Поиск по сайту
Архив рубрик
 
Архив изданий
Выпуск №20-21
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство
Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжный базар
Читальный зал
Научная среда
ЛАД


 

ПОДВИЖНИКИ

ЗОНА МИЛОСЕРДИЯ

Чернобылю восемнадцать. Возраст совершеннолетнего отрока. В Белоруссии, пострадавшей от катастрофы больше всех (семьдесят процентов радионуклидов, шесть тысяч тонн свинца выпало на территорию республики с населением меньшим, чем в Москве), до сих пор продолжают бороться за жизнь людей. Ежедневно, ежечасно.

Тут надо бы напомнить: в результате катастрофы на ЧАЭС радиоактивному загрязнению подверглось 23 процента территории Белоруссии. На этих землях проживает более двух миллионов человек, в том числе 500 тысяч детей. За все эти годы из наиболее пострадавших районов отселено 135 тысяч человек. Исключено из землепользования 260 тысяч гектаров сельхозугодий.

Профессор Василий Нестеренко

Сегодня здесь так же цветут сады, цветёт земля, как в мае восемнадцать лет назад, когда мир узнал о Чернобыле. Люди нашли в себе силы жить даже под радиацией, вернуться после вынужденного отселения в родные хаты. Это было поистине национальным движением: возвращение на «батьковщину». А многие сёла, семьи и не покидали её вовсе. Люди привыкли к Чернобылю. Смирились с бедой. Живут и работают обычно. Они приняли заветно случившееся.

Бывший директор Института ядерной энергетики профессор Василий Борисович Нестеренко, как только случилась трагедия, решил посвятить себя святому делу – оздоровлению детей в зоне, очистке продуктов, через которые радиации в организм попадает больше всего.

Василий Борисович – учёный с мировым именем. Он одним из первых узнал о Чернобыле. Первым среди учёных открыто заговорил о йодной профилактике, о необходимости очищать продукты питания. Уже тогда, в дни трагедии, стал искать, каким образом это делать. Развернул работу по созданию приборов для замеров радиации, когда их практически и в помине ещё не было.

Стоял на вокзале и смотрел, как эвакуируют белорусских детей подальше от Чернобыля, в Башкирию, и сердце зашлось от боли. Так детьми бежали они когда-то от войны. Собственными глазами видел теперь тот же ад: Ждановичи, дачи для детей из зоны, дрожащие от холода и страха голодные ребятишки, на которых куртки и штанишки «грязные» от радиации. Их увезли от матерей и отцов. Вот тогда он понял окончательно, что отныне главным делом его жизни будет их спасение.

Протоиерей Фёдор Повный

По официальным данным, каждый пятый белорус пострадал от чернобыльской аварии (из них – полмиллиона детей). В Великой Отечественной – каждый четвёртый. То есть белорусы пережили на своём веку в мирное время почти такую же войну. А если честно, то всё человечество пережило. Каждый человек в мире в той или иной мере. Правда, до конца все ещё не осознали, что случилось. Однако своеобразное «бесстрашие» перед Чернобылем ничуть не уменьшило его последствий для здоровья, для жизни и по сей день.

Нестеренко не сидел сложа руки ни одного дня. Во вновь созданном Институте радиационной безопасности «БелРАД», где он снова директор, сумел наладить производство сорбента, значительно снижающего радиацию. Выпускается препарат при содействии Всемирного совета церквей. Сколько же нужно произвести этих чудо-баночек, чтобы хватило всем!

У меня в руках коробочка «Витапект-2». Беру стакан воды и развожу порошок: до беседы с профессором отправили и меня провериться на СИЧ. Это спектрометр, который в течение трёх минут выдаёт информацию, сколько беккерелей на килограмм веса накопил организм цезия-137. Оказалось – восемь с половиной.

– Это превышение нормы для жителей Минска, – говорит мне Нестеренко. – Возьмите сорбент и попейте его три недели по три раза в день до еды. Можете разводить его хоть в йогурте. Обычно мы так и советуем детям.

Пью «Витапект-2», и немного стыдно, что забрала кому-то очень необходимое это чудо. В чернобыльской зоне «нормы» даже для малых детей куда выше. Иной раз сотрудники института, проверяя на СИЧ-спектрометре малышей в небольших белорусских сёлах, обнаруживают трёхзначные, а то и четырёхзначные «цифры-вихри». Но понимаю, что «норм» тут быть не может. Норма, разумеется, Ноль. Пишу с большой буквы этот почти невозможный нолик для зоны. В Минске он возможен. Несколько лет назад, когда я проверялась, у меня было большее накопление радионуклидов, и за двадцать один день с помощью сорбента удалось свести их до Нуля! Значит, всё-таки можно, можно побороться!

Профессор и его коллеги вступили в борьбу за детей. Эта поистине подвижническая работа продолжается ежедневно. Оно и понятно: здоровье детей – здоровье нации. А в одном только Лунинецком районе Гомельской области, например, из тринадцати тысяч детей в оздоровлении нуждаются одиннадцать с половиной тысяч!

Идёт весна. Расцвели пролески, вот-вот появятся в лесу строчки-сморчки. Надо суметь не побояться самыми современными методами очистить грибы, а вслед за ними и ягоды, и молоко, и мясо от радиации. Как это сделать – знают только здесь.

Это уже новая культура жизни – под радиацией. Сегодня её осваивает каждая белорусская семья. Но человек, видно, так устроен, что ко всему привыкает. Он пьёт сорбент, который выводит радиацию, и тут же снова загружается ею. Он становится неосторожным и совершает множество недопустимых ошибок.

– В день необходимо произвести восемь тысяч коробочек сорбента, – рассказывает Василий Борисович. – На нашем очень небольшом производстве в Доме милосердия, похожем скорее на научную лабораторию, чем на производство, пока что мы можем сделать в разы меньше. Но и это немало. Начало положено. Сегодня не только ребёнок, но и любой человек, пришедший в Дом милосердия, может пройти диагностику и получить «Витапект» (шесть тысяч «зайчиков» за коробочку – это менее ста российских рублей). А чернобыльским детям он выдаётся абсолютно бесплатно. Безвредный порошок, помогающий выводить радионуклиды, дешевле конфет.

Кроме сорбента, детям учёные советуют пить какао, есть орехи, курагу. Но в селе зарабатывают ли на дорогие фрукты? Зарплата в деревенской Белоруссии гораздо меньшая, чем в городе. А в деревне даже молочко от родимой коровки – «грязное». Радиацию не увидеть, и многие, очень многие деревенские пьют его таким, как есть, едят яйца, мясо, и грибы, и ягоды, не внемля советам учёных. А многие просто не знают о них. Не до всех ещё весок (самых крохотных белорусских сёл) доехали сотрудники передвижного центра профессора Нестеренко. Их всего восемь. А надо бы… восемьсот. А то и больше.

Садятся учёные в микроавтобус, гружённый аппаратурой и препаратом, и едут в зону, обследуют детей и взрослых. Для детей особая программа. Отбирают самых «грязных» по цезию-137 и отправляют в разные страны на оздоровление. Месяц или два дети живут в чистой радиологической зоне, едят «чистые» продукты, пьют чудодейственный «Витапект», и, как показывают результаты проведённых по международным стандартам исследований, за неполный месяц детский организм очищается на 60 – 65 процентов. Не надо больниц и горя. Надо, оказывается, только научиться жить с радиацией. Для этих целей институт «БелРАД» и создал в загрязнённых районах 370 местных центров радиационного контроля продуктов питания у населения (МЦРК). Помогли финансами люди из иных стран. Ведь ветры Чернобыля обогнули нашу землю столько раз, что эта проблема стала общепланетарной и коснулась всякого человека. И не надо удивляться, если вдруг у приехавшего даже с иного континента в Белоруссию человека при проверке вдруг «выстрелит» цезий.

Как жить в чернобыльской зоне обычному человеку, чтобы не болеть? Сегодня в Доме милосердия учат этим предосторожностям родителей, учителей, детей. Вот, к примеру, замер показал, что идёт «грязное» молоко. Как быть? Справиться с неприятностью несложно. Во-первых, не пить само молоко, а переработать его на жирные молочные продукты, но при этом сыворотку слить, ибо в ней и прячутся радионуклиды. Если «светится» мясо, его режут на небольшие кусочки и вымачивают в подсоленной воде с уксусом 10 – 12 часов. Поставили мясо варить – через 8 – 10 минут воду надо слить. Налить новую. Сколько же ушло радиации? Раз в двадцать меньше стало – точно. Это, конечно, определённый труд, навыки, но и сохранённое здоровье, и продлённое время жизни. Но всему этому надо учиться и не лениться исполнять. Жизнь в зоне строже и терпеливее во сто крат, чем в любом другом месте. Но вот что рассказал мне коллега Василия Борисовича Нестеренко Владимир Иванович Бабенко, который работает со спектрометром в сёлах:

– В одной из деревень, Хильчиха, где в семье – пятеро детей, а отец – охотник, мы намерили на спектрометре у двух сестёр в возрасте двенадцати лет безумную радиацию. Не хочу даже вслух произносить цифры. И это при том, что мы работали с этим селом уже долгое время. Самим было и больно и жутко: как же мы так работаем? А всё очень просто – люди в любой ситуации хотят оставаться людьми, а не вечными пациентами.

И вот тогда учёные поняли, что необходимо постоянно находиться рядом с заражёнными людьми, чтобы контролировать ситуацию. И они придумали новые радиологические карты. Когда-то первые карты зон вывел сам Нестеренко, за это в своё время был гоним, но не сдался. Что тогда стоило открыть человечеству первые чернобыльские тайны – можно себе представить! Потом было много разных карт: и отдельных деревень, и даже полей.

Сегодня профессор Нестеренко и его друзья заняты составлением особых районных карт детского облучения. В общей сложности их уже двенадцать. Брагин, Лельчицы, Наровля, Хойники, Ветка… Выбрали принцип светофора. Малая радиация – зелёный. Угрожает здоровью – жёлтый, кричи о помощи – красный, и когда уже дальше некуда – бордовый. Карты эти отражают состояние здоровья детей в данной местности. Под контролем каждая семья. В Минске на заводе имени Вавилова выпускают сепараторы для очистки молока. Один из них передан и в тот дом, в Хильчихе. Кстати, тут помог Шарль Делеза, президент бельгийско-белорусского чернобыльского фонда. Сепараторы переданы им во многие другие семьи. Нельзя сдаваться. Двести одиннадцать тысяч детей в Белоруссии уже прошли проверки на СИЧ и не один раз. Измерения ведутся очень тщательно.

Институт радиационной безопасности «БелРАД». Дом милосердия. Учёные и священники ищут подмогу по всему миру. И она приходит. Итальянцы, французы, бельгийцы, немцы, австрийцы, швейцарцы, японцы, норвежцы, ирландцы – кто как может стремятся участвовать в проектах Нестеренко. Скоро к новым инициативам присоединится один из негосударственных фондов в Чикаго. Весь мир встаёт на защиту больных детей Белоруссии. Голландцы, например, сами едут в зону и, обследовав детей, берут их в свои семьи на оздоровление.

Ещё совсем недавно новый институт ИРБ «БелРАД» ютился в трёх комнатках, где было непросто обследовать даже нескольких человек. Теперь это можно сделать очень просто. Научные лаборатории института расположились в просторном помещении Дома милосердия под эгидой православного прихода Всех Святых. Вот так же, как и я, уселся однажды в спектрометрическое кресло настоятель храма протоиерей Фёдор Повный. Узнав после лечения результат, он предложил: почему бы вам не обосноваться под нашей крышей? Берите хоть тысячу метров, расщедрился батюшка.

Сели тут же за стол и вместе составили проект.

Благословил это дело Патриарший Экзарх Всея Белоруссии митрополит Минский и Слуцкий Филарет. Владыку тоже провели через спектрометр, показав, что и наука в храме тоже что-нибудь может. Поддержал идею и президент Александр Лукашенко. Ведь именно под его патронажем строился храм в виде Креста Преподобной Ефросинии Полоцкой.

А Нестеренко с отцом Фёдором обдумывают уже новый проект: собрать в Доме милосердия учителей и священников, прочитать им курс соответствующих лекций, научить, как донести эти знания до родителей и детей, прихожан храма. Кому больше поверят в селе, как ни святому отцу или учителю…

Нигде в мире нет такого богоугодного научного заведения. Только в Минске. Заезжал сюда, в Дом милосердия, мэр Киева. Он был поражён тем, что сумели сделать белорусы. Попросил документацию и проект, дескать, такой дом должен быть и на Украине.

Вы ещё сами до конца не осознаёте, какое великое дело делаете, не раз повторял приезжавший сюда и открывавший Дом милосердия Патриарх Всея Руси Алексий II.

 

Пью свой «Витапект-2», а перед глазами закон «светофора» профессора Нестеренко. Зелёный: менее двадцати беккерелей на килограмм веса ребёнка. Жёлтый: 20 – 70, красный: 70 – 200… Но есть ещё и бордовый – более 200 беккерелей на килограмм, обычных для Белоруссии.

Мы всё умеем измерить. Есть мощная, нормальная техника. Но почему-то человечество не умеет ещё снизить все эти «допустимые нормы». Хотя бы для детей до уровня нормального, то есть Ноль…

Ольга ЕГОРОВА, МИНСК
Фото автора

 

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на www.lgz.ru обязательна.