(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Читать или жить?

ОБЪЕКТИВ                                                                                                                                       

Лев ПИРОГОВ

Александр Морев. «Изгои»: Повести    и рассказы. – М.: Вагриус, 2009.

Игорю Фролову

Заспорили мужики: пересказ содержания – это нищета критики или просто тупость?..

Если позволите.

Бывают вещи, которые надо объяснять, а бывают – которые объяснять не надо. Вот, например, молоко. Оно бывает по 50 рублей за литр, а бывает по 28 (цены московские). Что по 28 лучше – объяснять не надо, это и так понятно. А то, что лучше по 50, потому как «социальный лифт» (тогда как по 28, напротив, удар по почкам и антисанитария), это приходится объяснять. Для этого нужна «критика».

Или вот искусство. Раньше, когда художники рисовали в основном сражения или голых женщин, критика была не очень нужна. Любой хам (королёк, купчишка) сам мог себе по вкусу выбрать картину. То ли дело теперь…

Я это всё к тому, что молоко по 28 до сих пор бывает в природе, а произведения Александра Морева как раз из тех, что сами говорят за себя, и пересказом их не сильно испортишь. Вот только два из них.

Повесть «Ультиматум Ляпикова». Нормальный мужик Егор Ляпиков (самогон пьёт, не чудик) спьяну заснул в сугробе, а кот приблудный стал царапаться, разбудил. И втемяшилось Егору, что это душа его. Пить бросил, зачудил, всё с котом этим тетёшкается.
Другого пути «повстречаться с душой» у
него пожалуй что не было: вместо церкви и прочих надстроешных излишеств в селе – магазин. Хозяйка его (а также молочной фермы, половины колхоза и – посредством магазинной водки – всех колхозных душ) убивает кота, Егорову душу. Фирма (магазин) стремится к естественной монополии: почто кот изгадил магазинщицкие цветочки?

Ляпиков подаёт на магазинщицу «заяву»: жестокое отношение к животным, до года принудиловки. Вся деревня с удовольствием идёт в свидетели, потому что мироедшу не любят.

И тут уже она становится героиней повести. Беженка с двумя детьми, мужа убили, старшему три годика, младшей два, жила у родственницы, та выгнала осенью с детишками. Так её председатель колхоза нашего на дороге и подобрал:
«…Вначале проехал мимо, но чем дальше отъезжал, тем назойливей перед глазами маячила увиденная картина: чемодан на обочине, ребятня на нём, один другого меньше; ветер, злой, промозглый, – какой всегда бывает в октябре, так и треплет яркие шарфики на детишках. Чуть в стороне женщина, голова опущена, смотрит не то под ноги, не то в себя пытается заглянуть. Сын с дочерью сидят молча, совсем не канючат, терпеливо ждут, что решит мать. На первой же развилке Солдатов развернулся и погнал назад».

Я плакал на слове «шарфики».

Дальше понятно: колхозники ждут зарплаты, а она согласна взять землёй, коровой с колхозной фермы. У колхозников убывает, у неё прибывает. Те-то сперва настроились её жалеть, как оно у русских людей принято, но она не дала: «я отработаю» всё бубнила. Ну они и плюнули – отрабатывай. Год у всей деревни в батрачках ходила, в очередь на неё бабы у магазина записывались: кому постирать, кому что. Потом, когда она посчитала, что отработала всё до последней дарёной кастрюли, люди аж растерялись как-то: самим теперь стирать, что ли… А та ещё богатеть пошла. Удивительно ли, что Данишевскую (такая, с подвывертом, была у неё фамилия) не любили?..

Прознав про заявление, мироедша закрыла магазин на ремонт – опля.

Сельчане почесали затылки и свидетельства свои позабрали, водка дороже. И на Ляпикова давят: забери заявление, козёл! А то самого, как кота…

Тот, понятно, насмерть за душу стоит. Дело за малым – чтоб проснулась эта самая душа в Данишевской. Не то быть беде.
И тут главным героем становится председатель колхоза – тот, что подобрал её тогда, Пётр Васильич Солдатов. Он один в селе любил Данишевскую: сперва как человека (вырастил же, в самое проклятое время не спасовала), потом как женщину, ибо мужчина же. Стал позволять себе. Она молчала, терпела, потом говорит: я вам, Пётр Васильич, дам, но при одном условии. Сразу потом пойду и всё вашей жене скажу. Он оторопел: чё ж не заранее? Она: а зачем, раз ничего не было? Вы человек хороший. Во как.

А жена председателева болеет, с палочкой ходит. И говорит мужу: помереть бы. Ты ещё справный мужик, у тебя вон теперь Люська есть (Данишевская то есть), мне за тебя не страшно. Заплакал тут Солдатов, в ноги упал к ней. Я тоже поплакал ещё раз…

В финале магазин открывается: пей, русский человек, гуляй, никто не умер.

Пронзительный рассказ «Подсолнуховый лес». Герой мальчиком-трёхлеткой должен был погибнуть, когда поезд эвакуированных попал под бомбёжку. Мать его погибла, а он нет. Попал в детдом, вырастили, стал жить. И вдруг пробило: приснился сон, как малышом заблудился в подсолнухах. Поле-то огромное, а он маленький совсем человек. Кто-то тогда вывел его, а он не помнит, мучительно не помнит, кто. Помнит только лес, из которого ходу нет.
И жизнь становится для него таким лесом. Он вербуется на целину, потом на Дальний Восток, живёт как в бреду: утром встал, пошёл на работу, вечером лёг. Мимо жизнь какая-то, иногда он её замечает, чаще нет (мы больше него понимаем, как и почему меняется эта жизнь). Умирает уже «в наше время», видит подсолнуховый лес и слышит мамин голос: сыночек, иди сюда. Это она тогда вывела.

Он идёт за нею – туда, где должен был оказаться семьдесят лет назад, да и оказался, наверное, а всё им якобы прожитое: стены построенных им домов, то расцветающие детскими колготками, то проваливающиеся гнилыми окнами, яростный стройотряд, собрание акционеров, – ерунда всё это. Было две точки: ребёнок потерялся и ребёнок нашёлся – а между ними сон, морок.

Не дай Бог этого ничьим детям.

Ну и последнее. Пишет автор совсем плохо. Его герои обожают «повышать голос» и «задавать вопросы», вместо обычного «в этот день» спотыкаешься о подобострастно-протокольное «в этот день недели».

Однако все эти плохо рассказанные истории почему-то очень легко представить рассказанными хорошо. Может быть, потому, что это ХОРОШИЕ ИСТОРИИ.

Они пробуждают хорошие чувства.

В конце концов продираются же миллионы людей сквозь не самое безукоризненное письмо Дарьи Донцовой. Почему я должен быть «лучше», а на самом деле слабее их?

Потому что у меня «вкус»?

Разве «вкус» – это то, что лишает воли?

Скажем, если я рассчитываю переменить свою жизнь, доскрестись до души, должен ли я прислушиваться исключительно к тем, кто «делает мне приятно», или должен уметь благодарно принимать пинки от тех, кто нисколько о моём комфорте и моих привычках не беспокоится?

И нет ли высшего назначения «вкуса» в умении преодолеть его?

Статья опубликована :

№19 (6274) (2010-05-12)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,6
Проголосовало: 5 чел.
12345
Комментарии:

Лев ПИРОГОВ


Выпуски:
(за этот год)