На главную страницу
СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ “ЛГ”
И ПОСТОЯННОГО КОМИТЕТА СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА
№19 (5924) 21 - 27 мая 2003 г.

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ


ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ

Прошло уже два года с тех пор, как в мае на съезде белорусских писателей в Минске прозвучала скорбная весть: Николай Еременко-младший скоропостижно скончался в Москве два дня назад. Он ушел вслед за отцом слишком внезапно, слишком скоро.

В книге “Три Я”, выпущенной в Минске в 1996 году, Николай Еременко-старший говорил то, что стало понятно многим только теперь:

“Из пережитого каждым отдельно взятым человеком образуется народная память. И нет большего преступления, чем убить эту память, перечеркнуть ее, перекроить в угоду власть имущим. Беспамятство – это потеря всего. Это – верная гибель.

Была великая страна – Советский Союз. И была уникальная общность людей – советский народ. Был, есть и буду сторонником социалистических идей. Горько об этом говорить, но наши идеологические противники реализовали их гораздо лучше нас. И наши идеи произвели облагораживающее воздействие на весь мир.

Потеряв Отечество, мы потеряли свое лицо. На нас услужливо напялили маску. Вначале – страдальца от коммунистического ига. А потом – как знать? – могут напялить и маску шута. И будут пинать нас и плеваться в нашу сторону, как пинаем и оплевываем мы сегодня свое прошлое...

"Красное и чёрное" - Жюльен СОРЕЛЬ - Николай ЕРЁМЕНКОДовольно утопий! Никто не может сделать нас счастливыми. Никто, кроме нас самих. Я был свидетелем и очевидцем народного духа, поистине массового героизма. Плен, концлагерь не сумели убить в человеке человека. Почему же сегодня легко и просто могут не только Родину предать, но и мать родную продать?..

На фронт я попал пятнадцатилетним пацаном. Смешно говорить о моем житейском опыте в такие годы. Поэтому и трагичное, и оптимистичное – все, что выпало на мою долю в годы небывалых испытаний человеческого духа, я с жадностью впитывал в себя. О жизни думал, не о смерти... Так вот, для меня было настоящим потрясением, когда увидел, что немцы, враги, откровенно презирали наших предателей. Странно и дико слышать мне разглагольствования моральных уродов (некоторые из них имеют даже ученые степени), что, дескать, полицаи – настоящие патриоты, чуть ли не спасители Родины. Это – глумление над фронтовиками и партизанами, над памятью о тех, чьи кости лежат не в братских могилах, а по лесам и болотам... Разве когда-нибудь я думал о том, что доживу до горьких времен такого извращения правды, реальности.

Никто меня не убедит в том, что, разрушая, уничтожая нравственное, духовное поле человеческой жизни, можно создать нечто новое, прогрессивное. Пока на этом поле, как на поле брани, происходят только потери. Я с ужасом думаю: неужели мои коллеги не чувствуют ледяного прикосновения духовного Чернобыля?..

“Люди и звери”. Алексей Павлов – Н. Еременко (старший)И все-таки я верую в великий разум людей, в неиссякаемость человеческого духа. Поэтому я не опускаю руки. Бороться надо до последнего патрона. Люблю повторять озорную, глубоко оптимистическую фразу Чкалова: “Бензин кончился – летим на самолюбии”.

Недавно в телевизионной передаче “Пестрая лента”, посвященной артисту, Светлана Крючкова рассказала о том, как ехала однажды в “Красной стреле” с Николаем Еременко из Москвы в Петербург ночью и какой интересный, доверительный разговор между ними состоялся. Я тоже ехала однажды в СВ с Николаем из Минска в Москву в конце сентября 1992 года, и наш ночной разговор заставил меня последующие десять лет внимательно следить за ним на экране. Тогда, 30 сентября, народный артист России Николай Еременко-младший сидел в купе в шикарных дымчатых очках, которые он ни разу не снял. Проговорили мы чуть не до Смоленска. Он давно уже жил и работал в Москве, но все равно оставался национальной гордостью белорусов. С этим чувством я смотрела когда-то “Красное и Черное”, где он сыграл свою первую крупную роль. Сравнивать его приходилось с самим Жераром Филиппом. Француз был легче, поверхностнее, да и упор фильма делался на любовную линию. А “наш” Еременко в телевизионном шестисерийном фильме сыграл трагедию недовоплощения. Причем исполнение роли Жюльена Сореля Николаем Еременко-младшим затмило работу партнеров, а ведь с ним играли Михаил Глузский, Глеб Стриженов, Георгий Марков и две Натальи – Бондарчук и Белохвостикова!

К моим восторгам по поводу его первой роли Николай отнесся скептически. Главный разговор шел о фильме “Сын за отца”, о котором белорусский журналист Леонид Екель позднее сказал: “Это как мостик над темным рвом; люди соскучились по светлым фильмам, где добро побеждает зло”.

“Горячий снег”. Дроздовский – Н. ЕременкоИграл он последние десять лет не много, но регулярно. Фильм “Подари мне лунный свет” я посмотрела вскоре после того, как его не стало. Поразили глаза героя, сыгранного Николаем: без очков у него оказались совершенно больные, растерянные глаза... Вот когда я поверила, что он был тяжело болен. А между тем в фильме “Бригада”, последнем в его жизни, он снова сильный. Присутствие на экране Еременко всегда повышало качество фильма. На днях, нажимая кнопки на пульте, я вдруг наткнулась на его лицо – шел фильм “Я объявляю вам войну”. И не могла оторваться от экрана. Я, наконец, поняла, какое послание миру нес артист Николай Еременко, так и оставшийся в нашей памяти “младшим”.

В безгеройное время, когда в моде были рефлексирующие интеллигенты, живущий в мире реальности молодой Еременко оставался на обочине этой “генеральной линии” престижного кино. Его герой был одинок и не востребован обществом – как Жюльен Сорель для своего времени. Но вот время изменилось и потребовало поступков. Такие качества, как физическая подготовка, личное мужество, бескомпромиссность,

умение, рискуя жизнью, постоять за себя и свои убеждения, снова оказались в цене – в обществе, но не в среде профессиональной критики. Его мало снимали, вернее, меньше, чем хотелось бы, под него не писались сценарии, как под того же Чака Норриса, например.

Тогда он сам снял фильм – не для себя, для отца, и это поступок. Возможно, фильм в момент выхода на экран казался чуть лобовым, линейным. Но почему-то при каждом новом просмотре он становится все значительнее. Поражает естественность проживания на экране в ролях фактически самих себя, отца и сына, Николая Еременко-старшего и Николая Еременко-младшего. Мне стало понятно, что сделанный фильм в данном случае есть гражданский поступок, а сам режиссер и актер Николай Еременко – подлинный Последний Герой.

В том нашем ночном разговоре в купе молодой Еременко с любовью говорил об отце. И еще – о Беларуси: “Да, я – московская штучка. И Москва многое выхолостила из меня. А все лучшее во мне – от Беларуси. Я горжусь тем, что провинциал. Потому что ближе к земле и к людям. С годами это чувствуется все острее. Родное становится роднее. Оно не отпускает...”

Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму, –
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому ...

Строки любимого поэта Николая Заболоцкого, тезки артиста, столетие со дня рождения которого отмечается в мае, тоже звучали тогда в купе скорого поезда по дороге из Минска в Москву...

Любовь ТУРБИНА

© "Литературная газета", 2002

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
300 ЛЕТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГУ
ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ЧЕЛОВЕК
ПРЕМИЯ
БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА
ИСКУССТВО
ИНФОРМАЦИЯ
СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ "ЛАД"
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ЛАД":

СВЯТОЕ СЛОВО

Игорь ЛУЧЕНОК:
“ЛЮДИ КУЛЬТУРЫ ДОЛЖНЫ ОБЪЕДИНЯТЬ”

Дмитрий ГРЫЗУНОВ
ШКУРНЫЙ ВОПРОС

Любовь ТУРБИНА
ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ

ИНТЕРВЬЮ В НОМЕР
ЧЕЛОВЕК ОГЛЯНУЛСЯ...

Алесь КОЖЕДУБ
ВИЛЕНСКАЯ МАДОННА

Александр КРИВОНОС
КОШМАР

ПОЭЗИЯ