(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Общество

Неразвенчанные иллюзии

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ТЕМЕ

Александр МЕЛИХОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

«Либо водка опрокинет культурную революцию, либо культурная революция победит водку», пророчествовал тов. Бухарин, но схватка, однако, длится до сих пор.

Страсть опьяняться была присуща даже самым высокоинтеллектуальным и героическим культурам. У Платона есть упоминание, что добродетельные люди в Аиде будут награждены вечным опьянением. Пьяные оргии Римской империи расписаны многократно, но при этом Тацит разглядел в чужом глазу древних германцев тот позорный факт, что они способны пить целый день и целую ночь. Храбрые викинги мечтали вечно бражничать в Валгалле, освещённой блеском мечей, в компании бога Одина, который вообще пил без закуски. Но был ли известен этим воинам и бражникам алкоголизм как физическая и нравственная деградация? Они ведь трусов топили в грязи и могли казнить бойца, прибежавшего по тревоге последним…

Чем внимательнее учёные изучали жидкость, в Средние века именовавшуюся «вода жизни», тем меньше полезных свойств они в ней обнаруживали, но её потребление всё росло и росло. В начале XX века лондонский рабочий тратил на выпивку пятую часть своих доходов (петербургский – четверть), хотя ещё в 1720 году была попытка ударить по пьянству антиалкогольным Джин-актом. Питейные же расходы тогдашних немцев превосходили государственный бюджет. Энгельс объяснял алкогольные увлечения рабочего класса в Англии, разумеется, капиталистической эксплуатацией: «Пьянство перестаёт быть пороком, ответственность за который падает на его носителей». Поэтому при социализме пьяницы несли уже личную ответственность в лечебно-трудовых профилакториях (кто эксплуатировал вольных германцев, остаётся тайной).

Люди всегда лучше видят соломинку в чужом глазу: с XVIII века по Европе гуляла поговорка «Пьян, как швед». Может быть, именно поэтому к концу XIX века на весь мир прогремела «готенбургская» (гётеборгская) система: водку полагалось пить лишь с горячей закуской, с которой только и должна была взиматься прибыль; взыскивать алкогольные долги воспрещалось; распивочные должны быть просторными и светлыми и располагаться вдали от ярмарок, воинских учений и т.п. С 1919 года «готенбургская система» была заменена системой Братта – знакомой нам талонами: около четырёх литров на семью в месяц. Нечто в этом же роде практиковалось в Норвегии, Финляндии. В ответ, естественно, росла контрабанда, но катастрофических последствий с массовыми отравлениями, с организованной армией бутлегеров, к счастью, не возникло. Но говорило это лишь об относительной зрелости населения и относительной неподкупности контролирующего аппарата.

В начале XIX века Соединённые Штаты Америки стояли на первом месте по потреблению рома, а общеамериканское общество трезвости возникло в Бостоне почти одновременно с восстанием декабристов. Однако после первых успехов воцарилось уныние. В середине века по Америке прокатилась волна «женских крестовых походов», варьирующих методы воздействия от публичных рыданий до погромов распивочных (без завоевания женщинами политических прав едва ли состоялась бы и грядущая победа «сухого закона»). Приблизительно тогда же многие штаты попытались загнать зелёного змия в аптеки, чтобы выпускать его оттуда исключительно для медицинских и технических нужд. В итоге пьянство скрылось в семью, в тайные притоны (Джек Лондон вспоминал, как его зазывали выпить в парикмахерские и мебельные магазины), расцвели подкуп, контрабанда, отравления суррогатами – незнакомы нам здесь, пожалуй, лишь продающиеся на улице полые трости с пинтой доброго пшеничного виски.

Авраам Линкольн, после Гражданской войны подписывая спасительный для бюджета закон о высоких налогах на алкоголь, опасался, что эта мера будет «похуже рабства». Но одним из главных аргументов в пользу отмены глухих запретов был признан всё же моральный ущерб: массовая привычка к нарушению закона представлялась тогдашнему обществу более опасной, чем алкогольные злоупотребления (при этом в 1883 году был принят закон об обязательном преподавании в школе специального антиалкогольного курса). Однако в результате ряда политических комбинаций 20-е годы в США сделались эрой «сухого закона», так знакомой нам по гангстерским фильмам. А унылая статистика уже к 24-му году зафиксировала почти прежнее число задержаний в пьяном виде и отравлений алкоголем, конфискацию полумиллиона литров «аква виты», арест 68 тыс. бутлегеров…

К слову сказать, полный запрет спиртного впервые был испытан Исландией в 1913 году, но вскоре был отменён под давлением Испании, пригрозившей отомстить за свои вина отказом от исландской рыбы. Виноделы всегда стойко боролись за счастье не только собственных народов: по условиям Версальского мира разрешалось ввозить в Германию алкогольные «произведения почвы» на льготных условиях; в 1907 году Франция угрожала отказать русскому правительству в кредитах, если оно позволит принять «сухой закон» финляндскому сейму.

Сама Россия перед Первой мировой войной стояла на 16-м месте в мире по потреблению абсолютного алкоголя – около 3,5 литра на душу (на первом месте была Франция – 23 литра) и даже по водке лишь на 8-м месте – 6,25 литра (чемпионка Дания выпивала 10,5 литра пятидесятиградусной водки на душу). Правда, если исключить детей, магометан, евреев и тому подобную непьющую публику, то душевое потребление водки подскакивает под 30 литров. А если взглянуть на количество ежегодных смертей «от опоя» на 1 млн. населения, то во Франции их окажется лишь 11, а в России – 55. В Петербурге за появление в пьяном виде задерживалось ежегодно 50–60 тыс. гуляк, а в более многолюдном Берлине – в 10–11 раз меньше. Мы всегда любили пить с размахом.

С тех пор как святой Владимир отверг магометанство знаменитым афоризмом «Руси есть веселие пити, и не можем без того быти», Русь пронесла это веселие и через церковные проклятия, и через царские указы. Есть свидетельства, что ещё Иван Третий закрыл корчмы по Москве, а его преемник Василий позволил бражничать в специальной слободе лишь слугам великого князя да иностранцам (чуть не приписалось: «в валютных барах»). Овладев Казанью, Иван Грозный исключительно для опричников завёл на Балчуге «царёв кабак», по образцу которого начали заводить кабаки и в других городах, искореняя частный сектор (в отличие от татарских кабаков еды там не полагалось). Как утверждает автор «Истории кабаков в России» И.Г. Прыжов, появление таких питейных домов отзывается на всей последующей истории народа.

Монастырям, правда, разрешалось курить вино «не для продажного питья» – «таких не заповедью надо смирять, а кнутом прибить». И в XIX веке «высшего чину духовным людям» разрешалось лишь «отдавать питейные их домы и винокурни» в аренду, но не торговать самим. Зато высшая власть сама многократно жаловала духовенство казённым вином.

Право держать кабак было важной разновидностью и дворянских «кормлений». Указом 1756 года винокурение дозволялось дворянам для домашнего употребления, но строго по чину: от 1000 вёдер в год чинам первого класса до 30 – чинам класса четырнадцатого. Указом же 1758 года по тысяче вёдер в год собственной выкурки даровалось гофмейстерине, статс-дамам и фрейлинам. На каждый кабак как источник дохода был положен свой «оклад» (планировалось от достигнутого), выборным кабацким головам и целовальникам предписывалось «питухов не отгонять», а в случае недобора шли на правёж сначала они сами, а если взять с них ничего не удавалось, то их избиратели: праветчиков ставили босиком у приказа и, покуда не отдадут долг, поочерёдно били палкой по икрам, занимаясь этим ежедневно, кроме праздников, по часу в день, но не долее месяца. Однако иногда битьё продолжалось с утра до вечера, и здесь могло пригодиться гуманное исключение из закона: дворяне и бояре могли выставлять вместо себя своих людей. Посредством правёжа кабацкие сборы дожимались даже при Екатерине.

Правительства всегда раздирались между желанием искоренить вредоносный порок и желанием на нём заработать. В первые годы крутой и аскетичной советской власти водка в ресторанах подавалась исключительно в чайниках (см. Зощенко). За первое полугодие 1923 года было конфисковано приблизительно 75 тысяч самогонных аппаратов и возбуждено около 300 тыс. уголовных дел (примерно по 5 аппаратов и 20 дел на тысячу крестьянских дворов). По прикидкам Госплана, в том же году население Дальнего Востока и Закавказья потребило около 24 млн. вёдер двадцатипятиградусного самогона. (Виной всему были, разумеется, кулаки и подкулачники.) Было подсчитано, что фабричная «выкурка» потребовала бы в семь раз меньше зерна, не говоря уже о потерянных налогах. В итоге тов. Сталин констатировал: «Мы не можем пойти в кабалу к западноевропейским капиталистам… Тут надо выбирать между кабалой и водкой, и люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках, жестоко ошибаются».

С 1925 года было решено положиться на то, что пьянство отомрёт само собой вслед за уничтожением эксплуататорского строя и культурным ростом народа, а покуда в 1925–1926 годах на душу в рабочей семье пришлось 6,15 литра водки в год («класс – он тоже выпить не дурак»), а на прочее городское население – примерно
3 литра. Кое-кто пытался завлекать рабочих в клубы «товарищескими беседами за кружкой пива», так что самому тов. Троцкому пришлось разъяснять культпросветработникам, что отвлекать пивом от пивных всё равно что изгонять чёрта дьяволом. Либо водка опрокинет культурную революцию, либо культурная революция победит водку, пророчествовал тов. Бухарин, но схватка, однако, длится до сих пор.

И всё-таки одна важная победа, мне кажется, одержана: народ выпивает, но уже почти не воспевает алкоголь, а это значит, что вино из пленительного культурного символа превратилось в скучный, как выражаются наркологи, «адаптоген», опасное обезболивающее для нестойких душ. По крайней мере в нынешней поэзии не припоминается обновлённого – «Подымем бокалы, содвинем их разом!»…

Да и в пушкинскую пору гусарский культ Вакха уравновешивался культом Марса и Венеры – культом храбрости и любви, абсолютно несовместимым с алкогольной деградацией. Это и есть самый надёжный победитель алкоголизма – захватывающее дело, с которым алкоголизм несовместим. Деромантизация пьянства, с робкой надеждой констатирую я, в значительной степени уже произошла. Мне кажется, пьянством уже не бахвалятся, не принимают его за удаль.

Но если я даже и впадаю здесь в чрезмерный оптимизм, то по отношению к наркотикам розовых иллюзий у меня гораздо меньше: наркотики не просто употребляют – их романтизируют, видят в них некую «крутизну», а со стремлением молодёжи быть крутой бороться гораздо труднее, чем с пороками по-настоящему всеми презираемыми. И вот в этом пункте, на мой взгляд, и таится самое слабое место антинаркотической пропаганды.

Мне случалось (хотя и очень немного) видеть фильмы, изображающие страшные последствия наркотиков (ломки, язвы…). Но ведь если показать медсанбат, картина окажется ничуть не менее устрашающей, и, однако же, романтическая молодёжь, несмотря на риск, всё равно тянулась и тянется к «подвигу». Потому что «подвиг» – это действительно красиво!

И по этой же самой причине нужно показывать, что наркотики – это не просто смертельно опасно, но ещё и омерзительно. Лично я по крайней мере в своём антинаркотическом романе «Чума» напирал не на ужасное, которого, впрочем, всё равно хватает, но на отвратительное: отупение, злобность, отсутствие даже тени взаимопомощи, взаимное крысятничество, обмеривание, выколачивание самых мизерных долгов, включая мнимые…

Демонстрировать это можно и документальными, и художественными средствами, но если документальные в какой-то слабой степени всё-таки используются, то художественные (то есть самые сильные) практически не задействованы. Более темпераментный публицист мог бы даже вопросить: «Что это – глупость или измена?», но лично я думаю, ни то и ни другое. Отчасти равнодушие, сосредоточенность на ближайших служебных проблемах, но ещё более чума рационализма, непонимание того, что стремление ощущать себя красивым – не менее важная человеческая потребность, чем корыстолюбие. И если мы хотим сделать какое-то явление отталкивающим, то нужно прежде всего уничтожить окружающий его романтический ореол.

Фёдор ЕВГЕНЬЕВОднако убить романтику по силам лишь другой романтике, убить художественный образ по силам лишь другому образу. Но искусство-то как раз меньше всего задействовано в борьбе с наркотической субкультурой…

Как, впрочем, и во всякой иной практической деятельности. Сегодняшняя культурная политика даже социально активных художников обрекает на столь когда-то порицаемый девиз «Искусство для искусства». Неужели нашей культурой и в самом деле руководят такие прожжённые эстеты?

Обсудить на форуме

Код для вставки в блог или livejournal.com:

Неразвенчанные иллюзии

«Либо водка опрокинет культурную революцию, либо культурная революция победит водку», пророчествовал тов. Бухарин, но схватка, однако, длится до сих пор.

КОД ССЫЛКИ:

Статья опубликована :

№45 (6249) (2009-11-11)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,5
Проголосовало: 4 чел.
12345
Комментарии:
13.11.2009 22:26:26 - Игорь ШУМЕЙКО пишет:

статья Мелихова

И.Шумейко Текст двойного назначения… … и таковым надо признать статью «Неразвенчанные иллюзии» Александра Мелихова в «Литературной газете». По добротной фактурной плотности текст – прекрасная референтная записка, справка, шпаргалка для выступления госдеятеля любого уровня, особенно «… в свете актуальных государственных целей, прозвучавших недавно в речи Президента страны… поставленных задач…» и проч. - тут уж поверьте человеку, работавшему когда-то в госдумовском Экспертном совете по алкогольной политике. Цифр тут – не длинные колонки, колом обычно стающие в глотках, а именно столько, сколько нужно, сколько можно успеть озвучить (и уяснить) в «актуальном докладе», и цифры тут отобраны интереснейшие… - Россия перед Первой мировой войной стояла на 16-м месте в мире по потреблению абсолютного алкоголя — около 3,5 литра на душу (на первом месте Франция — 23 литра) и даже по водке лишь на 8-м месте — 6,25 литра (чемпионка Дания выпивала 10,5 литра пятидесятиградусной водки на душу)… - Этот факт (16-е место в мире), наверняка вам попадался, и скорее всего в статьях по линии «борьбы с очернительством». Итак, «русское пьянство» - миф (ложь, гнусная провокация, идеологическая диверсия…) – сколько уже контрпропагандистов приводило эту цифру и успокаивалось, «большое дело сделано, очернительству бой дан (и выигран)». А вот Мелихов чего-то не успокаивается, и тянет далее цепочку арифметических действий: - Правда, если ис¬ключить магометан, евреев и тому подобную непьющую публику, то ду¬шевое потребление водки под¬скакивает под 30 литров. А ведь действительно, вычесть из знаменателя среднеазиатские, поволжские «души потребления», точнее «души НЕпотребления», - и тут наше статистическое благополучие перед лицом Даний, Франций, Англий – сразу испаряится. (Единственно непонятно - вычитание евреев - кажется, вполне пьющих статистических единиц). А. Мелихов продолжает: - А если взглянуть на количество ежегод¬ных смертей "от опоя" на 1 млн. населения, то во Франции их ока¬жется лишь 11, а в России — 55. В Петербурге за появление в пьяном виде задерживалось ежегодно 50—60 тыс. гуляк, а в более многолюд¬ном Берлине — в 10—11 раз мень¬ше. Мы всегда любили пить с размахом. В россыпи интересных фактов и первый полный запрет спиртного (Исландия, 1913г.), и угроза Фран¬ции (1907): отказать русскому правительству в кредитах, если оно позволит принять "сухой за¬кон" финляндскому сейму., То есть, даже грядущая война и интересы Антанты («Сердечного согласия») – пасовали перед интересами алко-торговыми, так сказать «Желудочного согласия». Справедливо упомянут период нашего максимального успеха в борьбе с пьянством в «первые годы крутой и аскетичной советской власти», и причины смены вектора: - В итоге тов. Сталин констатировал: "Мы не можем пойти в кабалу к западноевропейским капиталистам... Тут надо выбирать между кабалой и водкой, и люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках, жестоко ошибаются". Уверен, даже для специалистов, «людей в теме» будет интересен и свеж (и убийственен) такой аргумент против самогоноварения: подсчитано, что фабричная "выкурка" потребовала бы в семь раз меньше зерна. И настолько убийственен (семикратная разница в КПД!), что хочется тут приостановить автора, попросить, потребовать, подробностей, ссылок, справок – ведь в 7 раз больше сырья уходит, кто бы подумал! Интересен и экскурс в американский 19 век: … "женских кресто¬вых походов", варьирующих методы воздействия от пуб¬личных рыданий до погромов рас¬пивочных (без завоевания женщинами политических прав едва ли состоялась бы и грядущая победа "сухого закона"). При¬близительно тогда же многие штаты попытались загнать зелено¬го змия в аптеки, чтобы выпускать его оттуда исключительно для ме¬дицинских и технических нужд. В итоге пьянство скрылось в семью, в тайные притоны (Джек Лондон вспоминал, как его зазывали вы-пить в парикмахерские и мебель¬ные магазины), расцвели подкуп, контрабанда, отравления суррога¬тами — незнакомы нам здесь, по¬жалуй, лишь продающиеся на ули-це полые трости с пинтой доброго пшеничного виски. Авраам Линкольн, после Граж¬данской войны подписывая спаси¬тельный для бюджета закон о вы¬соких налогах на алкоголь, опа¬сался, что эта мера будет "похуже рабства". Хороша такая реплика: главным ар¬гументом в пользу отмены глухих запретов был признан мо¬ральный ущерб: массовая привычка к нарушению закона представлялась тогдашнему обществу более опасной, чем алкогольные злоупотребления- (вспоминается наш «правовой нигилизм»), и честертоновски-элегантный итоговая максима, уже мелиховская: «Правительст¬ва всегда раздирались между жела¬нием искоренить вредоносный порок и жела¬нием на нем заработать». Но и все эти констатации, рутинные справки и диковинные факты – лишь одно из назначений этой статьи. Ведь после обстоятельного анамнеза, автор переходит к диагнозу, а еще выписывает и рецепт: - Мне случалось видеть фильмы, изображающие страшные последствия наркотиков (ломки, язвы…). Но ведь если показать медсанбат, картина окажется ничуть не менее устрашающей, и, однако же, романтическая молодежь, несмотря на риск, все равно тянулась и тянется к подвигу. Потому что подвиг — это действительно красиво! И по этой же самой причине нужно показывать, что наркотики — это не просто смертельно опасно, но еще и омерзительно. Лично я, по крайней мере, в своем антинаркотическом романе «Чума» напирал не на ужасное, которого, впрочем, все равно хватает, но на отвратительное: отупение, злобность, отсутствие даже тени взаимопомощи, взаимное крысятничество, обмеривание, выколачивание самых мизерных долгов, включая мнимые… Остается надеяться, что интересные факты, иронический стиль изложения – не заставит забыть, что в руках читателя – еще и «реальный», действительный рецепт (и вроде пока – не просроченный, рецепт который можно «отоварить»). Да, президент может использовать эту статью в очередной беседе с киношниками, просящими денег. Но и «рядовой отец» потенциального наркомана, алкаша (тоже просящим у отца денег, но возможно на иные цели) – он так же не без пользы заглянет в эту статью Александра Мелихова.

13.11.2009 15:01:10 - Сергей Станиславович Костин пишет:

...вот завтра похмелюсь... И завяжу!

Г-ну Мелихову привиделась "важная победа" /это лишь непохмелённым Костиным "кажется"/ - не воспевает алкоголь пьющий народ, а только лечит "нестойкие" свои души. Как тут не уронить слезу, не стукнуть лбом в тарелку с тёртой редькой, не взвыть про утёс, мороз и княжну, что сгинула в тёмных водах Бузана от жестокой руки нетрезвого атамана... Нет, г-н Мелихов, не от того плачет русский человек, что водочку по поводу и без повода тянет. А от того, что угробили державу, растоптали в нём, что передавалось и хранилось из поколения в поколение, за что предки животов своих не жалели. И всё с его, русского человека, подлого умолчания. Потому и гордиться нечем и "воспеветь" нечего. За что "поднимать бокалы"? За новую яхту Абрамовича? Или "сполоснуть" цены на бочку нефти? Ведь "алкогольный подвиг" он только тогда не от дьявола, а когда свершил человек не только для себя более чем мог и лишь Бахус ему в помощь забыться от нечеловеческих трудов.... Алкоголь - наркотик, штука опасная и коварная. Но избавиться от него нельзя. Горячительные напитки не только часть нашей культуры. Спирт присутствует в организме каждого живого организма уже как результат брожения при пищеварении. Вопрос в количестве и в качестве, и здесь имеются и механизмы и рецепты. Но другие наркотики совсем "другое дело". И рассматривать их привлекательность с точки зрения "красоты", как это предлагает г-н Мелихов, значит поливать огонь бензином. Наркотик, даже употребляемый в некой "красивой" атрибутике, не добавлает ему никакой дополнительной "привлекательности" ввиду её ничтожности по сравнению с эффектом самого наркотического опьянения. Никакие призывы: " не колись, а то козлёночком станешь", действенного эффекта не дадут. Нет такой низости, до которой не мог бы опуститься человек ради очередной дозы. Запрет и самые строгие репрессии в части распространения и употребления наркотиков - единственная альтернатива катастрофе. И писать об этом должны люди, которые видят "предмет" не не только в качестве "нравственной" проблемы. А рассматривают её не иначе, как часть своей жизни. Только такому может поветить, кто ещё не сделал рокового шага.


Александр МЕЛИХОВ


Выпуски:
(за этот год)