На главную страницу
НАУЧНАЯ СРЕДА
№18 (5923) 14 - 20 мая 2003 г.
Выпуск №9

ВЕКТОР РАЗВИТИЯ


ОСНОВА ОСНОВ

В центре Москвы, в Малом Харитоньевском переулке, стоит красивое здание с облицованными красным гранитом нижними этажами и массивной входной дверью с резными инкрустациями. Этот дом-памятник построен по проекту архитектора А.В. Кузнецова в 1905 году. А 65 лет назад в нем разместился созданный тогда Институт машиноведения РАН. Вот что рассказывает нынешний директор института академик Константин Васильевич ФРОЛОВ.

Мы сидим с вами в историческом кабинете, на потолке которого среди технических символов значится 1878 год, когда этого дома еще не было и в помине. Но в том году в нашей стране было создано Российское Политехническое общество, для которого позже и было построено наше великолепное здание. Еще тогда – представляете, сколько времени прошло, – и царь, и российская общественность думали о том, как сделать Россию могущественной, поставить ее в ряд ведущих стран. А сила страны – это ее промышленная развитость, то есть мощные металлургия, машиностроение, а значит, сталь, чугун, литье, железные дороги.

Инициаторами Российского политехнического общества были профессора МВТУ. Поначалу это были 40–50 человек, такие, как Жуковский, Шухов, Кузнецов, Худяков и другие. А уже через четыре года общество насчитывало полторы тысячи ученых и специалистов по всей России. По существу, это была академия технических наук. Но я хочу рассказать не о той давнишней истории, хоть она и очень для нас поучительна, а о днях недавних и нынешних.

Мировая практика показывает, что если в стране нет мощного машиностроения, то нет ни высокоразвитой экономики, ни товаров, ни достойной жизни. Это закон как цепная реакция, как круговорот воды в природе.

Характерно, что лидерами на мировом рынке теперь стали страны, которые либо не располагают собственными сырьевыми запасами, либо они у них недостаточны. В этом отношении наиболее показательна Япония, поставляющая всему миру автомобили, подъемные краны и дорожно-строительные машины, тракторы, а об электронике, видеокамерах и фотоаппаратах нечего и говорить. То же самое можно сказать о Германии, у которой также примерно половину общего промышленного производства составляет машиностроение.

Пару десятков лет назад наша страна располагала колоссальными интеллектуальными ресурсами, не говоря уже о богатствах наших недр. Всего этого было достаточно, чтобы быть и оставаться великой державой. У нас были приоритеты и в оборонном комплексе, и в космическом машиностроении, и в авиации, и в судостроении, и в энергетике. Чем же теперь мы располагаем, если говорить хотя бы только об этих ведущих отраслях экономики?

Статистики утверждают, что сегодня машиностроение занимает около 17 процентов в промышленном производстве нашей страны, однако, по моим подсчетам, эта цифра завышена.

Если рассуждать о грядущем могуществе государства Российского, о котором мы очень любим рассуждать, то чем мы должны располагать прежде всего?

Американцы в Ираке показали всему миру, что такое великая держава. Начхать они хотели на все резолюции ООН – сила есть, а сила – это мощная военная техника, которую мы ежедневно видим по телевидению, и попробуй им что-нибудь возрази.

Когда-то мы пели: “Красная Армия всех сильней”. А что такое армия сегодня? Это прежде всего машиностроение. Воевать так, как наши деды и отцы воевали в начале века, а потом в его середине, уже совершенно нереально.

Военные секреты сегодня относительны. Очень трудно сохранить тайны, если речь идет о крупных оборонительных системах. Есть спутники-разведчики, есть способы сопоставить, чем располагаем мы и чем – наш потенциальный противник. Но беда в том, что сегодня мы не располагаем достаточным потенциалом, чтобы в случае чего противостоять этому предполагаемому противнику.

Речь как раз и идет об уровне развития машиностроения. Именно от него зависит теперь обороноспособность любой страны и ее экономический потенциал. Это современные материалы, электроника, лазерная и компьютерная техника, это специалисты, которые работают с этой техникой. Я вкладываю в это высказывание очень широкий круг проблем.

Пока у нас был ядерный щит сдерживания и мы делали все более мощные ракеты-носители, с СССР считались, нас уважали. Теперь наши потенциальные противники понимают: есть ли у нас космодромы, нет ли их, сколько у нас ракет – атомными бомбами воевать, скорее всего, надо надеяться, никто не собирается. В разных странах создаются совершенно иные средства ведения войны, так называемое высокоточное оружие.

Недавно мы, например, узнали о взрыве в Ираке американской электромагнитной бомбы. В принципе дело это не новое, разработка не секретная, но у американцев есть деньги, и они ее сделали. Сейчас во всем мире ведется разработка новых видов вооружений, одни из которых дают возможность все сохранить, кроме живой силы, а другие – на какое-то время парализовать все живое и захватить объекты, интересующие нападающую сторону.

Советский Союз в свое время обвиняли в технократии, то есть в том, что всеми ключевыми отраслями у нас управляли технократы. Теперь мы видим, насколько важен для экономики научно-технический потенциал.

Машиностроение воспитывало в людях высокую ответственность, а это очень важно для руководителя. Оно связано с точными науками, с метрологией, а как говорил Менделеев, “где начинаются измерения, там и начинается наука”. Понятно, что если нечего измерять и нечем измерять, то и науки никакой нет.

Сейчас у нас в стране мы часто видим примеры, когда есть любители собираться и говорить на любую тему, чем скандальнее, тем лучше. Благо ответственности за сказанное они не несут никакой.

Машиностроение, техника, технические науки воспитывают людей совершенно иного плана. Да, многие из нас люди сухие, замкнутые, неразговорчивые. Может быть, не обязательно все любят балет – это уже другой вопрос. Но важно, что это другие люди, высокой личной ответственности. По существу, уровень инженерного образования, инженерного искусства определяет культуру государства, поэтому именно технократы способны освоить огромный арсенал идей, которые столетиями копило человечество.

Пять с половиной веков назад великий Леонардо да Винчи рисовал эскизы техники будущего. А сегодня мы во всем мире реализуем его задумки.

Таких гениальных предшественников было множество, вплоть до Циолковского, который, кстати, не раз выступал в кабинете, где мы сейчас сидим. Поначалу его не могли понять и оценить, потому что он опередил свое время.

А потом начались открытия наших дней, и я могу назвать сотни выдающихся советских, а потом уже российских ученых, которые внесли выдающийся вклад в машиностроение, в современную технику, обеспечили могущество страны, ее безопасность.

Я могу привести множество таких примеров. У нас лучшая техника в области непрерывной разливки стали, реализованы интересные идеи по прокатным станам. Можно вспомнить об алюминиевых сплавах, новых композиционных материалах на основе цветных металлов. Таких достижений очень много, и здесь мы до сих пор впереди.

Надо признаться, что и в станкостроении по некоторым вопросам мы долго держали пальму первенства, однако за минувшие 12 лет ее безнадежно упустили. Я имею в виду станки с числовым программным управлением, компьютерами и многое другое. Сейчас в этой отрасли первенствуют японцы и немцы – с этим уже ничего не поделаешь.

Тем не менее мы до сих пор первенствуем по мощным металлообрабатывающим станам, станкам большой мощности. Наши заводы до сих пор продают свою продукцию за рубеж – в ту же Японию.

Большой урон, на мой взгляд, еще в советские времена стране наносила изолированная система, когда нам предлагалось все делать самим, хотя многое можно было купить за рубежом. Весь мир согласился, например, с тем, что, скажем, хорошие видеокамеры никто, кроме японцев, сделать не сумеет. С этим согласились и американцы, и немцы, и они покупают эти камеры в Японии. Так нет, в свое время нам была дана установка сделать отечественную видеокамеру. Для решения этой задачи были отвлечены солидные силы, средства, но в результате, конечно, пришлось их закупать в Японии.

Со времен Хрущева и Брежнева нам постоянно ставили в упрек, что мы не можем сделать престижный советский легковой автомобиль. Да мы никогда и не старались его делать, потому что это было бы баловство (считалось это излишеством). Другое дело, что, когда это надо было, мы создали правительственную “Чайку” и “ЗИЛ” с прекрасными ходовыми качествами. Наши грузовые автомобили для армии имеют прекрасные характеристики.

Понятно, что на все сил не хватит, что нужно наметить приоритеты, где наша продукция была бы лучшей в мире. Этим мы сейчас и занимаемся, причем в любой области техники. Даже в космическом машиностроении есть позиции, где нам не обязательно делать все самим. Скажем, гораздо дешевле купить какой-то оптический прибор в Германии. Но, к сожалению, с одной стороны, часто у наших руководителей так и осталась с прежних времен инерция сознания, а с другой стороны, у нас нет денег. Вот вокруг всего этого мы сейчас и “кувыркаемся”.

Между тем, несмотря на эти наши заботы, наши ученые-машиноведы и в теперешние нелегкие времена создают чудеса, о которых не подозревают нигде в мире. Они-то и закладывают основы грядущего могущества России.

Недавно меня пригласили в Воронеж на испытание опытного образца двигателя принципиально нового типа. Когда стоишь рядом с испытательным стендом, то представляется, будто ты находишься в космическом корабле и сейчас он тебя умчит в межпланетное пространство. В действительности же это ревет двигатель, работающий на жидком водороде и жидком кислороде. В нем турбонасосный агрегат вращается со скоростью 120 000 оборотов в минуту. То есть, пока я произношу одно короткое слово, он делает около 20 000 оборотов. Такие высокие скорости диктуются требованиями к весовым характеристикам. Вот лишь один пример достижений отечественной науки и техники, которые создаются сейчас в наших институтах и конструкторских бюро, к сожалению, при слабом финансировании.

Если вернуться к теме об автомобилях, то машины военного назначения, которые проходят испытание в Миассе, не уступают лучшим мировым образцам. Должен сказать, что “БелАЗы”, которые делают в Минске, по-прежнему побеждают на соревнованиях, их покупают и на Западе, и где угодно.

Естественно, машиностроение находится в прямой зависимости от науки, а с ней дела по нынешним временам в высшей степени сложные, потому что она практически не финансируется должным образом.

В советские годы была очень стройная система, которая со временем все более совершенствовалась. Отраслевые институты ставили задачи перед Академией наук и высшей школой. В академических институтах решались (и сейчас решаются) фундаментальные проблемы в области естественных и технических наук. Очень важно, что в Академию наук избираются представители и высшей школы, и промышленности, и ученые, работающие в Академии. Именно такой симбиоз позволяет решить крупные задачи.

Далее. В самой Академии наук произошли очень сильные деформации – в плане численности институтов и в плане возраста научных работников. В нашем главном машиностроительном вузе, МГТУ им. Баумана, который был создан еще в царские времена, а теперь назван университетом, проходят подготовку умные ребята, которые впоследствии могли бы продолжить многие наши начинания. Они там постигают очень сложные науки, потом идут в аспирантуру, становятся кандидатами. До сих пор не забыта шутка: “Ученым можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан”. Эти ребята могли бы успешно продолжить научную карьеру, стать докторами наук, возглавить институты или конструкторские бюро. Однако для многих из них заранее готовятся теплые места где-то за рубежом или в коммерческих структурах.

Самое же печальное, что уже 12 – 15 лет не обновляется экспериментальная база наших институтов. Нельзя в области физики получить выдающийся результат только с помощью бумаги и карандаша. Можно что-то предсказать, однако, пока вы не провели эксперименты, никто вам не поверит. Современной экспериментальной базы у нас практически нет. Первоочередным вопросом сегодня является финансирование, направленное на обновление экспериментальной базы.

Если мы хотим, чтобы наше государство было сильным, а все мы, безусловно, этого хотим, но пока не можем из-за наших трудностей, – то нужно, чтобы у нас возрождалась сильная наука, было мощное машиностроение. Для этого мы очень много делаем. При этом очень важно, чтобы наши достижения были на виду, и в этом я вижу одну из главных задач нашей прессы. Это нужно и для нашей научно-технической молодежи, и для зарубежных партнеров. Я приезжаю в Америку, выступаю с докладом, а мне в ответ: “Так вы это сейчас делаете? У вас же давно уже все остановилось”. В сознании многих все хорошее в нашей стране не имеет права на существование, потому что наступили полное уныние, полный крах. Нам надо совместно ломать эти представления. И когда мы покажем, какие у нас замечательные институты, КБ, какие уникальные результаты получают талантливые российские специалисты, то, быть может, даже и стоящие сегодня у руля государства более серьезно подумают о перспективах развития нашей страны, о возрождении нашего былого могущества на базе развития науки и возрождения сильного машиностроительного комплекса.

Записал Андрей БАРСУКОВ

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
ОБЩЕСТВО
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ЛИТЕРАТУРА
ИМЕНА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе НАУЧНАЯ СРЕДА:
ВЕКТОР РАЗВИТИЯ
ОСНОВА ОСНОВ

КОРПУС ЛАУРЕАТОВ
ПЕРВЫЕ И ГЛОБАЛЬНЫЕ

Евгения НОВОСАД
СИМВОЛ НОВОЙ БИОЛОГИИ

Владимир ГУБАРЕВ
ТАЙНЫ АТОМНОГО СЕРДЦА

ВЕСЕННЯЯ ОКОЛИЦА
ПОЧЕМУ СТЕПЬ ЛЫСАЯ?

ПОРТРЕТ НАУКИ НА РУБЕЖЕ ЭПОХ
КРУГОВОРОТ ЖИЗНИ В ПРИРОДЕ
Людмила КОХАНОВА
ПРОРОКИ В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ
Евгений АРТЮШКОВ
КОЛЕБАНИЯ СУШИ, А НЕ ВОДЫ
Георгий ЧЕРНИКОВ
АЭС В МОГИЛЕ?
Борис ШВИЛКИН
ЭФФЕКТ БУРАТИНО
Андрей БАРСУКОВ
ХВОСТИК ХРОМОСОМЫ