ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
  
Выпуск № 46
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение

Свет фресок Дионисия - миру

Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжник
Действующие лица
ЛАД
О газете
Реклама
Распространение
Партнеры
Вакансии
Самиздат "ЛГ"
Фотогалерея "ЛГ"

Чат "ЛГ"

ДИСКУССИЯ

Национальный герой?

«ЛГ» продолжает дискуссию об эпохе Л.И. Брежнева, начатую статьёй Михаила Антонова «Образцовый советский руководитель» (№ 39 – 40) и продолженную Дмитрием Орешкиным («Слова вместо фактов», № 42), Сергеем Кара-Мурзой («Золотой «застой»), Сергеем Черняховским («Стояние в зените») и другими авторами в № 43.

Эпохи – не валюта, они плохо приводятся к единому знаменателю покупательной способности, наличию товаров, услуг, ощущений и смыслов, окружающих человека. И сравнение брежневской эпохи с нашими днями не всегда корректно, но неизбежно.
Четыре рубля (бутылка водки!), которые мы с женой платили в брежневские времена за двухкомнатную квартиру, симпатичнее нынешней платы в три тысячи рублей (правда, и квартира иная). Но воспоминания о сизой морде секретаря парткома и фальшивой улыбке председателя месткома на заседании комиссии по туристической группе в Болгарию явно тягостнее вида шенгенской визы в паспорте, дающей право ехать куда заблагорассудится без всякого разрешения общественности. Невозможно сравнивать круглосуточное отсутствие бутылочного пива в большинстве городов СССР с круглогодовым отсутствием работы в нынешние. А что лучше – «отсутствие секса в СССР» или лавина сексуальных услуг в любой точке Российской Федерации, превращённая в оборотистый бизнес на фоне вымирания нации?
Нисколько не тоскую по 70–80-м как среде обитания, хотя на те годы выпали мои юность и молодость. Казалось, пьянство как способ уйти от скучнейшей реальности охватило всю страну. На любом предприятии – от Курил до Карпат – понедельник начинался с рассказов о количестве выпитого, съеденного, потерянного. Хохотали в курилках. Блестели глаза. Жадно пили из-под кранов воду, спустив застоявшуюся хлорную. В некоторых районах Ленинграда очереди к пивным ларькам были соизмеримы с очередью в Мавзолей Ленина, только двигались в несколько раз медленнее. Бутылка водки или её дробная часть – гранёный стакан – сделались бытовой платёжной единицей. И водопроводчики, и профессора считали бутылку спиртного справедливым вознаграждением за свои консультации.
К середине брежневской эпохи многие уже были тайными диссидентами и явными криптографами: верили своим ощущениям, а не газетно-телевизионной трескотне и умели читать между строк любую журнальную статью, правительственное сообщение, доклад. Абсурд информационной политики отразился в анекдотах. Например, о посетителе поликлиники, который ищет врача по несуществующей специальности «ухо – глаз», чтобы пожаловаться на сбой в восприятии жизни: «По радио и телевизору слышу одно – в жизни вижу совсем другое». Раздражали лозунги дня, вроде «Корма – забота важная!», общественные призывы «Экономика должна быть экономной!» и надписи «Слава КПСС!» на выцветших кумачах в окрестных деревушках, куда горожан направляли убирать картошку и брюкву. Раздражали болтовня на собраниях, политинформации, гражданская оборона, липовые отчёты, народный контроль, обязательные прогулки по вечерним улицам с повязкой дружинника на рукаве, обязательная подписка на партийную прессу и дефицит с подпиской на «Литературную газету», которую советские люди начинали просматривать с последней, 16-й полосы, чтобы скорее узнать, над какой общественной глупостью разрешено смеяться сегодня. Кстати, именно в брежневские годы в «Литературке» появилась рубрика «Если бы директором был я…» – народ мешками присылал предложения, как улучшить повседневную жизнь и вернуть в неё здравый смысл. Но все дальнейшие события показали, что власть не захотела развивать дискуссию на темы общественного устройства жизни. Я бы задним числом поставил жирную двойку идеологическому отделу ЦК КПСС за тупость и чванство его работников… Но это было недовольство формой, а не содержанием. Кто бы стал в те времена отрицать, что бурёнок и бычков надо кормить, деньги считать, а Коммунистическая партия Советского Союза – «вдохновитель и организатор наших побед»?

БЫЛИ ЛИ резервы у социализма? Конечно, были. Перестройка и начиналась под лозунгами ускорения и вскрытия резервов, придания социализму «человеческого лица». В конце 80-х страна взялась бороться не с идеями коммунизма как таковыми, а с эпохой дефицита – за кооперативные кафе с шашлыками, пивом, беляшами и прочими чудесами вольной жизни. Кстати, на критике беспорядка, на борьбе с дефицитом и добился популярности первый секретарь Московского горкома КПСС – будущий президент России Борис Ельцин, отметившийся и в трамвайной давке, и в закрытых подсобках столичных гастрономов.
Да, это была эпоха тотального дефицита при горах бесхозного металла, бочек с краской, брошенных грузовиков и затопленных у пирсов теплоходов. При этом владеющий доступом к дефицитным товарам и услугам владел всем! Вот наблюдения из моего дневника за 1981 год: «Странно, но знакомство со спекулянтом, маклаком и фарцовщиком ценится выше, чем знакомство с Героем Социалистического Труда. Люди, способные добыть икру, копчёную колбасу, фирменные джинсы, карбюратор для «жигулей», пластинки, дефицитные «макулатурные» книги, билеты в театр и зелёный горошек, ценятся на вес золота – ими дорожат, их задабривают. Директора гастрономов, овощных баз и ресторанов, официанты в пивбарах, продавщицы колбасных и винных отделов считаются чуть ли не элитой общества. Нет, на первом месте, конечно, партийные работники, журналисты, писатели, секретные учёные, артисты, музыканты, «доценты с кандидатами», ну а затем уже – практические хозяева повседневной жизни…»
Да, был блат, но не было коррупции, т.е. «подкупа чиновников, должностных лиц и политических деятелей» в таких размерах, которые мы имеем теперь. Карикатуризированные образы деляг того времени застыли в литературе и кинематографе. Вспомним «Прохиндиаду» с Калягиным в главной роли…
И вместе с тем брежневский период советской цивилизации был её высшим плато по всем материальным показателям – достаточно открыть отечественную и западную справочную литературу по вопросам экономики СССР. Если бы не беспрецедентная оборонная программа Советского Союза, осиленная в брежневские времена, то неизвестно, как развивалась бы сегодня мировая история – бывшие союзники по антигитлеровской коалиции смотрели на СССР, как коты на горячее: и хочется, и колется. Планы ядерного нападения США на нашу страну были разработаны до мельчайших оперативных деталей. Об этом сейчас как бы неприлично и говорить, но молчать – ещё неприличнее. Остатки того ядерного щита до сих пор внушают уважение к нам всего мира.
По большому счёту Брежневу, кроме наличия у него каких-то мелких человеческих слабостей, характерных для любого смертного, и предъявить-то нечего. Любил награды? Да, любил, но от врагов не принимал. К старости появилась нечёткая дикция? Экий грех! Коллекционировал автомобили, которые ему дарили лидеры других государств? Да, дары принимал, но дворцов-замков детям не оставил. Народ не всегда ел то, что хотел, но не сокращался по миллиону в год. И вообще, продолжительность жизни на Руси была всегда проблемой скорее политической, нежели медицинской. Стремительное вымирание народа при нынешних полных прилавках – наглядный тому пример. Рост населения, рост числа новых городов, крупнейшее промышленное и жилищное строительство и небывалое обустройство страны от Курил до Карпат в брежневские времена нельзя и сравнить с прямо противоположной картиной «сытого» настоящего.
Разве в том обществе существовала глобальная несправедливость? Разве не действовал древний принцип «Кто не работает, тот не ест»? Разве можно было жить в обществе и чихать на него – не работать, не платить налогов?.. Ну не было в достатке колбасы и мяса. Сейчас они есть на прилавках, но не в каждом доме. И это надо понимать. Ну не было истинной демократии (а где, в какой стране она есть, покажите!), не было свободы слова, многопартийной системы. Что, сейчас они появились? В стране народовластие? Страной управляет народ через своих представителей? Даже смешно ставить такие вопросы. Кто управляет страной, знают все – от школьника до пенсионера. Государство – механизм принуждения; и нас принуждают в интересах правящего класса. Что за зверь такой – правящий класс – легко узнать, открыв список самых богатых людей России.

ПЛОХОЕ быстро забывается, а мифы о добрых богатырях живут долго. Не удивлюсь, если со временем Леонида Брежнева возведут в ранг национального героя. А что? Собранных земель не раздавал, в империи царили мир и порядок, мы были первыми в космосе, балете, хоккее, оружии, добыче нефти и газа, производстве чугуна, стали, угля, алюминия и книг. Некоторые показатели можно оспорить, но не общий фон. Мир сохранил? Сохранил! Народ сберёг? Сберёг – от голода не умирали, не бомжевали, по мусорным бочкам не шарились, тунеядцев не было, бездомные дети в подвалах не жили, жильё давали бесплатно, нация прирастала, а не убывала. Что ещё требуется от лидера государства? Чтобы умел на коньках кататься и в теннис играл? Извините, это из другой оперы.
Мир и порядок можно объявить хоть застоем, хоть болотом, суть от этого не изменится. Пусть это был застой, но застой воды в озере, которому не хватало волны, свежего ветра. Сейчас, конечно, бурный поток… Но чего?
Топтать прошлое удобно тому, кто не может похвастаться делами нынешними, и это тоже надо понимать.
У нас на даче стоит цветной телевизор «Радуга», сделанный в брежневские времена на советском заводе. Этому аппарату – четверть века. Но чем в принципе зарубежный «Самсунг» лучше моей советской «Радуги»? Что в одном телевизоре картинка плохо пересекается с реальной жизнью, что в другом. И так же, как во времена брежневского «застоя», тянет иной раз обратиться к врачу «ухо – глаз».

Дмитрий КАРАЛИС

Обсудить на форуме

Пять просчётов, которые погубили страну

Моё поколение знает, что такое социализм. Не книжно-теоретический и тем более не фантазийный, существующий ныне в изголодавшемся по утопиям воображении масс. А реальный, земной, простой и повседневный, как хлеб. Единственный и неповторимый. Мы, «люди брежневского закала», выросли при нём, он был воздухом нашей юности. Мы смеялись над ним, критиковали его, он был глуповат, неповоротлив, мифологичен (то есть склонен обманывать и самообманываться), эстетически весьма туп и неплодотворен, но добродушен и гуманен. В нём была сила – и это была сила привычного, устойчивого быта, приемлемого в целом для подавляющего большинства населения, оправданного в его глазах. Сила огромного, незлого и симпатичного жвачного животного, которое растёт себе и крепнет, жуя свою жвачку, а если и топчет кого, то ненароком, так – походя.
Мы росли, твёрдо зная, что наши таланты не гарантируют успеха: для успеха нужна была партийность. А её не каждый мог себе позволить с нравственных и умственных позиций. Я, например, не мог. Но на успех можно было и наплевать, ведь точно так же мы твёрдо знали, что как бы то ни было, а без куска хлеба, без какой-никакой работы, без крыши над головой мы не останемся, и дети наши, если что, по миру не пойдут. Поэтому мы, люди умные, просвещённые, эстетически утончённые, плевали на «социализм» и «партийность» с высокой колокольни. Мы всё читали, всё знали, обо всём могли судить и всё говорить (пусть и между собой) и весь свой основной досуг посвящали познанию и творчеству. А деньги делали кто как мог, найдя разнообразные дыры в системе, которая только простакам казалась цельной и железобетонной, – и многие жили очень неплохо. Это была хорошая жизнь, в ней было много свободного времени, много доброты и юмора, много творческой алхимии. Людей такого качества и в таком количестве, как в 70–80-е, мы теперь увидим не скоро. Эпоха, названная злыми языками «застоем», на деле была эпохой расцвета.
Между тем, без сомнения, в ней зрели и семена гибели. Прежде всего связано это было с грубыми теоретическими просчётами, с косностью ума партийной верхушки, в первую очередь – самого Брежнева. В итоге просчёты обернулись самоубийственной политикой. Таких просчётов я вижу пять.

Первый просчёт. На школьной скамье мы заучивали «основное противоречие капитализма: между общественным характером производства и частно-собственнической формой присвоения». Спрашивали с нас эту формулу и в вузе. Но никто и никогда ни в школе, ни в вузе, ни в публичных дискуссиях не ставил вопроса об «основном противоречии социализма». А оно ведь тоже было: между общественным характером труда и отсутствием личной заинтересованности. Партийная верхушка что-то почувствовала, когда в результате отказа от драконовских дисциплинарных мер сталинского времени, закрепостивших все основные сословия в СССР (крестьян, рабочих и интеллигенцию), посыпалась производственная дисциплина на заводах и фабриках, в совхозах и колхозах. Косыгинские реформы попытались заменить кнут пряником, используя материальную заинтересованность. А это оказалось несовместимым с социализмом. И социалистическая идея начала загнивать в душах миллионов.
Второй просчёт. За семьдесят лет советской власти радикально изменился социальный состав общества. Вырос целый класс, новый, со своей классовой психологией, своими классовыми интересами и пристрастиями: интеллигенция. В 1914 году люди умственного труда составляли в России 2,7% занятого населения; в 1989 году – 30%. А психология, интересы и приоритеты интеллигенции зачастую не только не совпадают с таковыми у людей физического труда, но часто находятся с ними в противоречии, иногда непримиримом. Незаметно интеллигенция стала ведущей общественной силой, классом-гегемоном. Научно-техническая революция, «зелёная революция», подспудное вызревание альтернативной идеологии – всё это рождалось именно в интеллигентских головах. Но партия, комплексуя, в упор не желала видеть интеллигенцию, обращалась с нею, как с прислугой, вполне официально третируя её как некую невразумительную «прослойку между классами». Мы жили в государстве рабочих и крестьян, и принадлежность к интеллигенции означала своего рода поражение в правах, обрекала на третьесортность. Когда автор этих строк в середине 80-х пришёл к замдиректора по науке А.Н. Сахарову в Институт истории АН СССР с развёрнутым планом изучения феномена интеллигенции, тот на голубом глазу ответил, что интеллигенция в отличие от рабочего класса тема не актуальная. Партия забирала у интеллигенции весь продукт её умственного труда (а это, подчеркну, главная производительная сила современности!), а платила ей жалкие гроши, порой намного меньше, чем классным рабочим. Как интеллигенция отплатила КПСС за всю её ласку – знают сегодня все, хотя не все понимают, за что именно.
Третий просчёт. Послесталинский сдвиг, переход от принуждения к труду – к материальному стимулированию, как уже говорилось выше, был смертельной раной для социализма. В результате уже в 80-е годы вся страна превратилась в «капиталистическое подполье», в сплошной чёрный рынок, где за деньги можно было приобрести любые товары и услуги, а за большие деньги – почти всё вообще. Стремительно шло социальное расслоение общества. Именно в это время Брежнев, спровоцированный ловким и недобросовестным теоретиком-социологом М.Н. Руткевичем, выступил с доктриной «советское общество – общество социальной однородности». Всё с точностью до наоборот. И как нельзя кстати.
Четвёртый просчёт. Именно к 80-м годам выросли национальные элиты, заботливо выпестованные Политбюро КПСС во всех республиках, кроме РСФСР. (Инструментом такого взращивания были республиканские ЦК, республиканские АН и т.д.) Этим фактом был подписан смертный приговор Советскому Союзу. Однако так же, как в предыдущем случае, официальная доктрина («советский народ – новая историческая общность людей») шла вразрез с жизнью. Это новая общность сегодня изумительно легко и просто преобразовалась в четырнадцать национальных государств с уклоном в этнократию (то же станет и с Россией, но чуть позже). Идиотизм партийной теории, желавшей видеть вокруг лишь тишь, гладь и божью благодать вместо намотанных уже клубков социальных и национальных противоречий, привёл к феноменальной политической слепоте власти, бегом устремившейся к собственной гибели.
Пятый просчёт. Эта необразованная, неинтеллигентная власть сама не только взрастила гибельные для себя противоречия, но и подготовила собственного могильщика. И тут вновь «спасибо» Брежневу: это ему пришло в голову осчастливить народ поголовным десятилетним образованием. Результатом такой реформы явилась тотальная люмпенизация населения, когда вместо миллионов не слишком образованных, но дельных рабочих и крестьян мы получили миллионы «образованщины» – плохих инженеров, плохих врачей, плохих управленцев, да ещё и вечно недовольных своей «незаслуженно скромной» судьбой и зарплатой. Окончивших десятилетку юношей и девушек, имеющих о себе высокое мнение, оказалось трудно приставить к станку, к коровьему стойлу, заставить служить в армии, крутить гайки, ставить клизмы, ткать полотно, чинить унитазы… Но даже нынешнее американское общество не в силах предоставить людям умственного труда свыше 40% рабочих мест: остальные занимают люди физического труда. А последним по большей части от десятилетки только вред. Между тем ещё кардинал Ришелье предупреждал: хотя глаз человека есть его наилучшее украшение, но вид субъекта, покрытого с головы до ног глазами, будет омерзителен. С таким чересчур глазастым субъектом он сравнивал государство, всё население которого образовано. Но Брежнев кардинала не читал…

Вот, на мой взгляд, пять «камушков», о которые споткнулось Советское государство.
А споткнувшись, выронило из рук и разбило вдребезги весь наш единственный и неповторимый социализм. Причём все эти «камушки» сформировались именно в брежневское правление…
Нам есть за что сказать «спасибо» Брежневу, ведь такими прекрасными, как мы есть, мы выросли именно при нём. Нам есть и о чём пожалеть, вспоминая брежневский социализм (другого не видали)…
Морозным днём 7 ноября 1993 года через оцепленную милицией (и в ужасе оцепенелую после расстрела Белого дома) Красную площадь сопровождаемая недоумёнными взглядами и приветственными кликами стоящих в очереди к Мавзолею Ленина людей, к сакральной кремлёвской стене двигалась небольшая процессия не слишком трезвых и не слишком молодых людей. Они несли два венка с красно- и чёрно-золотыми лентами. На одной было написано: «Леониду Ильичу – от куртуазных маньеристов». На другой – «Спасибо за наше счастливое детство!». Венки были возложены по назначению (телехронику искать в архиве Владимирского телевидения). Думаю, эта процессия спасла честь своего поколения.

Александр СЕВАСТЬЯНОВ

Обсудить на форуме

Старая шинель

Анализ эпохи Л.И. Брежнева в нынешней дискуссии «ЛГ», насколько я понимаю, должен помочь обществу, и прежде всего правящему классу, извлечь определённые уроки. Потому здесь чрезвычайно важно по возможности придерживаться исторической правды.
С одной стороны, если весь этот период мазать только чёрной краской, то для молодёжи будет непонятно, как общество могло не только жить, но и созидать, творить при таком режиме. А для старших поколений, умом и трудом которых творились эпохальные открытия, создавался мощный ракетно-ядерный щит, строились фабрики и заводы, прокладывались стратегически важные дороги, находились и обустраивались полезные ископаемые, это будет вообще оскорбительно. Тем более что постсоветская Россия пока живёт только за счёт советского «капитала»… С другой стороны, если только петь осанну той эпохе, тогда будет совершенно не понятно, почему же брежневский «развитой социализм» рухнул, как карточный домик, при первом же ветерке перестройки, похоронив под собой вторую в мире сверхдержаву. Валить же всё на Горбачёва и его окружение, на Ельцина и на подрывную деятельность Запада – не вполне серьёзно.
«Брежневизм» с точки зрения политической истории есть реставрация. Что означает переход государственной власти в руки политических представителей старого порядка. То, что происходило в период правления Никиты Хрущёва, было революцией, направленной на демонтаж сталинизма как экстремистского течения в марксизме. И то, что Хрущёв, как говорится, наломал немало дров и часто доводил ситуацию до абсурда, в данном случае принципиального значения не имеет. Как и то, что в глубине души он сам оставался сталинистом и нередко действовал по-сталински, взамен культа Сталина насаждая свой собственный. Потому, выдвигая ему на смену Леонида Брежнева, номенклатура хотела избавить себя от многих хрущёвских нововведений, например от той же ротации кадров, чтобы безбоязненно оставаться у власти, ничего не меняя ни в экономической, ни в политической системе. И Брежнев действительно делал всё возможное, чтобы угодить номенклатуре. За счёт резко подскочивших цен на нефть на мировых рынках пошёл в гору импорт продуктов и товаров широкого спроса, что, понятно, приветствовалось и рядовыми гражданами. Именно тогда он заявил, что только сумасшедший может быть недоволен социализмом.
Однако крупный государственный деятель, коим некоторые величают Брежнева, это прежде всего тот, кто способен предложить и реализовать такую программу преобразований, которая в максимальной степени способна мобилизовать ресурсы страны. Это может быть и вывод страны из кризиса, и преодоление отставания в жизненно важных областях, и осуществление перехода с одних рельсов общественного развития на другие, и прорыв в новое качество бытия. Крупного государственного деятеля всегда отличают нестандартные подходы к решению любой задачи. Он не может быть эпигоном по определению. Например, Рузвельт выводил Штаты из глубочайшего кризиса ещё никем не проторенными путями – не с помощью либеральных макроэкономических мер (которыми, к слову сказать, нас так перекормили пустоголовые либералы), а через госрегулирование. А Дэн Сяопин поставил на службу этой цели саму компартию, которая, став фактически госструктурой, постепенно изживает себя как коммунистическая.
Что же касается Брежнева и его окружения, то они, образно говоря, так и не вылезли из старой ленинско-сталинской шинели, сшитой к тому же по чужим лекалам. Только поистине крайне ограниченный человек не понимал, что мировая революция – утопия. Как и коммунизм. Что раздираемое противоречиями «социалистическое содружество» – фикция. Что уступающий капитализму по эффективности экономики и качеству жизни граждан развитой социализм – миф. Что соотношение сил меняется и не в пользу «мирового социализма»… Что должен был бы делать крупный государственный деятель в этих условиях? Брать курс на постепенное сворачивание внешнеполитической экспансии, как это сделал мудрый Дэн, примирение с Западом на почве отказа от марксистских мифов и провозглашения принципа плюрализма общественных систем. «Брежневцы» же продолжали твердить о преимуществах социализма над капитализмом, о неуклонном расширении зоны социализма и т.д. В ущерб собственной стране бросая огромные средства на помощь «революционным» народам и странам. А вместо того, чтобы после создания уже за пределами возможностей страны огромного ракетно-ядерного потенциала остановить гонку вооружений, они сами нередко её провоцировали, не отдавая отчёт в последствиях. У брежневского руководства был дефицит видения даже ближайшего будущего собственной страны и мира в целом.
При этом Брежнев хорошо усвоил причины падения своего предшественника. Он выстроил такую властную вертикаль, что практически на всех ответственных постах в партии и государстве находились преданные ему люди. Все те, кто был талантливее его или кому он лично не доверял, изгонялись из власти. Он зажал прессу, успевшую глотнуть воздух плюрализма при Хрущёве, «дал пряник» какой-то части журналистов и творческих работников, резко поднял роль пропаганды (пиара в нынешних терминах). В итоге человек чуть выше средних способностей, не в меру честолюбивый, ловкий и на редкость удачливый усилиями корыстолюбцев, подхалимов и лизоблюдов неожиданно превратился в товарища Леонида Ильича Брежнева. Выдающегося и просто незаменимого государственного деятеля.
В этих условиях грубые просчёты и ошибки власти скорее были закономерностью, чем случайностью, как во внутренней, так и во внешней политике. Так, советник по национальной безопасности при президенте США Рейгане автор идеи «звёздных войн» Роберт Макфарлейн уже после распада СССР откровенно заявил российскому корреспонденту: «Люди считают, что «звёздные войны» – это система в космосе, а это экономическая стратегия, задуманная для того, чтобы разрушить экономику советского государства». По мнению многих аналитиков, ввод советских войск в Афганистан также был спровоцирован американскими стратегами для дальнейшего ослабления главного противника, в том числе и для дискредитации его в глазах мирового сообщества. Именно после этого Рейган называл СССР «империей зла». И даже Хельсинкские соглашения, как недавно признался один из ветеранов американской разведки, были задуманы с целью создания в Советском Союзе и других соцстранах диссидентского движения…
Жаль, что по-прежнему история мало чему нас учит. На деле у эпохи Брежнева (как последней стадии развития коммунистической утопии) и у либеральных реформаторов (как выразителей интересов сырьевой олигархии) много общего. А ведь для такой страны, как Россия, всё это грозит непредсказуемыми последствиями.

Алексей КИВА

Обсудить на форуме

Как уже сообщала «Литературная газета», в Историческом музее в Москве экспонируется выставка известного фото-корреспондента ИТАР-ТАСС Владимира МУСАЭЛЬЯНА «Генсек и фотограф».

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.  
E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"