На главную страницу
БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА
№19 (5924) 21 - 27 мая 2003 г.

СОЗВЕЗДИЕ


ЗВЕРУШКА ИЗ БЕЗДНЫ

Надежда ГОРЛОВА

Малолетние ведьмы и упыри, убивающие с детской жестокостью, даже в аду своего темного существования ищут и находят любовь и дружбу. Что поделаешь – дети. У Ильи Масодова всегда так: инфернальные девочки, нежно и трогательно дружащие посреди жути, сгенерированной мрачной стороной той или иной эпохи.

Так в романе “Мрак твоих глаз”, который несколько лет назад выпустили в Твери. В нем ужасы Гражданской и Великой Отечественной войн породили детей-упырей, напугавших Министерство печати России до степени вынесения предупреждения о возможном аннулировании лицензии на издательскую деятельность. Предупреждение стало визитной карточкой автора и издательства, из бездны которого он вышел.

Не так давно появившийся в книжных магазинах роман “Черти” весьма похож на “Мрак твоих глаз” и также представляет собой концентрат апокалиптических ужасов истории. В нем все суеверия, все страхи подсознания, вылезшие на свет художественного осмысления. 20-е годы, бесы революции и контрреволюции, Ленин-антихрист, дочки буржуев и кулаков, насилием и жестокостью мира превращенные в чудовищ. Местами – платоновские обертона: “На площади не было людей, на ней стоял только красноармейский солдат Алексей Вестмирев, что означало Вестник Мировой Революции, а настоящая фамилия Алексея была Прыгун, но он расценил, что в безграничном потоке будущего от такой бездумной фамилии никому не будет пользы, и положил обратить ее в средство наглядной агитации масс”. Оба романа заканчиваются примерно как гоголевский “Вий”: поют петухи, знаменуя конец времени беспредела, и нечисть застывает на полпути к небытию. Ведьмы и упыри оборачиваются юными пионерками, окаменевшими в почетном карауле у мавзолея антихриста-Ленина.

Том ЧАМБЕРВидимо, по мысли Ильи Масодова, идеалы прошлого разделяют одни нежити, в прошлом люди, вместо смерти получившие странное извращенное существование, такое же, как и их идеалы.

Инфернально-историческую эстетику писателя можно рассмотреть как издевательство над “трупом прошлого”, сказать, что катастрофические, тяжелые периоды истории используются им как инкубатор для его излюбленных героинь – девочек-подростков с некроэротическими и магическими наклонностями. Дескать, главное для автора – “девочки кровавые в глазах”. А можно взглянуть и по-другому: девочки – символ любви писателя к умершему прошлому, которое хотя и было ужасно, но и прекрасно в то же время, героическое, со светлыми идеалами, как и малолетние вурдалачки.

Но исторические катаклизмы – не единственный источник вдохновения автора. Главная метафора его творчества более обширна: дети, пострадавшие от жестокости взрослых, воздают им и их миру сторицей даже после смерти. Так в романах “Сладость губ твоих нежных”, “Тепло твоих рук”, “Ключ от бездны”.

Однако это в общих чертах. Если взглянуть мельче, в этих романах – высокие горы трупов, темные реки крови, подробное описание “сцен насилия и жестокости”. Читать не страшно, но местами неприятно. “Володя и Петя тащат тяжелое тело Антонины Романовны к трубе, поднимают ее, снимают с нее чулки и затягивают ими шею учительницы к проводам, идущим от трубы. Антонина Романовна вскидывается и давится, пучась и пытаясь сорвать руками удавку, Петя разрывает одежду у нее на груди, вспарывает ей дергающийся живот, рукой помогая внутренностям вывалиться наружу”.

Подобных цитат масса, собственно, из них эта проза и состоит, за исключением идиллических описаний девичьей дружбы. Этот прием параллелен приему Владимира Сорокина: образец литературы соцреализма, плавно и концептуально перешедший черт знает во что. У Сорокина, правда, это “черт знает что” более разнообразно, у Ильи Масодова – всегда одинаково: претендующее на реалистичность подробное описание убийств, высасывания крови, насилия, магических действий. Честно говоря, скучновато.

Помимо этого есть у писателя и последовательно проводимая мистическая идея: “Дети приходят с других планет, дети – посланцы потустороннего”. Дети бессмертны, дети знают тайны вечности и бесконечности, смерти и пустоты, звездного неба и нравственного закона, у них “ключ от бездны”. Сакрализация ребенка, особенно девочки, отчасти понятна, тут целый цветник различных мифологий, и, возможно, именно эта метафизическая составляющая масодовской прозы наиболее привлекательна. Хотя автор больше констатирует загадочность девчачьего бытия, чем проникает в его тайны.

Еще один мотив – традиционное богоборчество. Бог в очередной раз умер, не сумев устроить своим творениям сносного существования, и мучаются они, титаническими усилиями переходя в иные миры…

Много читать автора “Чертей” невозможно, да и не нужно: для того, чтобы из глаз посыпались искры, достаточно удариться головой об стену один раз. Но эти искры, загадочно тающие за границей зрения… Несколько страниц Ильи Масодова – и вам будут сниться совсем другие сны.

Повторит (продолжит) ли этот писатель скандальный путь Владимира Сорокина? Тиражи его книг весьма невысоки, основная масса произведений “висит” в Интернете. Мрачная виньетка в узоре: не было бы ее – никто б не заметил, но исчезни она теперь – и вдруг чего-то недостанет.

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
300 ЛЕТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГУ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ПРЕМИЯ
БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ "ЛАД"
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА:
Ольга КОТОВА

Н.Г.
ГРЯДУЩЕЕ ПЕЧАЛЬНО И ТЕМНО?

Надежда ГОРЛОВА

Бахытжан КАНАПЬЯНОВ
МАХАМБЕТ