ФорумСамиздат

Поиск по сайту

Архив рубрик:
Архив изданий:
  
Выпуск № 47
Главный редактор
Редакция
Золотой запас "ЛГ"
Политика
Общество
Литература
Искусство Телеведение

Свет фресок Дионисия - миру

Клуб 12 стульев
Клуб 206
Книжник
Действующие лица
ЛАД
О газете
Реклама
Распространение
Партнеры
Вакансии
Самиздат "ЛГ"
Фотогалерея "ЛГ"

Чат "ЛГ"

ЛИЧНОСТЬ

Он мир ловил и поймал

Грандиозная ретроспектива Родченко

В Центральном выставочном зале сегодня – «как в замечательном вымысле, во сне, до поражающей действительности мы открываем все чудеса фотографии».
Это слова Александра Родченко, сказанные им в 1934 году в статье, а скорее, манифесте «Фотография – искусство». Такое же название получила уникальная, поражающая воображение выставка, организованная музеем «Московский дом фотографии» и представляющая творчество не только, несомненно, главного отечественного мастера «светописи», но и одну из узловых фигур всей нашей культуры ХХ столетия в максимально широком охвате.
Экспозиция приурочена к 115-летию со дня рождения Родченко (появившись на свет 23 ноября 1891 года, он всю жизнь отмечал свой день рождения по старому стилю; на первый взгляд странная причуда для певца нового строя, меняющегося времени и обновлённого человека, коим он традиционно числится, – но только на первый). К почти совпавшим с ним по времени 50-летием со дня смерти. И, наконец, к первому юбилею самого МДФ, который на протяжении всех десяти лет своего существования ежегодно проводил выставки фотографа, целенаправленно и поступательно открывал его архив, проводил над ним вместе с наследниками колоссальную исследовательскую и техническую работу – и, по справедливости, вполне бы мог именоваться Московским домом фотографии имени Родченко.
Каждая из двух других дат по нынешним временам вроде как не является оправданным поводом для крупномасштабных, официально узаконенных торжеств в чью-либо честь. Но не в случае Родченко. «115» – хорошая цифра. В отличие от юбилейно полностью «закруглённых» в ней есть футуристическая, «лефовская» угловатость, подвижность, динамика. Маяковский – один из ближайших товарищей, соратник по «левому фронту искусств», партнёр по игре в маджонг – был бы доволен. А что до «50», то это не только полвека с момента ухода, но и полстолетия, в течение которых наше, да во многом и мировое фотоискусство осмысляет, наследует, существует, часто интуитивно, само того не подозревая, под знаком Родченко.
Всячески использует – как отдельные приёмы, наработки, так и некоторые шедевры в чистом виде, причём нередко весьма беззастенчиво, в сугубо «практических» целях (чего стоят все эти бесконечные рекламные воспроизведения знаменитого снимка Лили Брик с рукой-рупором).
Питается сегментами его волшебного объектива.
Силится превзойти, будучи до зубов вооружено уникальными достижениями научно-технической мысли (куда там против них, казалось бы, универсальной камере «Иохим» 9х12 с объективом «Бертио», воспетой в песнях узкоформатной «Лейке» и даже «жилетному Кодаку» для рулонной плёнки шириной 4,8 см). Старается.
… И не может.
Родченко до наших дней остаётся – можно со значительной долей уверенности утверждать – непревзойдённым не столько даже по причине его совершенно феноменальной, беспримерной «полижанровости». Он, как теперь принято говорить, равно убедителен и в «постановочном» студийном портрете, и в на бегу схваченной уличной жанровой сценке, и в неизменно величественном – будь то природа, или городская среда, или индустриальные виды – пейзаже, и в одухотворённо бликующем натюрморте, и в беспредметной, абстракционистской «фотограмме», и в утилитарном газетном фоторепортаже.
Он велик даже не по той причине, что подобно всякому великому живописцу прошёл в своём творчестве через несколько чётко разграниченных «периодов» и во всяком из них умел достичь степеней виртуозных – период фотомонтажа и формотворчества, конструктивистский период, период большого стиля, период пикториальный… Другое дело, что смена стиля не всегда диктовалась внутренней потребностью, но порой грозовой переменой общественно-социальных ветров или даже гневно одёргивающими окриками сверху.
Но отсюда – он велик вдвойне.
И не в изощрённом мастерстве кроется главное непреходящее достоинство фотографа Родченко. Хотя этот творец, кажется, вовсе не имел проходных работ: практически любой, взятый наугад снимок физически привораживает взгляд, заставляет влезать в него с головой, может рассматриваться, фигурально говоря, часами. Это относится как к хрестоматийным вещам, например портретам Маяковского, незабываемым «пионерам», «прыжкам в воду», «лестницам» и «балконам» из серии «Дом на Мясницкой», так и к совсем неизвестным кадрам: циклу «Уличная торговля», снятому в 1928 году в районе Сретенки, или «фотосессии» вырезанных из бумаги забавных фигурок для детской книжки Сергея Третьякова «Самозвери», осуществлённой совместно с Варварой Степановой – женой, другом, верной спутницей жизни почти на всём её протяжении.
Всего этого богатства – и многократно растиражированного, и экспонируемого впервые – в изобилии на выставке в Манеже. Даже с некоторым избытком, «усугублённым» тем, что перед нами, в подавляющем большинстве своём, не репродукции, а «штучная» авторская печать, что, как говорится, есть совсем другой коленкор. В какой-то момент неминуемо ощущаешь перенасыщенность мощной визуальной информацией. Сюда, по уму, нужно приходить не один раз.
Но продолжим наши умозаключения относительно уникальности художественного мира и манеры. Всё дело в том, что в отличие от многих и многих ловких, лихих и высокоодарённых он не просто останавливает мгновение, но пробует его на ощупь, «на язык, на вкус, на цвет», оценивает, деконструирует.
Не просто закрепляет на плёнке отдельно взятую картину мира, но «говорит с эпохою», вступает с ней в сложный предметный диалог, разворачивает широкую историософскую перспективу, обращённую и в будущее, и в прошлое.
Вот откуда его «фирменные» головокружительные ракурсы, все эти «сверху вниз да снизу вверх» – так проще чувствовать, ловить, а потом переносить на фотографическую бумагу неостановимый ход времени.
И никакой он – если видеть, а не просто смотреть – не воспеватель строя, не пафосный вития и уж тем более не лакировщик действительности. Просто человек, всегда желавший быть с веком наравне, проникающийся его токами. Но при этом, даже испытывая вслед за ним необоримое стремление к переустройству сущего, он оставался прежде всего наблюдателем, хроникёром, летописцем. Достаточно бросить взгляд даже не на исполненный духа подлинной трагедии беломорско-балтийский репортаж (кажется, что фотограф разглядел в строительстве канала куда большее, нежели братья-писатели), а на тех же физкультурников на Красной площади. За первым планом коллективной бодрой демонстрации силы и здоровья просвечивают и нелепость, и комизм, и в конечном счёте обречённость идеи.
Родина у Родченко ровно по стихотворной формуле: убогая-обильная-могучая-бессильная. Безукоризненная разве что по части духа, культуры, творчества.
«Фотография – искусство». Ценность этого постулата, наверное, ещё больше возросла в наши дни, когда каждый третий всегда вооружён камерой своего телефона и вся магия былого таинства, священнодействия улетучилась, оцифровалась.
Однако доживи этот вечный и неуёмный экспериментатор до XXI столетия, он – можно не сомневаться – восторженно и безостановочно щёлкал бы окружающую жизнь маленькой кнопкой компактного мобильника.

Александр А. ВИСЛОВ

Из серии «Дом на Мясницкой». 1925

На строительстве Беломорско-Балтийского канала. 1933

А. Родченко на стадионе «Динамо». 1935

 
  ©"Литературная газета", 2003;
  при полном или частичном
  использовании материалов "ЛГ"
  ссылка на old.lgz.ru обязательна.  
E-mail web- cайта:web@lgz.ru
Дизайн сервера - Антон Палицын  
Программирование сервера -
Издательский дом "Литературная Газета"