Поиск по сайту
Архив рубрик
 
Архив изданий
Выпуск №18
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство
Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжный базар
Читальный зал
Научная среда
ЛАД


 

ИСТОРИЯ

ДИЛОГИЯ-ВОСПОМИНАНИЕ О САМОЗВАНЦЕ


Михаил КРУПИН.
Самозванец:
Роман. В 2 кн.
Кн. 1. Рай зверей. – 395 с.
Кн. 2. Окаянный престол.
М.: ООО «Изд-во «Олимп»;
ООО «Изд-во АСТ». – 444 с.

Книга эта одновременно молодая и мудрая, ибо часто свободная фантазия молодости неведомыми быстрыми путями приходит туда, куда долго и безуспешно пытаются пробраться опыт и научное знание. Дилогия «Самозванец» М. Крупина обеспечена памятью и опытом многих поколений. Иначе трудно объяснить, откуда у молодого прозаика такое пластически убедительное видение и, самое главное, проговаривание, выговаривание России XVII столетия.

Роман этот, как нетрудно догадаться, рассказывает о событиях Смутного времени – накануне и во время правления Дмитрия Самозванца. Обе книги дилогии «Рай зверей» и «Окаянный престол» интересны прежде всего «степенью письма». Это историческое полотно в равной степени является результатом серьёзных архивных исследований и авторского «вспоминания». Роль и доля вымысла хоть и весьма ощутимы, но вычленять их совсем не хочется.

Это роман-воспоминание. Он написан языком густых и ярких диалогов, языком и натурализма, и метафоры, чем-то похожим на язык сновидения, но счастливо лишённым его болезненных и тягостных черт, прячущих концы смыслов в тёмную воду.

Текст не очень-то позволяет себя цитировать по строчкам, по фразам. Однако попробуем: «Когда дьяк уезжал по государевой требе в иные края, ему там бывало неплохо, но под конец он чувствовал, что скоро здесь умрёт. А когда возвращался обратно – веселился, как юный дубок от любезного ветра. Голова посла прекрасно отдыхала, а сердце востекало к чистому сомнению: да человек ли русский человек? Он ли Власьев-дьяк? Не дерево ли, не река ли, не василёк, не снегирь ли какой-нибудь, и только неволею случая пошёл на двух ногах, сопливясь и потея?»

Неуловимая, прячущаяся между слов, между строк улыбка придаёт исторической прозе М. Крупина особый колорит. Улыбка дистанцирует автора от персонажей; и мы сразу же поодаль начинаем различать нашего современника, который, впрочем, и не скрывает своего присутствия, хотя и не декларирует его: «В Думе ум столбом. Вошедшему могло бы показаться, что раструбы боярских шапок для того так и пошиты, чтобы дать подлетающим мыслям простор – на локоть по-над каждым теменем.

Кто-то поговаривает о монархе за глаза:

– По всей Европе уже полное рабство смердов, а наш им льготить выдумал!.. Рабство, Рабство – вот цивилизация! Весь свободный мир давно уж встал на энтот путь, а наш опять… Да хватит уже, что Россия – вот преправославная, особенная!.. Только всеполнейшее закрепощение простолюдина, на европ-манер, поведёт к благоденствию нашей земли!»

Это по поводу ультрасовременности романных «исторических» смыслов. Роман-дилогия «Самозванец», на мой взгляд, вполне может быть достоин звания «национальный бестселлер». Он ведь к тому же и занимателен, и динамичен, и не менее, чем сама жизнь наполнен любовными тяготениями и отталкиваниями – живыми узлами и дорогами человеческих судеб. Это глубоко национальное произведение, оно посвящено истории России, истории русской государственности. Воплощает и исследует русский характер, в том числе и характер русского предпринимательства. И не только потому, что там есть немало любопытных подробностей о становлении и развитии торгового дела в России. В какой-то мере по-русски предпринимательский характер носила сама попытка захвата власти Отрепьевым – его стихийное исследование контекста, его «политический маркетинг» во время бегства в Польшу.

Очень интересно стремление М. Крупина исследовать природу власти на примере самозванца. Тем паче природу власти в России.

Главный герой его романа – легендарный и исторически реальный молодой Григорий Отрепьев – популярен, то есть любим народом. И во время своей грандиозной авантюры захвата власти, и на престоле. Это человек, загадка которого вполне может быть осмыслена и прочувствована, что и делает автор. И потому неизбежно, тихо и настойчиво проступают этические требования православного закона сквозь лихие деяния, сквозь видимые контуры бытия. Прорастая и в наши по-своему смутные дни: «Здесь можно, взрослея, грешить и дурака валять, и ходить путями сердца своего, но нельзя выходить из круга звука – молодого, трезвонного, из-под круга колокола… Сделай только шаг назад, на чуть слышный вызвон, и опять впадёшь в сей сон спасения. Отовсюду вернёшься к престройному гулу начала, в тот Дом, где ещё нет способов неверно жить».

Марина КУЛАКОВА

 

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на www.lgz.ru обязательна.