ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
  
Выпуск № 45
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение

Свет фресок Дионисия - миру

Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжник
Действующие лица
ЛАД
О газете
Реклама
Распространение
Партнеры
Вакансии
Самиздат "ЛГ"
Фотогалерея "ЛГ"

Чат "ЛГ"

ДИСКУССИЯ

Между авторитаризмом и... авторитаризмом

Юрий БОЛДЫРЕВ

«ЛГ» продолжает дискуссию об эпохе Л. Брежнева, начатую в № 39–40 статьёй Михаила Антонова «Образцовый советский руководитель» и продолженную Д. Орешкиным (№ 42), С. Кара-Мурзой, С. Черняховским (№ 44), а также другими авторами.

Сегодняшние оценки эпохи Брежнева весьма полярны. И в том, что говорит каждая сторона, есть своя истина. Но важно отличать, где негативные оценки связаны с мировоззрением автора, а где – с частными интересами, ролью автора в пропагандистской системе.
Возьмите обычную телепрограмму: как преподносится в ней, например, группа «АББА»? Цитирую: «Их бодрые мелодии как нельзя лучше раскрашивали унылые советские будни» (телепрограмма для Москвы и Подмосковья ‹ 40 (239), 2006 год). Читатели не обратят на этот пассаж внимания, и он сработает как «25-й кадр». А потом, когда в игре в ассоциации после вопроса о поэте (Пушкин) спросят о советских временах, из подсознания родится заложенный ответ – «унылые». И впрямь: как они, бедные, без казино жили?
Театры, музеи, библиотеки – это, предположим, для «высоколобых». Что ж, обратимся к совсем простому. Помните перестроечную «аксиому» о том, что «в Советском Союзе секса нет»? Смешно говорить, но это до сих пор подаётся «молодняку» как истина. А ведь именно в брежневские времена (конечно, отнюдь не благодаря «лично дорогому Леониду Ильичу») мы попали в историческое «окошко», когда в этих отношениях возникла иллюзия безнаказанной свободы: противозачаточные средства появились, сравнительно лёгкие венерические заболевания, прошу прощения за подробности, научились лечить (хотя иногда и не без отдалённых последствий, но кто в молодости об этом думал?), СПИДа ещё не было, а про гепатит В и С почти ничего не знали. И как вы себе представляете, чтобы в этих условиях было уныло?
Затронутая мною тема кому-то может показаться фривольной и неуместной. Что ж, тогда считайте это шуткой. Но напомню: в предвыборной кампании Ельцина в 1996 году по ТВ постоянно крутили клип Богдана Титомира с рефреном «Мне есть за что голосовать...». Видеоряд не оставлял сомнений, о чём именно идёт речь и в качестве гаранта права на что подавался молодёжи Ельцин...
Если продолжить тему свободы и сравнения периодов, нынешняя ситуация напоминает советский анекдот:
– Имею право – значит, могу?
– Право-то имеете, но можете – вряд ли...
Например, обучаться в вузе теперь вправе каждый (если, конечно, есть деньги), но только университеты ли это – то, что теперь так называется? И даже если вы окончили настоящий университет, можете заниматься хоть математикой, хоть астрофизикой, но, скорее всего, не в своей стране. В своей вы не востребованы или вынуждены находиться не просто на невысоком материальном уровне, а на уровне унизительном. Хотя для тех, чьи стремления к самореализации исчерпываются мечтой «торговать сладкой водичкой» или делать «финансовые проводки», теперь свободы, конечно, больше.
Больше свободы сейчас, казалось бы, и для высказывания своих взглядов. Но, если приглядеться, преемственность налицо.
Например, выпуск 1977 года в моей ленинградской школе физико-математическим оказался последним. Почему? Выпускники на демонстрации разбросали какие-то безобидные листовки, и было решено воспитывать в наших стенах не «умников», а спортсменов. Через четверть века на что переориентировали слишком «зарвавшиеся» телеканалы? Аналогично – на спорт.
Из более позднего периода могу привести пример, когда аспирант, замсекретаря парткома нашего оборонного ЦНИИ, подсидел как «политически неблагонадёжного» доктора наук, зама директора института по науке и занял его место. Маразм? Конечно. И если такое бывало даже в оборонке, что удивляться проблемам в гражданской экономике? Из подобного и складывалась картина разложения системы управления. Но если приглядеться, не увидим ли мы теперь подобное же, расцветшее ещё гуще? Сколько в наших компаниях-монополистах развелось «вице-президентов», членов «советов директоров» и «правлений», включающих в себя партийных идеологов и личных психологов? И новые партфункционеры, но уже за несопоставимо большие деньги, демонстрируют нам чудеса управления экономикой...
И выходит, что на деле просто «кухни» (где и при Брежневе обсуждалось всё) расширились и усложнился механизм манипулирования обществом. Если же свобода слова начинает угрожать власти – пожалуйста, без иллюзий. Крайний пример – генерал Рохлин, который в нашей такой гуманной стране, где вроде и смертной казни нет, был просто убит.
Оценивая роль Л.И. Брежнева, нельзя впадать и ещё в одну крайность: рассматривать этот период вне исторического контекста. Ведь мы пришли в «развитой социализм» или «застой» (уж кому какое определение больше нравится) не из состояния благоденствия нейтральной Швейцарии или обогатившихся на войне США, а из кровавых потрясений и тяжелейшей борьбы за выживание. Можно ли было пройти эти потрясения иначе и выйти из них к середине 60-х годов ХХ века в лучшем состоянии? Может быть, и можно, а может быть, и нет – доказать что-то здесь невозможно. Но только много ли оснований быть уверенными, что без этих потрясений и модернизации сверхжёсткими методами мы оказались бы способны лучше противостоять Гитлеру с его общеевропейской военно-экономической машиной, нежели, например, французы?
Брежнев не был диктатором, захватившим власть для проведения своего курса. Он был коллегиальным руководителем, оказавшимся у руля постольку, поскольку отражал интересы властвовавшей элиты. Пытался ли он менять состав элиты и тем корректировать курс? Об этом я могу что-либо знать лишь из мемуаров. Но как человек, более десяти лет проработавший в высших органах нашей госвласти, я вижу, что даже нынешняя история – та, что у всех ещё на глазах – тут же фальсифицируется. Поэтому мне уместнее говорить о «советском руководстве».
Было ли это руководство идеологизированным и тем тормозившим развитие страны? И да, и нет.
Нет – потому что по законам человеческого общества во главе его в стабильные периоды, как правило, оказываются люди обычные. То есть далёкие от готовности умереть за свои убеждения, отличающиеся честолюбием, активностью, коммуникабельностью плюс способностью к компромиссам ради статуса в иерархии. Эти были приведены к власти в рамках правил советской карьерной машины. Говорю это без оценки, так как не уверен, что эта машина, например в США (не говоря уже о нынешней нашей), лучше, моральнее. И идеология была для них не святой верой, а инструментом управления обществом и самооправдания в случаях, когда их решения вели к пагубным последствиям. Они могли бы скорректировать постулаты, подправить правила хозяйственной деятельности, если бы знали, как это сделать без ущерба стабильности в стране и своему положению в иерархии. Но такого рецепта у них не было.
Да – в том смысле, что идеологические постулаты как один из инструментов в руках тогдашних правителей ограничивали возможности высвободить потенциал мотивации к труду. Более того, неадекватные заклинания, отказ признавать явные дефекты системы создавали атмосферу лицемерия, настраивали значительную часть общества не только против власти (как зажравшейся госбюрократии), но и против всей социально-экономической системы.
Так что же, у «советского руководства» не было никаких убеждений? Ни в коем случае этого не утверждаю. Напротив, они были едины и сплочены главным, что делало их полезными для страны (не факт, что во главе с известными диссидентами страна выжила бы и развивалась бы лучше). Они точно знали, что, кроме своей страны, не нужны нигде. И если что, прятаться негде. А значит – надо укреплять страну, развивать образование, науку и производство, создавать военный паритет с самыми сильными в мире. Да, кибернетику и генетику проспали – так ведь кто говорит, что без ошибок? И если не из гуманизма, то из здравого смысла и сплочения с теми, с кем, если что, разделишь судьбу, приходилось не только в речах, но реально «повышать благосостояние советских людей». Если сравнивать не с США, с которыми были несопоставимые стартовые позиции, а с самими собой ранее, то благосостояние народа в брежневский период стремительно росло – это отрицать невозможно.
Вообще неверно утверждать, что при авторитарном режиме власть всегда не зависит от общества. Реальная зависимость зачастую определяется не наличием демократических процедур и даже гражданского самосознания масс, но положением страны и её руководства в мире. И вынужденная изолированность руководства страны от внешних сил, противостояние иным государствам могут быть и на пользу обществу, так как заставляют власть чувствовать себя «в одной лодке» с гражданами. А следовательно, и заботиться о развитии, образовании, здравоохранении, механизмах обратной связи. Этот важнейший фактор недоучитывается и применительно к демократическим государствам: чтобы Рузвельт смог проводить в США социально ориентированную политику, Кеннеди-старший и такие, как он, должны были осознать, что в случае чего, кроме как в США, им прятаться будет негде.
Брежневский период нашей истории закончился печально и стал предтечей последовавших попыток реформ и затем краха государства, утраты с такими жертвами завоёванных прежних позиций. Почему же вместо реформ произошёл крах СССР?
При всех известных достижениях в науке, образовании, здравоохранении и социальной сфере в СССР была сформирована политическая и культурная элита «второго эшелона», не только уровень жизни, но и взгляды которой стали бесконечно далеки от декларируемых лозунгов. Подчеркну: дело не просто в социальных контрастах, но в разительных противоречиях между декларациями и реальностью, в нараставшем лицемерии общественно-политической и социально-экономической системы. Возникла предсказанная классиками антикоммунизма потребность элиты в преобразовании власти и социального положения в собственность.
Более того, значительная часть общесоветской элиты (в отличие от элит национальных в республиках и автономиях) оказалась воспитана как антинациональная – ориентированная на оценку и успех не в своей стране, а за рубежом. Как это случилось, какую роль в этом сыграли внутренние факторы (история, религия, идеология, экономическая политика, национальный вопрос), а какую роль факторы внешнего воздействия – ключевой вопрос нашей истории, на который до сих пор ответа нет. Но такая ситуация – идеальная предпосылка для того, чтобы внешние силы, если у них есть интерес к уничтожению конкурента, попросту задушили такое государство в своих объятиях. Что и произошло с нами.
И некоторые аналогии с новым временем. Ельцин быстро стал заложником окружения, которому ради сохранения власти он позволял всё, в том числе явно противоречащее интересам страны. И речь не о сложных геополитических вопросах типа ввода войск в Афганистан в брежневский период, когда могло казаться одно (наведём порядок, обучим, будет союзник), а получилось другое – почти как у американцев во Вьетнаме. Нет, Ельцин прямо позволял своему окружению разворовывать страну, разрушать её. Почему же его и «семью» ничто не сдерживало? Да потому, что в одной лодке с нами они себя не чувствовали. И поняв, от кого в мире зависит трон, с лёгкостью сдавали бывшему «потенциальному противнику» ключевые стратегические позиции.
Лукашенко повёл себя иначе: разворовывать страну сам не стал и другим не дал. Почему? В Белоруссии более развитое гражданское общество, способное контролировать власть? Не похоже. Скорее, это случай роли личности, имеющей твёрдые взгляды и способность следовать им. Плюс нежелание оказаться заложником придворных прихвостней, становящихся затем «олигархами», способность опереться на массы граждан. Он, как и брежневское руководство, оказался со своим народом в одной лодке. Соответственно и дальнейшее поведение, высоко оцениваемое большинством граждан не только его страны, но и России. Правда, актуален вопрос о том, что будет после Лукашенко: нет ли той же опасности, что привела к краху СССР? Не захочет ли тамошняя элита после Лукашенко, чтобы замириться с Западом, попросту всё ему сдать?
Наша нынешняя ситуация – что-то промежуточное. С одной стороны – преемственность Ельцину и его курсу: все чубайсы – на своих местах. Антинациональная направленность крупного бизнеса, вскормленного на разрушении государства и растлении общества, и «экономического блока» правительства очевидна. С другой – медленное, нерешительное, но тем не менее смещение в сторону обретения страной некоторой самостоятельности. Так, от предательских соглашений о разделе продукции, пролоббированных Западом через своих ставленников в нашей власти (яркий пример – «Сахалин-2»), наконец-то, похоже, отказываемся. Будет ли это движение более последовательным и решительным? И что есть и может стать источником этого движения?
Ведь в конечном счёте смысл наших дискуссий об эпохе Брежнева в том, чтобы лучше понять самих себя нынешних.

Обсудить на форуме

Владимир МУСАЭЛЬЯН

Леонид Ильич любил поохотиться

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.  
E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"