На главную страницу
ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
№29 (5932) 16 - 22 июля 2003 г.
В ВЫПУСКЕ:

 

 

ВСПОМИНАЯ ПОЭТА БОРИСА РЫЖЕГО

 

ЭССЕ
МЕМУАРЫ
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПОРТРЕТЫ
БЕСЕДЫ
ХРОНИКИ
ПУБЛИКАЦИИ

 

 

 

 

 

Выпуск 20 (28)
VERBA VOLANT, SCRIPTA MАNENT
 

ЗВАНЫЕ ГОСТИ


Татьяна Назарeнко:

“ИСКУССТВО ОБМАНКИ ПРАВДИВО”

Татьяна Назаренко – одна из самых востребованных художниц в наши дни. Огромным успехом пользовалась выставка художницы “Искусство обманки” в “Усадьбе Кусково”. Она единственная художница в мире, пропагандирующая старинное искусство создания плоских деревянных фигур, раскрашенных масляными красками.

Татьяна Григорьевна, чем обусловлен ваш пристальный интерес к искусству обманки?

– Однажды во времена перестройки мне предложили сделать большую выставку. Мне была интересна тема “Люди в переходе”, но я понимала, что, если я напишу всех этих нищих старух и поставлю сорок таких картин, вряд ли их кто-нибудь у меня купит. И все же я написала несколько фигур на фанере с фоном, в обычной реалистической манере. А потом решила их вырезать – пусть фоном на выставке будет зрительный зал, люди. Когда начала работать, совершенно не думала о том, что это “было однажды”. А потом вспомнила, что читала про обманку XVIII века, и поехала в Кусково. Я сделала сто двадцать фигур, была большая выставка в Центральном Доме художника, потом я ездила с ней в Германию, была в Нью-Йорке, в Вашингтоне. У перехода было продолжение – я сделала такие же фигуры для выставки “Мой Париж”, которую показала в Париже.

Откуда идет искусство обманки?

– Если не ошибаюсь, традиция эта у нас началась в ХVII веке. К нам она пришла с Запада – обманка развивалась в Италии, Голландии, Бельгии, Франции. В Европе очень любили натюрморты-обманки, создающие иллюзию мира, например, голландцы порой украшали даже внутренность книжных шкафов “обманной” книжной продукцией. Обманка, если вдуматься, довольно часто возникает в нашей жизни. Вот, скажем, когда мы смотрим на распятие Христа в церкви, на камни, из которых “вырастает” крест, разве не возникает иллюзия, что мы присутствуем на той, реальной казни?

Традиционные фигуры-обманки в ХVII веке были привезены из Голландии хозяевами усадьбы. Их ставили как во дворце, так и в парке для оживления интерьеров, а также ландшафта. Фигуры изображали дам, кавалеров, кормилиц с детьми – в Кускове до сих пор живы девушки с лукошком, дыней, арбузом. Они великолепно смотрятся где-нибудь на аллеях парка, а также на полянках, в кустах.

Фигуры эти редко показывают публике, они хранятся в запасниках, а вот на моей выставке показали зрителям. Повесили натюрморты-обманки. Причем вперемешку – два моих, два старинных. Чего там только не было: фарфор, бабочки, жучки, фарфоровая скрипка была, как настоящая. Я тоже постаралась – сделала фарфоровые блюдца, бабочек. Настоящую шкатулку вырезала.

Фигуры вырезаются именно из дерева?

– Не обязательно. Во Франции я видела бюсты римских императоров, сделанные из жести. Ставили их обычно на высоких антикварных шкафах. Входишь в комнату и видишь мраморный бюст, а шаг вправо сделал и замечаешь краем глаза, что это жестянки на подставке.

Обманку применяют и в архитектуре. В украшении католических храмов, выстроенных в стиле барокко, скульптурный барельеф может незаметно переходить в живописное полотно и наоборот. Часто приходилось видеть такое в Испании – под голубым небом, написанным красками, стоит толпа. Вначале думаешь, что и фигуры людей написаны, и вдруг видишь край ноги или ткани, вылепленные из гипса и торчащие из поверхности. С помощью обманки создается иллюзия огромного подкупольного пространства, фигур людей, улетающих в небо. Недавно подобное видела в Австрии, в одном из соборов Зальцбурга. Там был такой балкон, наполовину освещенный, наполовину в тени, что создавало иллюзию прорыва в небо.

В росписях русских дворцов также часто применялась обманка. А в советское время искусство обманки широко применялось при оформлении станций Московского метрополитена, особенно первых, помпезных, сталинского периода. Думаете, такое огромное там подкупольное пространство? Нет, это иллюзия, обман зрения, достигнутый особой манерой росписи – большие цветовые фрагменты постепенно уменьшаются, уменьшаются и... уходят ввысь. Пространство на самом деле там крошечное. Вспомните хотя бы станцию, расписанную Дейнекой, – крупные фигуры на первом плане, а потом уходящие в глубину неба самолеты и облака, уменьшающиеся в размерах.

Сейчас на улицах Москвы появилось много фигур-указателей, как пройти к пивному бару, фигур-зазывал, приглашающих отобедать в трактире. Все это вариации обманки в искусстве. Хочу подчеркнуть, что мои фигуры не являются украшением интерьера, они несут художественную функцию.

Как вы делали эти фигуры?

– Делала я их в деревне Дворяниново в Тульской области. Вначале рисовала на больших фанерных щитах, затем фигуры вырезались, заделывался край – так, как если бы писалась картина. Между прочим, писать фигуры можно и в технике иконописи, с применением левкаса.

Как современные зрители восприняли старинное искусство?

– Публика отнеслась с большим интересом к моему эксперименту – восхищались, трогали, фотографировались, говорили “не может быть”...

Особенно смотрелись мои фигуры в других странах. Помню, в Бонне экспозиции разместили в подземном переходе, перед станцией метро, к которой вел нижний выход из Музея истории. И там среди фантастических экспонатов, рядом с поездом, на котором приехал Гитлер, встали мои нищенки, продающие водку, сели панки. И вдруг в переходе ребята начали кататься на роликах, увидев моих панков, они совершенно обалдели, садились рядом с фигурами, обнимали их, хохотали – дескать, мы братья. Очень забавно.

Помню еще случай в Германии, разгружали и ставили фигуры в переходе: там у меня уличные музыканты в пончо были – я сделала латиноамериканцев, которые у нас на Арбате играли. И какие-то немцы особенно долго разглядывали этих музыкантов, мой галерист спросил их: “Наверное, вам это кажется удивительным?” “Нет, почему же, – ответили они, – просто этих музыкантов мы только что видели, они играют на Аппель-платц”. “Как на Аппель-платц?!” – тут уже мы заинтриговались. Приходим – и правда, стоят мои латиноамериканцы в своих пончо, играют – вот она, жизнь! Как видите, искусство обманки не ушло в прошлое. Оно очень современно и правдиво.

А в Штутгарте мы встретили двоих русских музыкантов, лауреатов какого-то конкурса, которым не заплатили по контракту, и они были вынуждены подрабатывать. Мы дали им денег и пригласили на мою выставку. И когда они сели рядом с оригиналами и заиграли, у немцев был просто шок – они не могли поверить своим глазам: персонажи ожили! Вообще, на моих первых выставках всегда звучала музыка...

Люди очень конкретно воспринимали мой “Переход”. Помню, в Вашингтоне в Национальном музее “Женщины в искусстве”, увидев фигуру монахини, собирающей на восстановление Марфо-Мариинской обители, ко мне подошли две русские эмигрантки из “бывших”. “Скажите, а это правда, что Марфо-Мариинская обитель разрушена?..” Фигура, кстати, в том музее и осталась. Сильнейшая реакция была на мою выставку в Госдуме, чиновники испугались реалий жизни во всей красе, и депутат Платонов, по инициативе которого выставка была открыта, говорил, что это безобразие не должно повториться.

Ко мне приезжала итальянка из журнала “Обсервер”, которая читает курс истории обманки в Венеции, увидела мои работы в Кускове и была потрясена. Я узнала, что в Америке делает подобные фигуры, правда, более примитивные, упрощенные, скульптор Алекс Кац. Но в таком масштабе, как я, судя по всему, с обманкой не работал никто. Мне хотелось показать кусок нашей жизни. Призвание художника, считаю, в том и заключается, чтобы передать свои ощущения от жизни, которая его окружает. Люди судят о времени по книгам, свидетельствам очевидцев и картинам художников. А время, в котором живешь, считаю, самое лучшее.

Вы так много говорили о встречах в Германии, у вас что-то связано с этой страной?

– Моя первая выставка в 1986 году была не в СССР, а в Германии, и на нее приезжал Питер Людвиг, который открыл в конце ХХ века искусство русских художников Западу. Это был умнейший, обаятельный, совершенно необычайный человек. Он коллекционировал работы современных художников, хотя его дом в Германии был наполнен шедеврами ХIV и ХV веков. Он открыл галереи во многих городах – в Кёльне и Аахене в Германии, в Будапеште в Венгрии, где-то в Бразилии.

Людвиг очень хотел, чтобы в Москве был Музей современного искусства, но так и не добился помещения. Часть работ он подарил Петербургу, и теперь эта коллекция западных мастеров, которая стоит гигантских денег, находится в Русском музее. По широте души Питера Людвига ни с кем не могу сравнить, у них с Ирэн не было детей, все средства он вкладывал в искусство и дарил его людям.

Занимаетесь ли вы, как сейчас говорят, параллельными проектами?

– Интересно было бы в театре поработать. Я уже участвую в спектакле Театра наций “Завтра начинается война” по мотивам картин русских художников. Очень интересная работа Марты Цифринович – с использованием картин, компьютерной графики, там “играют” многие мои фигуры.

Чего вы ждете от будущего?

– Я фаталистка. Никогда ничего не планирую – стоит о чем-нибудь помечтать, и ничего не произойдет. А произойдет то, что должно произойти.

Беседовала Нина КАТАЕВА

 

Александр Савостьянов:

“УМЕЙТЕ ВЛАСТВОВАТЬ ИГРОЙ”

Он – режиссер Театра “Современник”, доктор педагогических наук, кандидат искусствоведения, профессор Московского педагогического университета. Мы сидим в гримерной театра и говорим о сходстве двух профессий, которые он знает более чем хорошо: учителя и актера. И то, и другое – труд психофизический. Но еще Станиславский говорил: если актер “потеет на сцене”, это плохой актер. Итак, и артисту, и педагогу надо настолько хорошо владеть механизмом психической саморегуляции, чтобы даже в минуты вдохновения не тратить физические силы зря. Но что же тогда тратить позволительно? Александр Иванович Савостьянов ответил: “Душу, дух, эмоции”. В таком случае как же сохранить свое здоровье? Заняться психогигиеной?

– Учитель не может без эмоциональных затрат. Почему? Да потому, что ученики индуцируются, как зрители в театре. Это значит, что если актер мыслит на сцене, то мыслит и зритель. Если мыслит учитель… Продолжите сами. Вот говорят: “В зрительном зале создана атмосфера дома Карамазовых”; полное ощущение, что зритель следует по сцене вслед за актерами. Это и есть индукция. Создание этого впечатления – самое трудное в деле актера.

А в деле учителя?

– То же самое. Заразить своей увлеченностью учеников… Еще 25 лет назад, когда я был студентом ГИТИСа, Анатолий Эфрос сетовал на то, что актеры перестали тратиться на сцене. Либо не умеют, либо не хотят. Ведь трата – это эгоистический момент. Можно получить звание народного артиста, ничего не дав зрителю, а можно, как Хмелев, умереть во время репетиции на сцене в сорок с небольшим, как и Добронравов… Сердце хорошего актера, учителя порой не выдерживает мощнейших нагрузок. И тут надо сказать, что именно интеграция психологии и актерского, педагогического дела качественно улучшает работу и помогает переносить эти нагрузки. А психология вторглась в театр еще в двадцатые годы прошлого века. Тогда, когда материализм еще не победил в нашей стране идеализм, издавался Фрейд, а Эйзенштейн ввел во ВГИКе преподавание “психологии творчества”. Но что такое “идеализм”? Это дух! Позже наиглавнейшее действие – духа на сцене – заменили на действие чисто физическое и стали защищать диссертации на тему “Материалистическое понимание системы Станиславского”. А система-то его как появилась в начале двадцатого века?! После посещения во Франции Сары Бернар и знакомства с европейским психологическим театром! Тогда и ввел Станиславский свои актерские “тренинги”, чего до него в России вообще не было. Но великий режиссер понимал: чтобы актер потратился, он после должен свои силы восстановить! Как, впрочем, и любой педагог. Ведь в чем еще сходство профессий актера и учителя? И тому, и другому независимо от самочувствия нужно в известный час выйти к людям и увлечь их своим словом, своей личностью. Суметь собраться, настроиться.

Но что значит “увлечь”?

– Вахтангов говорил, что “бессознательное увлечение бессознания воспринимающего и есть признак таланта”. То есть талантлив именно тот, кто способен увлекать за собой, заражать своей личностью, делом, мыслями. С этим талантом можно родиться, а можно его развить. Лев Толстой почти то же самое говорит о труде художника: сначала подметить что-то интересное в жизни, а потом в нужный момент искусственно “вызвать в себе раз испытанное чувство… и посредством движений, линий, красок, образов, выраженных словами, передать это чувство так, чтобы другие испытали то же самое”. Да, речь идет о субъективном опыте человека. В нем всегда есть что-то и общезначимое, объективное. Вычлени его, облеки в нужную форму, вырази к нему свое отношение – вот и готова сверхзадача урока. Но это же и сверхзадача актера, режиссера. Вот только как “увлечь”, правильно спросили вы. Немирович-Данченко выделил два качества будущего актера: заразительность и обаяние. Товстоногов добавил к этому “воображение”. А психофизиолог Симонов доказал, что сила эмоции является результатом прироста или отпадения от человека одной из его многочисленных потребностей. Иначе говоря, для успеха требуется, чтобы педагог, актер или писатель были крепко убеждены в необходимости сообщить какую-то важную информацию своей аудитории. А во-вторых, чтобы аудитория была настроена на ее получение.

Здоровье педагога, так же как и актера, напрямую зависит от его профессионального успеха или неуспеха?

– Непрофессионализм и приводит к нездоровью, перерасходу сил и нервному срыву! Ведь фактически берется задача, которая пока не по силам. Но это бьет и по здоровью “ведомых”, будь то ученики или зрители в театре. Актер, педагог должны учиться мыслить позитивно. То есть прекрасно ориентироваться в нравственных вопросах добра и зла и не быть энергетическими вампирами. Педагог, не владеющий вниманием класса, с суженным полем сознания, личности легче невротизируется, позволяет себе вспышки гнева, озлобленность, эмоциональное напряжение. А страдают-то невиноватые – зрители в театре, ученики в классе.

Но давайте поскорее перейдем к понятию психической “саморегуляции”. Как восстанавливают силы актеры?

– Может быть, я вас разочарую, но речь пойдет не столько о работе над телом, хотя и она необходима, сколько о работе над своим сознанием. Ведь именно сознание воздействия на человека извне и изнутри тревожит нас, разочаровывает, страшит, мучает. Например, посредством идентификации – отождествления себя с кем-то. Это может случиться и под влиянием чьих-то устных рассказов, и под влиянием негативной информации, которая потоком льется с экранов телевизоров, и под влиянием театра, если режиссер или актеры зададутся такой целью. Вот почему творческие люди, выходящие на большие и малые аудитории, должны мыслить позитивно! Их нездоровая реакция на что-то способна передаваться детям, зрителям, слушателям!

Что делать, когда тебе плохо? На бессознательном или полусознательном уровне человек часто использует ту же идентификацию, только со знаком плюс. Приписывает себе в состоянии неудачи и чужие положительные качества и тем успокаивается. Или прибегает к проекции, то есть приписывает другим (своим ученикам, коллегам) собственные плохие качества и мысли. Или неестественно наигранно притворяется добреньким, благостным, а ученики, зрительный зал чувствуют эту неискренность, и она по-своему их травмирует.

Лучше всего, конечно, подойти к своим промашкам сознательно, покопаться в их причинах.

То есть научиться “мыслить” по вашей терминологии?

– Не только по моей. Это мышление имеет научный термин – “саногенное”, которое и организует правильное самосознание человека.

Было время, я специально вел дневник, в котором подробно анализировал каждый мой день. Я выявлял, что для меня “ведущая деятельность”, смысл жизни, как я отношусь к близким, коллегам по работе, что думают по тому или иному поводу другие люди, авторитеты и просто обыватели. Я много читал и все методики саморегуляции испробовал на себе. Итог – я стал мягче, доброжелательнее, снисходительнее к другим, ко мне потянулись люди.

Первый этап серьезной работы – контроль над образами-стимулами. Надо помнить свои яркие удачи, радости и понимать, почему тогда у вас “получилось”. Второе – не раздражаться, например, при виде неприятного человека, а для этого выработать в себе навык отвлечения и переключения внимания на положительные образы. Потому что и так бывает: что тот человек уже и изменился, и совершает хорошие поступки, а мы все ему не доверяем, сжились с его дурным “образом”. Кроме того, в самовоспитании не следует злоупотреблять самоприказами – это малоэффективное насилие над собой. Фиксируйте в дневнике все свои удачи. Ваша цель – соединить желаемое с полезным!

Вообще надо сказать, что психология не вошла еще, как ей следовало бы, ни в наши педуниверситеты, ни в театральные училища. Ни на уровне диагностики при отборе студентов, ни на уровне подготовки будущих специалистов. Не владеют методикой, как скорректировать талант артиста, педагога, ребенка и те, кто получает дипломы. Талантами у нас не занимаются как должно, то есть “по науке”, они сами себя развивают.

К слову, вся система Станиславского была направлена не на творческий акт, а на подготовку к нему. Психологические этюды, тренинги воображения, личный жизненный опыт – все шло в копилку актера.

Но я придерживаюсь мнения, что актер, учитель должны быть и загадкой на сцене, в своем классе! Когда Галина Борисовна Волчек и я ставили “Трех сестер”, то пригласили на роль старшей сестры Ольги, “старой девы”, Ольгу Дроздову, совсем молодую и безусловную красавицу. Сначала она до слез сопротивлялась этой роли. Но ведь потом зритель и пошел на то, чтобы посмотреть, как она справилась с тем, что было для нее трудно и, возможно, даже чуждо ее внутренней природе, ее возрасту. А как Дроздова кропотливо работала над ролью! Ловила, записывала каждое слово режиссеров.

Актера, учителя ведет в профессии все же воля?

– Я когда-то писал реферат перед поступлением в аспирантуру, чтобы сделать кандидатскую по искусствоведению. И уже тогда определил это для себя: чтобы стать актером, творческой личностью, нужна воля, воля и еще раз воля. А что скрывается за этим словом? Же-ла-ни-е! Недавно смотрел по телевизору передачу, гимнастка Лариса Латынина говорила: берите в гимнастику не тех девочек, у которых самые длинные ноги и прекрасная растяжка, а тех, кто ХОЧЕТ заниматься гимнастикой. Вот он – самый благодарный ученик, самый толковый! Желание и воля преодолеют все трудности. Смотрите в глаза своим ученикам, студентам!

Еще Гоголь говорил: театр – это кафедра, с которой людям можно сделать много добра. Актер либо проповедник, либо исповедник. То же учитель! А проповедовать или исповедовать безвольный и больной не может, он не годится для этой профессии. Как и безнравственный в деле воспитания. Личность актера, учителя – основа, база для воспитания других. Важно только помнить, что косвенное внушение действеннее, чем прямое.

Но вы занимались еще и медитативной графикой, как я понял из ваших статей?

– Да, этот метод способен перевести человека из деструктивного, невротического состояния в позитивное. Это когда другие методы уже не действуют или респондент их не воспринимает, не хочет воспринимать. Я, например, “пролечил” таким образом одну знаменитую актрису, которая в какой-то период жизни из-за всякого рода жизненных неудач потеряла способность играть на сцене.

Есть такое выражение – “кладбище пороков”. Если воспользоваться этим термином Фрейда, именно “кладбище” в душе и не давало ей играть на публике, она тянула эти пороки за собой. А театральные подмостки, так же как и педагогическая кафедра, высвечивают личность. Как можно было допустить эту несчастную на сцену? Актер просто обязан еще до выхода к зрителям отделить от себя все отрицательные эмоции! Это требовал и Станиславский.

Что я делал с той актрисой? Она на кухне рассказывала мне о своих многочисленных проблемах, а сама по моему указанию непроизвольно чертила карандашом на бумаге. У нее выходили одни острые углы, кривые, елки, палки… Я просил ее: “Нет, вы старайтесь рисовать что-либо округлое и доброе и дистанцируйтесь, дистанцируйтесь от своих стрессов, стараясь воспринимать их как чужие!” Через десять дней наше проигрывание одних и тех же “страшных” ситуаций дало нам первые плоды. Во-первых, сама по себе спокойная графика, которая настраивает и на лад спокойный. Во-вторых, чисто логическое приспособление к стрессу, когда мы выяснили, что выход из трудного положения есть. В-третьих, мой угашающий ее эмоции голос, который действовал релаксирующе. Актриса стала воспринимать свою “проблему” смеясь, отстраненно и оптимистично.

Однажды случилось так, что Галина Волчек – она умеет бывать жесткой – захотела выгнать нескольких студентов со своего курса как безнадежных. А я попросил: “Погодите!” Занимался с ними медитативной графикой, аутотренингом, занимался много, и на курсовом спектакле она их игру просто не узнала. “Что ты с ними делаешь? Я не могу понять!” А я просто оптимизировал их профессиональную деятельность.

Но как вам это удалось?

– Мысль, как известно, материальна. Немирович-Данченко иногда просил своих актеров: “Скажи, о чем ты мечтаешь, и я скажу тебе, кто ты”. А Вахтангов: актер без воображения полезен в театре так же, как палач в больнице. Я попросил студентов завести “листы желаний”, написав в них, что они хотят сыграть. Потом: “Если была бы возможность продолжить пьесу, каков был бы ее сюжет?” И так далее. И как ни странно, через это у них состоялась судьба! Вырабатывалась умозрительная дорога от мечты к реальности, проговаривалась вера в себя. Нельзя становиться палачом собственной личности, особенно когда ты и без того изранен претензиями со стороны начальства. Главное, чтобы тебя не сломали психологически, чтобы не внушили, что ты ни на что не годен!

У меня были студенты, которые не захотели ждать, когда к ним придет признание в театре, но они прекрасно реализовали себя в другой области – на радио и ТВ. Это журналисты – Ксения Ларина и Алексей Эйбоженко. Ведь если говорить об актерах, то немало таких, к которым успех приходил и в двадцать лет, и в тридцать, и в сорок. То есть они развивались последовательно и прогрессивно. Но дождаться своего часа не каждый может. Ломаются люди. Да и режиссеры не берут актеров в театр впрок. Это только сейчас у наших актеров поменялась психология: не сидеть без дела, дожидаясь, когда тебе позвонят. Хорошо, что они уходят в другие профессии, – смелые люди!

Можете ли вы Театр “Современник” назвать вослед Гоголю кафедрой воспитания?

– Несомненно! Спектакли “Три товарища”, “Три сестры” созданы вопреки всеобщему разобщению, разрушению в государстве. Мы были счастливы вспомнить, что в литературе есть произведения о товариществе – понятии, весьма скомпрометированном в обществе. В чем вообще гениальность чеховских пьес, на мой взгляд? Если в обществе будут утрачены какие-то важные ценности – а они уже утрачены, — мы восстановим их благодаря Антону Павловичу… Более того, в “Трех сестрах” есть страх – то, что раньше называли “страхом Божьим”.

Беседу вел Борис СЕЛЬМЕНЬГИН

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
МИР И МЫ
ОБЩЕСТВО
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
ПАНОРАМА
ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
ПОРТФЕЛЬ"ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ:
ЗВАНЫЕ ГОСТИ
Надежда КОЖЕВНИКОВА
НОСТАЛЬГИЯ ПО “ПАПЕ ДОКУ”
Владимир БОНДАРЕНКО
ПОЭТИЧЕСКАЯ ИНТОНАЦИЯ СМЕРТИ
Марк КАБАКОВ
НА КРУГИ СВОЯ…
Владимир ШАХИДЖАНЯН
СОЛО НА КЛАВИАТУРЕ
Владимир КОРОБОВ
САД МЕТАМОРФОЗ