. Не люди. Нелюди. Савчук и Маркин. Два директора. Два организатора рабочего противостояния. Сговорились голубчики.

Валера пришел в себя, кричит: “Оскар! Не отдавай Яшке акции! Оскар! Я кровь за тебя проливал! Эй! Подставные! Вы Петрушки у кого? Мы-то у вас, а вы? У какого пидора московского?!”

Услышали. Бесшумно встали, бесшумно бочком пошли к выходу, как нечисть болотная. Из тьмы соткались и во тьме растворились.

“Страшный мир. Он для сердца тесен”.

Праздник. И снова драка на заводе. Бьют в темноте пространства и души, не видя, кто кого. Валера бьет Степана, как ополоумел. Тьма, неразбериха, бьет своих, а свои за это, думая, что он их предал, приковывают Валеру к станку, ввинчивают его руки в пазы. И стоит Валера лицом к зрителю, фронтально, на краю экрана, раскинув прикованные руки. Как

Иисус Христос. “Прикованный пролетарий”, – смеются бегущие мимо рабочие. В цех запускают газ, вбегают люди с винтовками, с автоматами. Хозяева делят собственность. Все, как каждый день по телевизору. И все, как только в этом фильме.

Это предчувствие магнитной бури, предчувствие беды. Рабочие колотятся в оголтелой драке. Слышится лязганье винтовок, автоматов. Мерцающий сине-зеленый свет экрана густеет, бликует.

И прямо из этого ночного морока выплывает праздник. Светлый такой. И музыка играет так весело! И толпа рабочая, народная так искренне веселится, радуется, словно и не было ничего ночного, страшного. Обнимаются, пьют пиво, танцуют.

Ах, этот пассионарный русский народ! Все им хочется чего-то непрактичного: то правды, то братства. Как дети. И как легко их склонить к краю гибели! Они ведь нечисть болотную в упор не видят. Они ведь не такие умные. Они понимают только черное и белое. Даешь справедливость – и баста.

Веселятся, сердечные, с перебинтованными башками, зла не помнят. Зачем бежали? Зачем калечились? Кого защищали? А защищенные, те, кто все понимает, стоят в глубине кадра, за толпой рабочих, в рядочек так аккуратненько выстроились. В одинаковых пиджачках, галстучках. С одинаковыми лицами. С одинаковыми ухмылочками-улыбочками. Нечисть болотная. Ворье ненасытное. Праздник у них, праздник. Веселье сговоренное, проданное. Радуются, что этих наших провели.

Степан. И только Степан упорно не хочет принимать этот праздник. Главный герой Валера пока что еще просто растерян. Герой негероичен. И это знаково. А второстепенный персонаж (и это тоже знаково) все сдуру хочет какой-то правды добиться (правда еще маргинальна). Портит праздник. Ну его быстро палками, автоматами, под общий шум и веселье в милицейскую машину затолкали – и с глаз долой. Догнали Степана выстрелы из автоматов в высокой траве-бурьяне. Мы не видим его. Только автоматная очередь. Только трава покачнулась и наклонилась. Зверье пулеметами отстреляли, человека – автоматами. Сказать он, видите ли, хотел, мужик.

– Чего их жалеть, мужиков, – говорил ворюга в “Калине красной”, убивая Егора. Много их в России…

Конец – это только начало. Вот и кончилась малая народная война. Степана убили. Любимая Мариночка надорвалась от безработицы и бездомности (квартиру за мужний бунт опечатали). Ее забрала с собой сестра, зарабатывающая проституцией. И надо думать, судьба ее такая же. Недаром когда Валера увидел ее в тамбуре уходящего поезда, то не сразу узнал. Беленькая, естественная, как цветок полевой, она стояла перед ним с черными, как воронье крыло, волосами и ярко-красным, как у вампира, ртом. Точь-в-точь как и старшая сестричка. Но страшно мне – изменишь облик ты…

А жизнь потекла словно по-прежнему. Рабочие дружной толпой, как веселые овцы, идут на завод. Так сказать, рабочий класс идет в рай. Валеру окликают. Ему рады. Может, ничего и не было? Но мертвым стало лицо Валеры. “Я пошел воевать и вроде не вернулся. Лучше бы совсем пришибли. Котелок раскололи. Не могу больше жить”. И вправду, зачем так жить – без веры, без любви, без надежды?

* * *

Я не понимаю, как два центровых московских мальчика, Вадим Абдрашитов и Александр Миндадзе, сняли фильм о народной смуте, о народной трагедии. Не о талантах речь. Это дело давно известное, решенное и подписанное. Но как они сумели рассказать об огромной России, о рабочем классе, о народе именно сегодня, когда и слова-то эти уже стали устаревшими, неудобными, даже неприличными. Когда тележурналисты с особым жаром жалеют только журналистов же, когда с ними что-то случается. Как нужно внимать своим героям, чтобы, казалось, рваные, почти бессмысленные обрывки диалогов сценария оказались на поверку мукой невысказанности этих героев. Как авторы сумели сочетать жаркое дыхание ежедневности с синим светом метафизических предчувствий? Сочетать нравственный закон внутри нас и звездное небо над нашими головами?

“Магнитные бури” – это русский космизм.

Я думаю, фильм этот – начало нашего нового кино. У нас уже есть хорошие фильмы. Но все то война, то история, то частная жизнь. А чтоб так прислониться к дню нынешнему, к беде его, сохраняя небесную вертикаль, – по-моему, это впервые в новых временах.

“Музыка играет так весело, так радостно, и кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем”…

Людмила ДОНЕЦ

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ИМЕНА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ИСКУССТВО:
Лариса БОГДАНОВА

Александр КОЛЕСНИКОВ