(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Cовместный проект Евразийская муза

Отрывки из романа «S Золотой рыбы»

ПРОЗА  МОЛДАВИИ

Сергей СУЛИН                                                                                                                                                                    

Уроки высшего пилотажа

Птенец с вытянутой руки жены перебрался на её плечо и оттуда посматривал на нас своими чёрными, словно бусинки, глазами. Потом нахохлился и стал требовательно орать, широко открывая клюв.

– Таша! Ташенька кушать хочет!

Олсе взяла в губы кусочек хлеба и предложила сороке. Та повертела головой, что-то благодарно процокала и быстрым движением выхватила «червячка» у своей приёмной матери.

– Подросла девочка, – умилился я. – Вчера ещё из пинцета кормили, а завтра, глядишь, покинет «родительское гнездо», хвостиком только нам помашет.

– Ну, может, не так скоро? – жалобно глянула на меня жена. – И летать она ещё совсем не умеет.

– А пора бы!

– Пора, – вздохнула, задумавшись, Олсе. – Ладно, буду сама её учить!

– ?!

– У меня, между прочим, удостоверение инструктора по лётному делу. Я уже двух птиц на крыло поставила!

И, обращаясь к Ташке, она с энтузиазмом скомандовала:
– Лети!

Птенец в недоумении покосился на неё: мама явно шутит. Да разве ж Ташка умеет летать? И зачем это вообще нужно? Ведь совсем-совсем скоро у неё облетят перья, и она станет настоящим человеком! Это пока клюв по краям ещё жёлтый, Таша обитает в картонной коробке, а со временем будет жить рядом с родителями, сидеть за одним столом и ходить за ручку на прогулки, на зависть этому голубоглазому пушистому типу, который не сводит с неё внимательных глаз.

Возбуждённым стрекотом сорочонок сообщил об этом Олсе. Та погладила несмышлёныша по чёрной головке и сказала:
– Глупенькая Ташка. Крылья – не для красоты. Ты рождена для полёта! Ну-ка, давай, попробуй.

Жена повела плечом. Сохраняя равновесие, сорока забила крыльями.

– Молодец, правильно! Ещё разок.

Таша обиженно защёлкала клювом.

– Так ничего не получится, – заметил я. – Она не понимает, чего ты от неё хочешь.

– Сейчас поймёт, – пообещала Олсе. Она подошла к окну и подсадила сорочонка на штору. Цепляясь коготками, Ташка проворно вскарабкалась под самый потолок и там устроилась на карнизе. Жена, стоя рядом со мной, интенсивно замахала руками. Вертя головой, птенец с явным интересом наблюдал за ней то одним, то другим глазом, но попыток повторить странные действия не предпринимал.

– Так не летают! – авторитетно заявил я. – Ты стоишь на месте.

Размахивая «крыльями», Олсе стала носиться по комнате, то и дело забираясь на диван и «спархивая» с него. Помогая, я тоже стал «летать», демонстрируя фигуры высшего пилотажа. Птенец от удивления раскрыл клюв: «А мама, кажется, – того!.. Да и папа как будто тоже!»

Когда, запыхавшись, мы наконец остановились, жена с сожалением констатировала:
– У ребёнка аэроносифобия.

– У него просто нет стимула, – поразмыслив, заявил я и, сбегав в палисадник, притащил несколько улиток.

– Таша! – позвала Олсе ласково наше вечно голодное чадо. – Кушать, кушать! Лети к маме!

Увидав любимое лакомство, сорочонок закричал от восторга и, не удержавшись, свалился с карниза. На полпути к полу, где, плотоядно улыбаясь, её сторожил сиамец Тиль, Ташка, заполошно замахала крыльями, «зацепилась» за воздух и, к нашему неописуемому восторгу, пролетев несколько метров, оказалась у «мамочки» на голове…

«Ма!»

Глядя в окно на проплывающие облака, Олсе снова и снова повторяла слова молитвы. Она лежала под капельницей на высокой больничной койке. От напряжения её лицо заострилось и побледнело. Переодетый в бирюзовые стерильные халат, колпак и бахилы, я стоял рядом и беспомощно наблюдал, как убывает жидкость из перевёрнутой колбы. Обернувшись, жена заметила моё полуобморочное состояние и вымученно улыбнулась, пытаясь меня подбодрить…

Наконец наступил этот удивительный августовский день – такой долгожданный и тревожный! «Звоночек» раздался в четыре утра, когда мы, как обычно, работали. Я – устроившись за мольбертом, а Олсе – склонившись над рукописью. Внезапно на словах: «А как тебе эти стихи?» – она охнула и растерянно сообщила, что у неё, кажется, началось. С этих слов события завертелись в ускоренном темпе: последние распоряжения, торопливые сборы, гонка на такси по залитому утренним солнцем пустынному городу. От всей этой суматохи в памяти остались лишь радостно-панические глаза жены в зеркале заднего вида да бодрый голос радиодиктора, предсказавшего, что герой сегодняшнего астропрогноза, Лев, должен наконец-то представиться обществу.

И вот теперь «мы» рожали.

Прослушав курс молодого отца и получив вместе с «дипломом» право находиться рядом со своей половинкой в роддоме, я наивно полагал, что готов ко всему, но, когда схватки усилились и терпеливая Олсе закричала, – не выдержал и в панике заметался по пустынным коридорам, с ужасом прислушиваясь к воплям и стонам, доносящимся из соседних палат. Врач, принимавшая роды у очередной «мамочки», велела не волноваться. Всё, оказывается, шло по плану. Проклиная бездушную «повитуху», я вернулся к любимой, которая, кусая от боли руки, просила у Бога, а также всего человечества в лице знакомых, друзей и родственников, прощения и мужественно пыталась дышать «по системе». С ужасом взирая на жену, я, перед лицом всех пращуров и потомков, полностью взял на себя всю вину за происходящее и заранее согласился с любым наказанием.

…Решившись на рождение ребёнка, этот непопулярный нынче в нашей среде поступок, мы с самого начала серьёзно подошли к делу: безропотно сдали все полагающиеся анализы и тесты, а я, памятуя о своём «чернобыльстве», даже прошёл унизительную процедуру проверки способности к отцовству. В Центре матери и ребёнка, куда я заявился, скрепя сердце, молоденькая лаборантка, внимательно изучив меня под микроскопом и непрофессионально хихикнув, дала положительное заключение. Получив таким образом медицинское «благословение», мы с Олсе усердно занялись прививкой молодого саженца, с нетерпением ожидая результатов наших многочисленных экспериментов…

Олсе опять закричала. Казалось, её живот живёт своей собственной жизнью – непостижимой, напряжённой, неудержимо стремящейся наружу. На этот раз врач не заставила себя ждать. Уложив роженицу в кресло – нечто среднее между троном и пыточным стулом, она ощупала наш живот и, как опытный суфлёр, стала подсказывать:
– Глубокий вдох… Частое дыхание, хорошо, хорошо… Начнём тужиться. Тужься… Стони… Хватит! Теперь молча дыши… Молодец, умница… Отдыхаем… отдыхаем…

У моей девочки от тяжёлой работы на лбу выступили капли пота. Успокаивая, я обнял её за плечи и внезапно севшим, чужим голосом стал горячо нашёптывать в ухо:
– Ты грандиозный поэт, Олсе! Ты тако-ой поэт! Да Ахматова и Цветаева тебе в подмётки не годятся.

– Дура-ак! – простонала Олсе, скосив на меня потрясённый взгляд и сбиваясь с дыхания.

– Дыши!!! – заорала врачиха. Она белым сугробом нависала над «сценой», и по её репликам я смутно представлял, что там происходит. – Ребёночек идёт хорошо… вдох… тужься… идёт великолепно… тужься… хорошо… выдохнула. Умница. Пошла… пошла… во-от… идёт, идёт, хорошо, хорошо…

Подсознательно следуя рекомендациям, и я напрягал мышцы и «регулировал» дыхание. А Олсе в это время кричала, вливаясь в общий хор бессчётных поколений женщин, совершающих недоступный нам, мужчинам, подвиг, на который, не спросясь, обрекла их Природа.

Наконец показалась солнечная макушка ребёнка, по телу роженицы прошла волна цунами, и прибой выбросил плод в бережные руки «повивальной бабки».

– Девочка!!!

– Девочка! – заворожённо повторили мы с Олсе.

Представление состоялось! Грянули фанфары, фонтанами забили разноцветные фейерверки, пространство взорвалось аплодисментами.

«Господи, почему она такая фиолетовая?» – мелькнула у меня мысль. Голова закружилась, и всё поплыло…

Способность соображать вернулась, лишь когда помогавшая при родах сестра, перерезав пуповину, вдруг засмеялась:
– Смотрите, а у неё палец обсмоктан! Проголодалась, должно быть, за девять-то месяцев.

Но я видел ясно лишь синие марсианские глаза дочери, очарованно глядящие на этот Мир. Моя «аэлита» хлопала длиннющими ресницами и хранила загадочное молчание.

Я зачем-то стал судорожно пересчитывать ей пальчики. От волнения сбивался и начинал заново. Их количество каждый раз менялось.

Неожиданно подала ревнивый голос Олсе, о которой на мгновение все позабыли:
– Да покажите же, наконец! Я тоже хочу Её видеть.

Сестричка положила уже начавшую розоветь новорождённую на опавший живот матери. Детка ткнулась носом в тугую ещё грудь и внятно произнесла:

– Ма!

Статья опубликована :

№43 (6247) (2009-10-21)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
0,0
Проголосовало: 0 чел.
12345
Комментарии:

Сергей СУЛИН


Выпуски:
(за этот год)