На главную страницу
ИСКУССТВО
№18 (5923) 14 - 20 мая 2003 г.

ПАМЯТЬ


ВИКТОР КОШЕЛЕВ, ДРУГ

Об этом высоком бородатом парне в Магадане ходили легенды. Мы, вчерашние студенты, приехавшие на Север по распределению, открывали для себя настоящую жизнь, многому удивляясь после ленинградских благопристойных будней. Удивлялись и тому, как знает город своих героев, как умеет жестоко прессовать одних и быть милосердным к любимцам. Виктор Кошелев был любимцем, некоей достопримечательностью города. Как писатель Олег Куваев, поэт Игорь Кохановский... Но не только потому, что он был художник и удивительно тонко рисовал Чукотку и героико-романтическую историю Колымы.

 

 

 

Говорили, что недавно ему сделали сложнейшую операцию, удалив опухоль мозга, и он чуть не умер. Но не умер, а взял и родил сына Ваньку. Так и говорили – “родил Ваньку”. Может, события эти и не совсем совпадали по времени, но в разговорах их непременно соединяли, чтобы еще раз пожать плечами, недоумевая: ну до чего же этот чудак Кошелев непредсказуемый, независимый и непобедимый.

Виктор попал в Магадан не случайно. Этот город был его судьбой. Еще во время войны он приезжал сюда с матерью, чтобы повидаться с отцом – морским офицером. Отцовский корабль стоял тогда в бухте Нагаево. После шумного, знойного и полуголодного Ташкента Север потряс Виктора. Все здесь было необычно, таинственно – и вечные ветры, и снежные сопки, и суровые люди. Они ему снились потом, в Китае, куда его отец Иван Андреевич был направлен с военной миссией. По странности в русской школе, где учился Виктор, директорствовал человек, проживший много лет на Чукотке.

Виктор полетит на Чукотку, создаст свои лучшие офорты “Земля и море”, “Чукотские спортивные игры”, “Большая волна”, “Белый день в Уэлене”. И останутся в графических листах Кошелева трудяги-рыбаки, возвращающиеся домой с уловом, и мальчишки-пионеры, дерущиеся портфелями, и неказистый трактор, тянущий к берегу кита, и моряк с баяном, и собачьи упряжки, уносящие в тундру охотников, и женщины, колдующие у очага, и олени, бегущие навстречу солнцу...

Только все это будет много позже. Пройдут годы. Семья Кошелевых поселится в Киеве, построит своими руками дом, Виктор закончит школу, отслужит армию, поступит в Киевский филиал Львовского полиграфического института на факультет художественного редактирования книг и на третьем курсе вдруг узнает, что он, будущий художник, дальтоник! И будут разочарование, и побег из института, и случайная встреча с профессионалами-графиками в художественной школе. И снова захочется жить, учиться, рисовать, но теперь уже черно-белый мир...

До Чукотки Виктор добрался в 1959 году вслед за своим киевским другом журналистом Славой Глушко. Здесь он тоже стал журналистом – мотался от “районки” по стойбищам оленеводов, ходил в море с рыбаками и зверобоями, летал к геологам. Писал очерки, репортажи и делал много зарисовок – карандашом, шариковой ручкой, фломастером. Через год в Анадыре на окружной выставке изобразительного и прикладного искусства состоялся дебют Виктора Кошелева-графика. Успешный дебют, отмеченный двумя дипломами. Победу на областной выставке Виктор уже отмечал в столице Колымского края, куда его пригласили работать в “Магаданский комсомолец”.

Совершенно не случайно Виктор стал лучшим оформителем Магаданского книжного издательства. Он обожал книги, относился к ним с пиететом, читал любые новинки, которые приносила домой из библиотеки жена Нина Львовна. И когда местные писатели обратились к нему за помощью, Виктор стал увлеченно работать над книжными иллюстрациями для Мифтахутдинова, Адамова, Пчелкина, Кеулькута, Ненлюмкиной, дополняя и раздвигая рамки повествований своими рисунками. А читая детские сказки Евгения Наумова, он представлял себя волшебником, оттого картинки рождались радостные: звери улыбались, а люди творили чудеса.

Он носился по Магадану, как лось, длинноногий, худой и безумно счастливый, останавливая знакомых и рассказывая, какая у него героическая Нинка Львовна, разродившаяся от бремени сыном Ванькой. Трудно было представить, что этого сильного жизнерадостного человека уже жрет болезнь. А его постоянно мучали дикие головные боли, ухудшилось зрение, и один глаз почти не видел. Про свою опухоль головного мозга шутил, обзывал ее всякими словами, храбрился, успокаивал Нину – так с прибаутками и лег на операционный стол. Выжил, тяжело, мучительно возвращался в мир. И опять схватился за работу, отправившись в подмосковный Дом творчества “Челюскинская”. Когда-то здесь он создал замечательную серию офортов “Спортивные игры Чукотки”, приобретенную позже Русским музеем. Теперь его увлекает новая тема – “Землепроходцы”. Он уже знает своих героев, но надо ехать домой, лететь на Чукотку, дохнуть тамошнего воздуха, расправить крылья. Но Чукотки мало – он отправляется на БАМ, как всегда, легкий и неудержимый. И новые люди становятся его персонажами в литографиях “Свадьба”, “Пельмени”, “Утро”, “Новый поселок”, “Ночевка”. И это еще не последняя точка на карте – сдается Колымская ГЭС, значит, Виктор должен увидеть своими глазами…

На свою первую персональную выставку в декабре 1983 года член Союза художников СССР Виктор Кошелев приехал из больницы. 170 работ, вывешенных в зале, не произвели на него слишком большого впечатления. “Как мало успел, – с горечью сказал, – а ведь мне полтинник...” Через год, 18 января, в самый морозный день месяца, его не станет. Нина Львовна и город похоронят Виктора Кошелева на Марчеканском кладбище в Магадане, как он и просил. Муки последних дней и траурные речи стихнут, а Нина будет “ксерить” для друзей последнее письмо Виктора, продиктованное им за два дня до смерти:

“...Други, подруги! Нинка записывает меня как святого духа... Стараюсь говорить медленно, хрипло и умно. Скоро сбежитесь все, кто к нам, кто в мастерскую – начнутся СОПЛИ-ВОПЛИ. В первый день, девятый день, сороковой – бабы, не промокайте, мужики, не слюнявьте бороды! Мы с Нинкой вспоминаем “Не горюй!”. Моя несбывшаяся мечта устроить поминки при мне собственно еще живом. Я даже предлагал Нинке, да она всю жизнь мною руководила (директор!) – не поймут юмора, говорит. Ухожу без поминок. Моя жена, когда вытаскивала меня хмельного из всяческих гостей, ресторанов и притонов, увещательно убеждала: “Самое трудное – вовремя уйти”. Я проникся. Ухожу вовремя, чего и вам желаю...

...Я уже ничего не могу, ничего не могу. Выставка посмертная – больше ничего не смог бы, если бы и остался. Ваньке ничего дать не могу. Нинку терзаю. Лариса да Эля так бы и таскали меня, полчеловека, почти паралитика, вскоре маразматика, инсулитика. Тяжко, не хочу. Живите. Потом встретимся... Наливай”.

Через десять лет к 60-летию Виктора Кошелева в Магаданском краеведческом музее открылась выставка. Она была ярче и многообразней первой: книжная графика, литогравюры, офорты, экслибрисы, картины, написанные маслом, пастелью, акварели, деревянные скульптуры, панно, росписи на моржовом клыке, изделия из кости, резьба по дереву. Здесь будут и отзывы с художественных выставок России, Италии, Германии, Японии, и бронзовая медаль ВДНХ за серию офортов “Земля и море”, и теплые воспоминания друзей, для каждого из которых Кошелев был своим, единственным и неповторимым. А он говорил, “как мало успел”...

Лариса БОГДАНОВА

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ИМЕНА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ИСКУССТВО:
Лариса БОГДАНОВА

Александр КОЛЕСНИКОВ