На главную страницу
ИСКУССТВО
№33 (5936) 13 - 19 августа 2003 г.

ПЕРСОНА


ТАНЦУЯ ЧЕХОВА

Русский период Джона Ноймайера

Одной из самых заметных фигур среди гостей завершившегося фестиваля “Звезды белых ночей” был хореограф Джон Ноймайер. Тридцать лет он возглавляет Гамбургский балет. И все эти годы спектакли Ноймайера привлекают внимание специалистов и публики. Гамбург остается одним из немногих европейских городов, где балет по популярности не уступает опере, а может быть, даже превосходит ее.

Наша беседа с Джоном Ноймайером состоялась в один из последних дней гастролей в Петербурге. Только что с огромным успехом была показана новая работа Ноймайера – “Чайка”. Задержавшись в театре после спектакля, хореограф вошел в фойе гостиницы “Англетер” и, не заходя в свой номер, сел за столик у окна.

Ваши балеты очень часто основаны на литературных сюжетах. “Чайка” опирается на пьесу Чехова, “Дама с камелиями” – на знаменитый роман Дюма-сына. Можно вспомнить “Пер Гюнта”, “Сагу об Артуре”, “Сон в летнюю ночь”. Даже в сказочный сюжет “Лебединого озера” вы вводите биографию короля Людвига Баварского. Значит ли это, что балет сегодня немыслим без серьезного литературного фундамента?

– Да, это так. Роман или пьеса могут стать очень важным импульсом. Я должен полюбить историю, которую собираюсь рассказать. Я любил и люблю “Даму с камелиями”. Но это не значит, что зритель обязан сидеть и вспоминать сюжет. Он должен увидеть на сцене людей, которые ему будут интересны. Балет, как мне кажется, наиболее человечное искусство. Его тема – человеческое существо, и в то же время это его инструмент. Я рассказываю о человеке через человека.

Если вернуться к “Чайке”, то первоначальным толчком был спектакль, который я увидел несколько лет назад в Берлине. Я, конечно, читал пьесу и раньше, видел ее на сцене. Но именно в тот момент ко мне пришла идея – как “Чайка” может быть трансформирована, переведена на балетный язык. Пять лет спустя я решился приступить к этой работе. И вот тогда уже я стал читать много-много всего: воспоминания, критические статьи, научные работы о Чехове, о Станиславском и его системе. Когда я вхожу в репетиционный зал, я должен знать все это. И я должен постараться найти моего Чехова. Но это не пересказ пьесы, а рассказ о том, как Чехов изменил меня.

Не обязательно импульс дает литература. Можно поглядеть на улицу, увидеть, как проносятся машины, как проходят люди, и поставить балет об этом (Ноймайер и в самом деле смотрит в окно, выходящее на Исаакиевскую площадь). Вон та женщина в желтом будет главной героиней.

И, конечно, самым главным источником вдохновения становится музыка. Я только что закончил работу над новым балетом на музыку молодого композитора из России Леры Ауэрбах. Она живет в Нью-Йорке. Она написала двадцать четыре прелюдии для фортепиано и виолончели. Получился странный, необычный балет с очень сложной драматургией, но без сюжета как такового.

В “Чайке” вы объединяете Чехова и Шостаковича. Это многих озадачило.

– Вам кажется, что выбор музыки неудачен?

Нет, как раз наоборот, это парадоксальное сочетание оказывается очень убедительным, будь то драматические эпизоды или кафешантанные стилизации. Как это возникло?

– Наверное, послано свыше. Когда я решил ставить Чехова, я думал о финском композиторе Раутавааре. Его музыка близка Чехову эмоционально, поэтически. Но, написав программу, я вдруг убедился, что ничего не выходит. И тогда вдруг возник Шостакович. Когда я готовился к постановке “Нижинского”, я прослушал все произведения Шостаковича, и я делал заметки о каждой из пьес – о тех эмоциях, которые они у меня вызвали. Для меня было очень важно, что Нина стремится в Москву, чтобы стать актрисой. И мне показалось возможным использовать здесь музыку из оперетты “Москва – Черемушки”. Там очень много танцевальных, даже банальных мотивов. И в то же время в других произведениях Шостаковича есть нечто лежащее глубоко-глубоко в тех областях, о которых говорит Чехов. Я очень счастлив, что мне удалось это найти. Очень важно показать что-то такое, чего не было в пьесе.

Нижинский, Шостакович, Чехов… Практически все ваши последние работы так или иначе связаны с Россией. Совсем недавно вы ставили в Мариинском театре, и сейчас вы снова в Петербурге. Получается, в вашей жизни сейчас “русский период”?

– Да, выходит, что так. Хотя мы не должны забывать, что Нижинский – поляк по происхождению, это очень важно для понимания его личности.

Да, но так же важно и то влияние, которое оказала на него русская школа балета. Об этой почти мифической школе сегодня много спорят. Кто-то считает, что она по-прежнему является лучшей в мире. Кто-то полагает, что она сковывает артистов, делает их невосприимчивыми к современной хореографии.

– Мне кажется, как и в других случаях, все упирается в масштаб личности. С техникой сейчас у многих порядок. А вот как использовать эту технику – это уже вопрос таланта. Для Макаровой или Барышникова не составляло труда адаптироваться к любому стилю. И то, что они были очень хорошо выучены в России, только помогало им.

Система Вагановой до сих пор остается непревзойденной. Она идеально подходит для тренинга, но с небольшими изменениями. Ваганова создавала свою школу семьдесят или восемьдесят лет назад. Ее целью была подготовка танцовщика к современным ей задачам. Нельзя делать вид, что за эти годы ничего не произошло в хореографии.

Еще раз повторю – классическая школа до сих пор остается лучшим способом подготовки артиста. Но, усвоив ее, я должен забыть о деталях и понять, что же я хочу сказать на том языке, которому меня научили.

В “Чайке” вы довольно иронично показываете классический балет. “Смерть Чайки”, поставленная Тригориным, выглядит откровенной пародией.

– Мне кажется, что там нет такой серьезной осуждающей интонации. Где-то в глубине души я люблю и такой балет. Я попытался с любовью и одновременно с улыбкой показать нечто отжившее, прошедшее. Посмотрите на эти лампы (Ноймайер окидывает взглядом пышно украшенное фойе “Англетера”). Да, с точки зрения хорошего вкуса это китч. Но как это хорошо сделано! Это тоже своего рода мастерство.

И тем не менее такая компилятивная “тригоринская хореография” не для вас. А кого из хореографов прошлого и настоящего вы ощущаете по-настоящему близкими себе?

– Очень важным для меня было влияние Антони Тюдора – с самого детства, с моих первых балетных впечатлений.

Сильно воздействовали некоторые постановки Джерома Роббинса. Еще в Америке я работал с представительницей современного танца Сибил Ширер. Это имя не так известно, как два предыдущих, но знакомство с ней было для меня очень важным. Вот, пожалуй, и все, что касается влияния в прошлом.

А сейчас?

– Ну говорить о влиянии в моем возрасте уже поздно. Я, конечно, смотрю балеты, и самые удачные из них доставляют мне огромное удовольствие. Но я иду своим путем.

Сейчас наступило странное время – хореографы более молодого поколения любят ставить очень маленькие балеты. Постановка на шесть человек, на двадцать минут. Четыре танцовщика, пятнадцать минут. Мало кто отваживается на создание крупной формы. А меня всегда интересовала длительность театрального впечатления. Да, я понимаю, сейчас у всех проблемы с финансами. Но композитор, обычно пишущий фортепианные пьесы, время от времени приступает к большому симфоническому произведению. Мне кажется, многочисленные балетные школы готовят артистов не только для того, чтобы танцевать миниатюры.

Вы родились в Америке и учились в Англии, Джон Кранко, принесший славу Штутгартскому балету, родился в Южной Африке, Уильям Форсайт тоже американец. Чем объяснить ту огромную роль, которую играют в Европе, и особенно в Германии, англо-американские хореографы?

– Я оказался в Германии более или менее случайно. Когда окончил школу в Лондоне, я не мог остаться там работать – такая возможность была только у англичан. Но я непременно хотел остаться в Европе – не только ради балета, но и ради всех тех культурных сокровищ, которые здесь сосредоточены. Работа нашлась в Германии, вот и все.

Что касается ситуации в целом… Да, это было бы очень интересно проанализировать. Но, честно говоря, у меня не так много времени, чтобы думать над этим.

Дмитрий АБАУЛИН

© "Литературная газета", 2003

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
АНОНСЫ И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
ТЕМА НОМЕРА
ОБЩЕСТВО
ЧЕЛОВЕК
ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО
ЛЮДИ КАК РЕКИ
ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
ПОРТФЕЛЬ "ЛГ"
КЛУБ 12 СТУЛЬЕВ
АРХИВ
НАПИСАТЬ ОТЗЫВ
ВЫСТУПИТЬ НА ФОРУМЕ
Читайте в разделе ИСКУССТВО:

Геннадий ДЕМИН

Гавриил ЗАПОЛЯНСКИЙ
Алина КУДЕЛИНСКАЯ
Александр А. ВИСЛОВ

Дмитрий АБАУЛИН
ТАНЦУЯ ЧЕХОВА