На главную страницу
ЛИТЕРАТУРА
№26 (5929) 25 июня- 1 июля 2003 г.

ПИСАТЕЛЬ И ЖИЗНЬ


Ринат Сафиевич Мухамадиев – автор более двух десятков книг и литературоведческих трудов. Наиболее известны читателям романы и повести “Белые скалы”, “Львы и канарейки”, “Мост над адом”, “Крушение” и “Пуп земли”. Его произведения издавались на татарском, русском, башкирском, турецком, английском и других языках. В 1990–1993 годах – народный депутат России. В 1995–1999 годах был депутатом Госсовета Татарстана. Работал редактором телевидения и журнала “Огни Казани”, директором Татарского книжного издательства. С 1989 по 1999 год возглавлял Союз писателей Татарстана. С 2000 года работает заместителем председателя Международного сообщества писательских союзов в Москве.
Ринат Сафиевич Мухамадиев – лауреат Государственной премии Татарстана им. Г. Тукая, международной премии в области литературы и искусства Республики Турция, премии стран Азии и Африки “Лотос”, премии им. А. Платонова. За документально-художественную повесть “Крушение” удостоен Международной премии им. М.А. Шолохова.

ПИСАТЕЛЬ НУЖДАЕТСЯ В ЕДИНОМЫШЛЕННИКАХ

 

Изменилось нравственное состояние общества. А изменилось ли ваше отношение к творчеству?

– На словах мы все за правду, за гласность и за демократию. Помните, именно с такими добрыми намерениями в середине восьмидесятых начали у нас разрушать страну? И это получилось. А на практике деяния оказались очень далекими от громогласно обещанного. Мне кажется, что мы, сами того не замечая, превратили наши СМИ в прислужницу текущей политики, а многих, естественно, подмял под себя всесильный капитал.

В наше время писать правду нелегко, а искать правду и вовсе порой опасно. Но тем не менее литература и искусство не должны превратиться в королевство кривых зеркал.

Как рождаются сюжеты ваших произведений?

– Лет десять тому назад в составе парламентской делегации России я посетил далекую Австралию. В Сиднее нас поселили в гостинице недалеко от морского пассажирского порта, расположенного на берегу живописного залива. И вот что меня поразило… С причаливших в порту огромных многопалубных морских кораблей с утра до вечера в город потоком шли туристы. В основном это были люди преклонного возраста, как правило, женщины. Меня это поразило до глубины души. “У нас ведь тоже есть мамы. У кого из вас они выезжали когда-либо вот так путешествовать по городам и весям?” – спросил я у своих спутников. Мой простой, казалось бы, самый обыденный вопрос оказался для них неожиданным. Я вспоминал свою мать, ни разу не выезжавшую за пределы Татарстана… Этот эпизод и связанные с ним переживания вылились со временем в рассказ “Счастье наших матерей”. Как правило, никаких сверхзадач, никаких глобальных намерений я перед собой не ставлю, на новые произведения выводят меня вполне естественные мысли и обыкновенные земные переживания.

Вы рассказывали, что, когда американцы сбросили первые бомбы на Ирак (а это было на рассвете), вас неожиданно покинул сон. Проявилась ли в этом ваша связь с мусульманским миром?

– Своей агрессией американские ястребы лишили спокойного сна не только меня. Они раскололи мир по самой середине. К сожалению, многие не устояли перед политикой кнута и пряника, кто со страха, а кто от корысти стали приплясывать перед зачинщиком войны. Мы не должны быть равнодушными, равнодушных не жалеют. Из равнодушных только шашлык делают.

Ваша повесть “Белые скалы” проникнута сыновней нежностью к вашей родине Татарстану, светлой памятью о родительском доме. Наверное, тяжело, любя свой родной край, жить в другом месте…

– Не скрою, свою родную деревню, где я родился и вырос, родной мне Татарстан люблю и ни на миг не забываю. Там живут моя мама, взрослые дети, братья и сестра. Каждый город и чуть ли не каждый населенный пункт мне знаком и дорог. Есть друзья и почитатели моего творчества. Скучаю по ним. Знаю, что многим не хватает и меня. Но и в Москве я не чужой, здесь у меня так же много друзей. Здесь знакомые, когда с тобой встречаются, на шепот не переходят, с испугом не оглядываются по сторонам, свободы и демократии значительно больше. Соответственно и искренности. Так что горизонты в столице значительно шире и грех на жизнь жаловаться… Тем не менее я еще обязательно вернусь в свою колыбель – Татарстан.

За документально-художественную повесть “Крушение” вы удостоены Международной литературной премии имени М.А. Шолохова. Как вы думаете, почему это произведение вызвало такой резонанс в среде патриотов и демократов?

– В этой книге воскрешаются трагические события новейшей российской истории – август девяносто первого и октябрь девяносто третьего. По воле судьбы, будучи в те годы депутатом Верховного Совета России, я оказался в центре исторических катаклизмов, которые привели к разрушению СССР. С краха нашей могучей Родины начались все беды и страдания многих народов Европы и Азии. Если бы мы не поверили тогда щедрым байкам лжедемократов и не доверяли во всем присосавшейся к здоровому телу страны партийной бюрократии, можно было бы многое сохранить и реформировать одновременно.

У вас большой опыт работы в выборных органах. А вы не думали заново избираться в Думу? Если да, то в какой из многочисленных партий состоите?

– Опыт и желание есть, не скрою. А быть избранным в условиях моего родного Татарстана, если ты беспрекословно не служишь глубоко и надолго окопавшемуся на верхушке власти клану, то это дело безнадежное. Радует то, что не я один озабочен этой проблемой. А что касается моей партийной принадлежности, затрудняюсь и ответить. Но среди кочующих номенклатурщиков меня точно не будет. Надеюсь найти что-то на стыке истинной демократии и подлинного патриотизма. Каждый человек, в том числе и писатель, нуждается в единомышленниках.

А вам не кажется, что в последние годы как-то малозаметными стали литературные связи между Москвой и Казанью?

– Литературные связи ни с одной из республик Российской Федерации нельзя считать сегодня идеальными. Писатели всюду оставлены наедине со своими проблемами, их творческие и издательские мытарства мало кого сегодня интересуют. А что касается пассивности литературных связей между Москвой и Казанью, то я согласен, тут причина не только в материальном… Литература татарская имеет богатые традиции, в том числе и во взаимосвязях с русской литературой. Я уверен, что если не сегодня, то завтра эти вековые традиции обязательно возобновятся.

Какая рукопись сейчас на вашем столе, какие темы актуальны сегодня?

– Сегодня на моем рабочем столе незавершенная рукопись о жизни и судьбе молодой пары из захолустного городка, которые в неравной схватке с действительностью отстаивают свое счастье, счастье своих детей.

Беседу вела Марина ПЕРЕЯСЛОВА

 

СОБИРАТЕЛЬ КУЛЬТУРНОЙ РУСИ

Вадим КОЖИНОВ“ЛГ” уже информировала читателей о том, что на Кубани прошли Кожиновские чтения. Десятки выступлений и докладов, воспоминаний, научных работ и дискуссий были сконцентрированы в рамках того, что можно назвать праздником философской и публицистической мысли, объединенной именем ученого, критика, литературоведа, историка и философа. “ЛГ” публикует фрагменты из выступлений, прозвучавших в Армавирском государственном педагогическом институте.

Леонид БОРОДИН (Москва):

– Мое знакомство с Вадимом Кожиновым состоялось заочно. Не помню, в какой газете или журнале я, пребывая в местах, далеких от Москвы, впервые увидел его имя. Это был 1968 год. В барак зашел мой лагерный друг Юрий Галансков, протянул журнал со статьей Кожинова и сказал, что поговорим потом. С тех пор мы старались не пропустить ни одной статьи Вадима (каждый из нас выписывал какой-нибудь толстый журнал, которыми мы потом обменивались). Один-единственный раз, в 1973 году, я был дома у Вадима Валериановича. Мы пришли с Владимиром Осиновым, и я тогда легкомысленно заявил В. Кожинову, что читал у него все. Он улыбнулся, подвел меня к полке и показал уже изданные книги. Мне пришлось принести извинения...

Позже, когда я стал работать в журнале “Москва”, он периодически заходил ко мне. В связи с этим хочу отметить одно удивительное явление: приходил он к нам в журнал не так часто; в “Наш современник”, я думаю, гораздо чаще. Но тем не менее, когда его не стало, я никак не мог себе представить, что его вообще уже нигде нет. До этого я в полной мере не осознавал важность или нужность его присутствия в нашей жизни. А ведь, собственно, ничего не происходило – пришел в редакцию, принес статью, порекомендовал кого-то, поговорили, ушел. Факт прихода был не столь существенен. А когда его не стало, появилось осознание страшной потери. Для себя я сделал такой вывод: значит, играл он какую-то очень важную, особую, специфическую роль среди всех нас. Роль, сформулировать которую я даже не пытаюсь. Да, наверно, и не надо...

Сейчас я уже с уверенностью могу сказать, что, по-видимому, прочитал все, что им написано. И поэтому хочу отметить одну вещь, которую я перечитывал, перечитываю и буду еще много раз перечитывать. Я считаю ее великим подвигом В. Кожинова. Это книга о Тютчеве. Что для меня удивительно в этой книге? Он сумел воссоздать не просто историю формирования личности великого русского поэта, а воссоздать эпоху, не замечая или забыв о всех возможных и реально существующих в то время ограничениях...

В книге о Тютчеве меня поразила способность В. Кожинова осознать, ощутить, восстановить целую эпоху, там ведь не только о Тютчеве. Какое колоссальное знание материала, я по образованию историк и хорошо себе представляю, сколько надо сидеть, читать, изучать, чтобы с такой полнотой, достоверностью и объемностью воссоздать эпоху. Не случайно центральный объект этой работы – Тютчев, один из самых таинственных и загадочных поэтов XX века. Он нетипичен хотя бы тем, что не погиб на дуэли, был государственным служащим, генералом, блестящим дипломатом, цензором, верой и правдой служил монархии... Он не был диссидентом по отношению к власти (что является у некоторых чуть ли не заслугой), да и не мог им быть, так как и Ф. Тютчев, и власть служили России, ее национальным интересам...

Еще у Вадима Кожинова были удивительные “случайные” фразы. 1974 год. “Литературка”. Небольшая статья о литературе в царствование Николая I. В нескольких фразах совершенно апокрифическое трактование эпохи Николая I. Я помню, как носился с газетой по лагерю, всем показывал, задавая вопрос, как же такое пропустили. Причем делал это Вадим не эзоповым языком, а обычным, так, как будто он ничего не знает о неких цензурных ограничениях, и самое удивительное, что это проходило... Видимо, секрет заключался в том, что у Кожинова абсолютно отсутствовало чувство страха (неуверенности в том, что это пройдет).

Жаль, что я не привез вам подшивку статей Вадима Кожинова, вырезанных мной в лагере из различных журналов и газет.

И последнее. Была у Вадима Валериановича одна больная для него тема. Главная, на мой взгляд. Которую он до конца не решил. Это Россия и социализм. Она сидела в нем так глубоко. Сколько раз мы договаривались, что вот соберемся и поговорим. Не случилось. Я, честно говоря, немножко побаивался такого разговора. Могли разойтись в суждениях. По-моему, и он не очень настаивал. Бывало, несколькими фразами он как бы вносил затравку, но тут же разговор сминался, переносился на другое время. Он попытался вычислить, так сказать, присущность, свойственность социалистическому идеалу, социалистической утопии самой русской душе. Он чувствовал призванность России, ее мессианскую роль. У каждого народа есть своя миссия в истории. И он, как мне думается, склонялся к тому, что миссия России – это все-таки движение к социалистическому идеалу в русском его воплощении.

Желаю всем успехов и памяти о Вадиме Валериановиче Кожинове – совершенно удивительном, редком и для меня до сих пор далеко не в полной мере понятном человеке. Человеке со своей великой мудростью и великой тайной.

Виктор ЛИХОНОСОВ (Краснодар):

– Я прозаик и поэтому по-научному говорить не буду, для меня самое главное – впечатления, а мои впечатления, связанные с именем Вадима Валериановича Кожинова, носят эпизодический характер... Я родился и прожил всю жизнь в провинции, хотя в Москве при советской власти бывал, и часто, но с В. Кожиновым встречался всего несколько раз, в переписке с ним не состоял, но в памяти моей, в душе моей Вадим Валерианович остается как один из самых сокровенных для меня литераторов и личностей. И, может быть, даже такие близкие мне люди, как Олег Михайлов и Петр Васильевич Палиевский, не занимают такого места в моей душе и, быть может, даже в моей судьбе, как Вадим Валерианович, который как-то даже несколько отстраненно всю жизнь был от меня... Я думаю, что не отношусь к тем писателям, которые были для него такими любимыми, как Кузнецов, Белов... И, наверное, он не так много уделил мне времени как читатель, хотя, скорее всего, познакомился с несколькими страницами моего романа “Наш маленький Париж”, но тем не менее при встрече я всегда чувствовал необыкновенную теплоту и внимательность этого чудесного человека.

Еще я хочу сказать вот о чем. Едва в провинции начинало где-то что-то мерцать, как Вадим Кожинов, да и многие другие, тотчас обрадованно это замечали. Как нечто родное. А если еще это по-настоящему талантливо – то как родное вдвойне. Они как будто всю жизнь ждали этого свежего воздуха из провинции. Я думаю, что Вадим Валерианович по сути своей является собирателем культурной Руси. Это первый и, по-моему, самый главный и удивительный человек в этом смысле в Москве, хотя были, конечно, и другие. И поэтому скольких он обогрел, скольких открыл... Я думаю, что в сегодняшнее пасмурное, холодное, черствое время наиболее глубоко чувствуется, как недостает этой сокровенности Вадима Валериановича, а не только его сухой мудрости как ученого, которая, конечно, в нем тоже присутствует, не только его чудесных знаний и редкой, энциклопедической эрудиции. Это все правда. Но для меня большей правдой и необходимостью является удивительная способность В. Кожинова к поистине братскому чувству к русской литературе, к русским талантам. Я считаю, что Кожинов – это душа русской Москвы.

Сегодня утром я вспомнил слова Г. Адамовича, который умер в Ницце, о Бунине: “...Бунин – это последний луч прекрасного русского дня...” Как же эти слова применимы к Кожинову!

Подготовил для “ЛГ” Александр ДОРИН

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
РУССКИЙ ВОПРОС
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ОБЩЕСТВО
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
ХРОНИКА
НАУЧНАЯ СРЕДА
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ЛИТЕРАТУРА:
КНИГА И СЕРИАЛ: ВОЗМОЖНЫЙ СОЮЗ?
Павел БАСИНСКИЙ
ЖИЗНЬ ЕСТЬ РОМАН...

Лев КОТЮКОВ
ОБЛАКО СВЕТА

Кирилл КОВАЛЬДЖИ
НЕБЕСНОЕ В ЗЕМНОМ
ПИСАТЕЛЬ И ЖИЗНЬ

ПИСАТЕЛЬ НУЖДАЕТСЯ В ЕДИНОМЫШЛЕННИКАХ