На главную страницу
ЛИТЕРАТУРА
№ 32-33 (5800) 3-15 августа 2000 г.

ИНОСТРАНЕЦ, ПИШУЩИЙ ПО-РУССКИ

Одно из моих давних эссе начиналось ловкой фразой: “Ничего более русского, чем язык, у нас нет”. Бремя русской речи – это то, что нас, в общем, выручало, спасало и являлось опорой во все времена. Мы имеем достойных представителей русской речи. Достаточно вспомнить характеристики русского языка, данные Ломоносовым, Пушкиным, Тургеневым... Тургеневым – наверное, слишком пафосно. А вот Ломоносовым и Пушкиным – очень точно.

Русский язык, который стал у нас единственным во времена советской власти – даже у интеллигенции, потому что с помощью Сталина была утрачена культура знания иностранных языков, – тем не менее не являлся только русским. Он обучен изначально греческому, с помощью Ломоносова – латыни, с помощью Пушкина – французскому, с помощью Набокова и Бродского – английскому. Это язык-губка, который, оставаясь самим собой, научен многим языкам.

Поэтому наша бездарность в иностранных языках, которая до сих пор является нашим горем и бичом, ничем не оправданна. В первом классе я бы ввел курс лингвистики, доступный именно первоклассникам, благодаря которому они с помощью русского переставали бы бояться изучения иностранных языков, которое теперь выражается только в безмозглой зубрежке.

Обаяние русского языка распространяется и на тех иностранцев, которые им пользуются. Действительно, мы знаем иностранцев, которые очень гордятся тем, как они освоили русский язык и любят Россию. Они начинают шутить – как правило, неудачно, начинают каламбурить – еще менее удачно – и очень любят пересказывать анекдоты, которые утрачивают всякий смысл, потому что в них внутренний перевод все равно живет.

Может быть, итальянцу Марио Корти принадлежит великая честь начать писать по-русски. Потому что я еще не знаю ни одного его предшественника. В обратную сторону – было: русские писали на иностранных языках. А вот чтобы кто-то писал художественную прозу по-русски, имея родным другой язык, – я этого не встречал ни разу.

Если так, то это просто великий феномен, потому что проза его очаровательна, умна, “борхезианска” – в лучшем смысле этого слова. Потому что слишком много сейчас появилось подражателей Борхесу по-русски, русских писателей, которые имитируют только внешнюю сторону, но не культуру. Культурой они не могут насытить такого рода тексты.

В общем, может быть, это окажется первый иностранец, пишущий по-русски.

Андрей БИТОВ
 

КИРПИЧИ МИРОЗДАНИЯ

Марио КОРТИ

В Англии Казанова пользовался титулом Chevalier de Seingalt, который он себе присвоил недавно в Париже. Сознавал ли он, что Seingalt – совершенная анаграмма английского genitals?

В Россию он приехал под именем графа Де Фарусси. Фарусси – русскородец или русскородица – была фамилия его матери. Дзанетта Фарусси появилась в Санкт-Петербурге тридцать девять лет назад в составе оперной труппы неаполитанского композитора Франческо Арайя. Вербовал всю труппу скрипач и придворный шут при Анне Иоанновне Пьетро Мира, Петрилло, или, как его называли в России, Педрило. Дзанетта играла в итальянской комедии, но умела петь и была чрезвычайно красива. У нее был сын от принца Уэлльского Франческо, который по заказу Екатерины написал картину Битва в Очакове.

В крестьянской хижине под Санкт-Петербургом Казанова приобрел за сто рублей тринадцатилетнюю девочку Заиру. Посредником сделки был Степан Степанович Зиновьев, впоследствии российский посол в Испании. Другой Зиновьев, Василий Николаевич, в Неаполе поражен был “причудливым характером” российского посланника Павла Мартыновича Скавронского, особенно тем, что тот говорил “речитативом” и заставлял свою челядь делать то же самое. Соединяет он с крайнею неосторожностью в разговорах высокомерие о своем месте и для того слово “депеши” в разговоре употребляет; везде и во всякой тесноте кричит о сем и людям своим приказывает, что он “il ministro di Moscovia...” Скавронский стал героем театрального действа Екатерины Великой Песнелюбие, которое Мартин-и-Солер положил на музыку. Заира устраивала Казанове сцены ревности, которые порой завершались побоями. Она требовала, чтобы он бил ее, “после чего... делалась нежной, и любовь скрепляла примирение... раз бьет, значит любит”. У Моцарта – Да Понте в Дон Жуане Дзерлина поет “Batti, batti, o bel Masetto, la tua povera Zerlina... e le care tue manine lieta poi sapro baciar”.

У Начинающего в коллегиуме был потрепанный словарь без переплета, который до него принадлежал другому ученику. Особенность словаря состояла в том, что на страницах, вводящих очередную букву латинского алфавита, давалась одновременно соответствующая буква из других алфавитов – древнееврейских согласных, феникийского, греческого, готического (казавшегося Начинающему самым неэстетичным и трудно читаемым из всех алфавитов) и русской кириллицы. Таким образом Начинающий впервые познакомился с русскими буквами, а когда гораздо позже приступил к изучению этого языка, в первый же день освоил весь алфавит. Вместо того чтобы готовиться к урокам, он стал увлекаться составлением новых алфавитов, а также изобретением сложнейших шифров. Уже тогда, видимо, он начал задумываться над сокровенным значением слов и сочетаний слов и догадываться, что этот тайный смысл иногда раскрывается путем переорганизации звуков или букв, образующей новые слова и словосочетания. Nomen omen. Mario – maior, moria.

Рабби Мендель из Рыманова считал, что все откровение, ниспосланное Моисею, заключалось в одной только букве Алеф, которая стоит в самом начале первого завета в слове “Я” – анохи. Алеф содержит в себе все остальные буквы.

Буква – начало Слова – Логоса. Каждая буква в одном слове есть начало другого слова. Потому слово, а точнее буква, бесконечный текст. Буквы как кирпичи мироздания. И высочайший гений не прибавит единой мысли к тем, что алфавит сам таит в избытке.

Двадцать две основные буквы впечатал, вырубил, сочетал их, взвесил и заменил. И сформировал все создание ими, все что будет когда-либо сформировано... Двадцать две основные буквы, установил колесом их, как стену с 231 вратами, колесо повторяется спереди и сзади. Знак тому: нет в добре более высокого, чем наслаждение, нет во зле более низкого, чем проказа... Каким образом взвесил и заменил: Алеф со всеми и все с Алеф, Бэт со всеми и все с Бэт, и вернулась назад. Так получаются 231 врата, а всякий сформированный и произнесенный именем одним рождается.

Начинающий стал увлекаться энигмистикой: решением кроссвордов, всякого рода загадок и расшифровкой зашифрованных текстов.

Двадцать две основные буквы и десять сфирот. Буквы заменяют сфироты, сфироты заменяют буквы. Казанова все это знал и разработал собственную прикладную методику, которую чаще всего использовал с целью обмана. Но, как писал его друг принц Де Линь: Если он изредка и дурачил простаков, выманивал деньги у мужчин и женщин, то делал это, дабы составить счастье близких ему людей. В беспутствах бурной юности, в похождениях весьма сомнительных выказывал он себя человеком порядочным, утонченным и отважным.

Себя, однако, Казанова не дурачил, и с помощью своей обратной пирамиды и “Неистового Роланда” мессера Лодовико Ариосто он вычислил дату своего побега из Пьомби. Tra il fin d'Ottobre, e il di Novembre – меж концом октября и началом ноября – сокамерник отец Бальби и Джакомо Казанова “вышли вновь узреть светила” – E quindi uscimmo a rimirar le stelle.

В Аугсбурге некий магистрат, оспаривал право Казановы носить титул и имя Clevalier de Seingalt. “Я сам себе его присвоил”, возражал Казанова, “потому что оно мое”. И добавил: “Алфавит принадлежит всем... Я взял восемь букв и так их скомбинировал, чтобы получилось слово Seingalt”.

В разговоре с королем польским Станиславом Августом Первым Казанова сказал: “Август обессмертил свое имя и побудил державных венценосцев в том ему подражать, взяв его имя или сокрыв его... Так поступал первый король шведский, который звался Густав, а это точная анаграмма имени Август”. Далее Казанова рассуждает о том, что члены семьи Caraglio поменяли бы свою фамилию, если бы они обосновались в Португалии, ибо по-португальски caralho означает тестикул. И только носящие фамилию Colleoni не поменяли бы ее ни за что, ибо мужские яички, способствующие распространению семьи, появляются у них в гербу и им пришлось бы не только отказаться от семейного герба, но и от славы героического Варфоломея”. У Коллеони в гербу – три яичка.

Став розенкрейцером, Казанова выбрал себе имя Paralisee Galtinarde, содержащее и sein, и galt. Восемь букв в имени Seingalt образуют французское genitailles, а десять букв в сочетании Paralisee Galtinarde – des parties genitales. Иаков Иероним Казанова, Рыцарь генитальных частей.

Специалист по шифрам, использованным немцами во время второй мировой войны, пишет, однако, что мы до сих пор не знаем, “почему и в каких обстоятельствах Казанова... присвоил себе... титул Chevalier de Seingalt”.

Есть и глубокий смысл в выборе Казановы. Гениталии – символ самой жизни в биологическом смысле. Один из отцов церкви писал, что все люди рождены inter faeces et urinam – “средь фекалий и мочи”. И в высоком таинстве и низкой прозе рождения все люди равны, как буквы алфавита, и никакие гордые титулы сами по себе не в силах кого-либо возвысить.

Итак, Arouet l(e) j(eune) сделался Вольтером. Казанова говорит, что с настоящей его фамилией Аруэ развратник Вольтер никогда бы не стал бессмертным. Много позже о том же Вольтере он скажет: “От благородного человека ожидают, чтобы он носил имя и фамилию отца, то имя, что отличает его с момента рождения”. Образованных русских он строго осуждал за то, что они “знали, читали, славили одного Вольтера и полагали, прочтя все сочиненное им, что стали столь же учеными, как их апостол”. “Не приведи Господь... оспаривать человека, который прочел всего одну книгу”.

В коллегиуме, несмотря на ранний возраст питомцев, был доступ к любой литературе – интеллектуальная терпимость отцов учебного заведения почти не имела границ. А когда Начинающий покинул коллегиум и вернулся домой навсегда, мать обнаружила у него несколько книг, которые она сочла не подходящими для благовоспитанного юного человека, и устроила костер в саду. Среди них был Кандид Вольтера. Начинающий испытывал негодование и унижение.

Кальвин в своих Institutiones стал Alcuinus, гениталии сделались Seingalt, и корсиканец положил конец Французской революции.

© "Литературная газета", 2000

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
ПОЛИТИКА
ОБЩЕСТВО
ИСКУССТВО
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
Читайте в разделе ЛИТЕРАТУРА:

Л. ПИРОГОВ
ОШИБКА-2000

Е. ЕВТУШЕНКО
ЧЕЛОВЕК СО СТРАНИЦ ШАЛАМОВА

Л. АНИНСКИЙ МАСШТАБ ПОЭТА

Л. ЖУХОВИЦКИЙ
"Я СПАЛ, ОБНЯВ СЫРУЮ ЗЕМЛЮ,,,"

КОММЕНТАРИИ К ГРЕЗОФАРСАМ

ОТСЕБЯТИНА

С.Л.
С ПРИВКУСОМ ПЕЧАЛИ

ПАМЯТИ ПАВЛА ШЕСТАКОВА

Л. ВЬЮГИНА
МИХАИЛ ГРОБМАН: "МЫ БЫЛИ ГЕОГРАФИЕЙ ВТОРОГО АВАНГАРДА"
В. МОЩЕНКО
" А ВСЕ-ТАКИ ЖИЗНЬ ВСЕХ ЖАЛОБ УМНЕЙ"
С. ЛУРЬЕ
О МОПСЕ И СЛОНЕ
Ю. ДАНИЛИН
ИСКУШЕНИЯ КУЧКИНОЙ

А. ВАРЛАМОВ
ЖИЛИ-БЫЛИ ДЕД И БАБА...

В. ГЛОЦЕР
ПАМЯТИ ЮРИЯ МОЛОКА

М. КОРТИ
КИРПИЧИ МИРОЗДАНИЯ