(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Приближение к истине

РАКУРС С ДИСКУРСОМ

Юрий Бондарев считает, что смысл искусства – открывать извечную тайну Бытия и человека

РИА «Новости»Год назад отметил 85-летний юбилей замечательный русский писатель, классик военной прозы Юрий Васильевич Бондарев, перу которого принадлежат такие шедевры, как «Батальоны просят огня», «Горячий снег», «Последние залпы», и многие другие. На исходе века автор создал произведения, посвящённые осмыслению нравственных проблем отечественной интеллигенции, – романы «Искушение», «Непротивление», «Бермудский треугольник». В настоящее время, несмотря на солидный возраст, писатель активно участвует в жизни общества, пишет и размышляет о судьбе России. В 2009 году вышло полное собрание литературно-философских эссе «Мгновения», которые Бондарев создаёт не одно десятилетие. В канун Дня памяти и скорби Юрий Васильевич поделился с «ЛГ» своими взглядами на современную литературу, искусство и политику.

– Юрий Васильевич, во время Великой Отечественной войны многие национальности Европы и России сплотились, чтобы победить фашизм. Что вы сегодня думаете о национальном самосознании в России и в мире?

– Социалистическая цивилизация уже целое столетие занимает всемирное историческое место. Культура России не прошла мимо прошлых эпох, острых политических катаклизмов, бед и обретений. Наоборот, она усвоила, использовала неизменные закономерности моральных истоков, общечеловеческие аксиомы в движении к высшей истине, к справедливости, доверчивее всего приближаясь к мысли, что над каждым из нас звёздное небо, а в груди – нравственный закон.

И наверное, не один я часто думаю: «соотечественник» – «соевропеец»? Нет ли в этом вопросе иррационального противоречия между Востоком и Западом? И тут же начинаю вспоминать мысли замечательного немецкого писателя Томаса Манна, который признавался, что чувствует себя чем-то очень немецким, хотя в литературном отношении находится под интернациональным влиянием, в плане же личном – неинтернациональным донельзя. Другой немецкий писатель утверждал, что в культуре немца четыре пятых – это европейское достояние, что единство европейского мира легко почувствовать в Азии или в Африке.

И наконец, приходит на память высказывание англо-канадского писателя Хью Гарнера о том, что Канада всегда была адом для литераторов; ему постоянно приходилось и приходится боязливо отступать перед рекламной популярностью английских и американских авторов. Канадские редакторы и издатели убеждены в превосходстве англичан и американцев в настоящем и в будущем. Да, у такого национализма действительно глубокие корни.

– Как вы определяете жизнь в её взаимосвязи с литературой?

– Сумма непредвиденных случайностей, важных и мелких событий, общественных явлений, внезапных природных стихий, ожидаемых и миновавших нас катастроф, затем как бы короткая радостная облегчённость и успокоение составляют загадочную, никем до конца не познанную человеческую жизнь. Память и воображение рождают литературу, рискую сказать – вторую действительность.

Как в жизни, так и в душе литературы бывает солнечное утро, но почасту её (душу) терзает ненастье. Не горит ли в ней мрачный огонь? Не злонамеренно ли его пламя, если оно пожирает совесть? Не свернул ли Сатана грешникам и завистникам шею, и они будто бы идут вперёд, а смотрят вкось и назад, видя мир в злобном, лживом перекосе? И всё-таки как бы ни была оболгана культура, надобно здраво верить, что «будет свет, и бысть свет».

– Что вы думаете о национальной принадлежности в литературе?

– В годину смуты и недоброго хаоса в искусстве следует брать в советники мужество и волю, чтобы сохранить святую чистоту и достоинство своей культуры. В Российской Федерации пишут на 42 языках, в Советском Союзе было 300 народностей, и каждая являла собой самоценность. Рядом с крупными именами русских авторов равно стояли писатели из национальных республик, объединённые талантом. За короткий исторический срок возникла единая, неделимая, многонациональная и многообразная литература, способная украсить любую художественную словесность мира независимо от того, в какой ряд сообразят поставить её риторико-прагматические теоретики – в национальный либо интернациональный.

В нашем сознании – мы это хорошо знаем – неповторимый Гомер неотделим от Древней Эллады; Стендаль, Флобер и Мопассан – от Франции; Бернард Шоу – от Англии; Марк Твен, Драйзер, Хемингуэй – от Америки; Толстой, Чехов, Шолохов, Бунин – от России; Шевченко – от Украины; Янка Купала – от Белоруссии; Туманян – от Армении; Шота Руставели – от Грузии; Ян Райнис – от Латвии… Эти художники, верные глубинному философскому осмыслению жизни, выразили время и национально-интернациональные качества собственного народа.

– В чём для вас смысл искусства?

– Всё прочнее убеждаюсь, что смысл искусства в том, что оно пытается открыть извечную тайну Бытия и человека. Как инструмент в серьёзном произведении должны присутствовать две вещи, несущие мысли и чувства, – интрига и интерес. Если данным ему талантом художник приоткрывает занавес хотя бы маленькой тайны, – это знак интриги. Если он погружается в жизнь решительнее, резче, глубже, вот тут уже появляется интерес. Стало быть, интрига должна перерастать в интерес самого автора и читателя. Это неразделимо. И возникает страстное желание раздвинуть занавес шире – и узнать, и познать. Вы помните тайну улыбки Моны Лизы? Или взгляд матери на ребёнка в прекрасной картине русского классика живописи Аркадия Пластова «Мама»?

В майские дни торжества нашей высочайшей Победы мне не раз приходила навязчивая мысль: что мы чувствуем перед братской могилой солдат-сотоварищей и могилой одного человека, погибшего среди огромного поля России? Здесь недостаточно одного сострадания. Здесь уже властвуют вопросы о верности, судьбе и вечности. Искусством занимаются по духовным законам неисчерпаемого интереса к человеку и тому миру, в котором живёт, страдает и не так часто бывает  счастлив он.

Кто-то из западных писателей на международной дискуссии в Берлине спорил со мной, доказывая, что слова о роли человека обретают смысл, когда его с головой погружают в иронию, так как развлечение и скука ежевечерне борются между собой, вытесняя думы о недостигаемых звёздах. Поэтому, мол, только разрушение любимых героев, правил и стилей классики приводит к большому искусству, а вопрос мировоззрения не имеет никакого отношения к качеству произведений.

В Америке же нобелевский лауреат прозаик Сол Беллоу на встрече со мной сказал с подчёркнутой искренностью: «Если читатель считает, что он (Беллоу) потерял разум, то я с этим абсолютно согласен. Писатели должны указывать на смутность чувств в нашем подсознании, а не на реальность, потому что реальность – ложь, так как лжив и человек».

– Что вы скажете о светлой и тёмной доминантах в творчестве и об оттенках художественного выражения?

– Нет смысла повторяться и поднимать умственную пыль вокруг истины и лжи, спорить, что есть писатели, которые патологически ищут и видят только сумеречное и чёрное в общении людей, а иные ищут и видят в человеке лишь обнадёживающее светлое. Тут господствует надежда. Как говорится, свет и тьма, добро и зло – вечные противоположности земной сущности: и то, и другое – «предметы литературы». Равнодушие и тупое безразличие – недруги правды; даже сумрачные раздумья не свойственны им.

В природе существует неисчислимое количество переходов от светлого к тёмному. Красками художник может изобразить до четырёхсот отличий и оттенков. Кроме того, нельзя изобразить реальный цвет солнца – ослепнешь, глядя на него. Можно достигнуть неземной красоты в описании любви, но порой это недостижимо в изображении природы. Мы, очевидно, не полностью ощущаем, что красный и чёрный цвета – самые главные, самые интенсивные цвета в жизненном пространстве.

– И каким же образом работают эти цвета?

– Художественная интеллигенция всего мира постоянно находится в этих двух цветах, которые и разделяют, и объединяют её. Слова Иоанна Богослова «Поступающий по правде идёт к свету» подтверждают, что прочность самой крепкой морали зависит от самого слабого звена, коли заменяется цвет. Интеллигенция, к которой, вероятно, принадлежу я, считает, что возрождение, обновление и спасение России, то есть премудрый порядок, может быть там, где пребывает народное правление. Мы не запамятовали, что шли к социалистической цивилизации, а значит, к чистой истине, имя которой – социальная справедливость.

Недруги вожделеют раздавить Россию, как стекло, каблуком, для иных американо-европейских политиков загадочная, непредсказуемая Россия и «варвароподобные русские» в крайней степени опасны, коварны и – не европейцы. В то же время заметно тлеющий, конфетно-рекламный со всем своим внешним фальшивым комфортом Запад давненько уступил традиционно влиятельное место мощному Китаю, при этом включив в параметры жизни многие социальные достижения России.

– Интересно, как вы воспринимаете тенденции современного модерна?

– Что касается искусства, особенно западного модерна, то знакомство с ним подсказывает определить его как вербосонию, а именно звучащую нелепость разноприродной «конкретной поэзии»: стул есть стул, любовь есть секс… Поэзия в духовной прелести божественного назначения утратила поэзию. К этому грустному наблюдению надобно добавить, что каждая четвёртая книга, выпущенная в США, – зачастую внелитературное явление. Вообще нынешнюю литературу можно сравнить с архитектурой, в которой безоглядно разрушаются замечательные памятники зодчества и утверждается бесстилевой стиль казарменных коробок, тоскливый одноликий стиль бетона, стекла, дылдообразных круглых башен – стиль, возникший вследствие ленивого воображения архитекторов или попросту отсутствия у них творческой дерзости.

– Что вы в целом думаете о современной русской литературе?

– Если вглядеться с пристальным вниманием в родную литературу, то вряд ли охватит восторг от её явного потускнения за последние двадцать лет. От тоскливого отсутствия серьёзных романов, похоже, закончивших взлёт в 1985 году и растерявших всё естественное, горькое и радостное, предельно жизненное, яркое, сильное, что составляло славу её и любовь читателей в нашем отечестве и далеко от него. Мы утратили читателей, мы потеряли славу самой читающей страны. Мы теперь не вправе убеждённо назвать Россию хорошо просвещённой и образованной страной, что в оценке истории значительнее и выше экономики. И это грозит общей отсталостью и оглуплением русского народа.

– Как бы вы оценили политическую и экономическую ситуацию в России последних десятилетий?

– Разборный 2005 год, точнее, отвратительное время расчленения писательского имущества, и октябрь расстрельного 93-го разъединил интеллигенцию, ясно выказав лица противостоящих сторон, строй их мыслей, веру и неверие в аксиомную силу справедливости. Но, несмотря на разномыслие конфликтующих сторон, страстно хотелось бы убедиться, что творческий человек не двоичен в позиции моральных правил, что литература не мания grandiosa, не клиника самолюбий, зависти и вражды и не суета сует. Нет, пожалуй, надобности напоминать имена известных боевитых «интеллектуалов», чрезвычайно неприятно выглядевших то ли озлобленными пророками, сверх меры громкоголосыми в непрерывном возбуждении от эпидемии корыстолюбия, то ли похожих на изваянные из гипса скульптурные фигуры в цезарском наряде после завоёванной потом, кровью и страданиями долгожданной свободы. Свобода эта оказалась разнозначна и без края многозначна в безнравственных заявлениях, опрокидывая в ямы клеветы и оговора величайшую державу, её прошлое, причём разбивая лоб в пресмыкании перед пахнущим материальной выгодой настоящим.

– Как же в этой жестокой игре оценить роль писателя и вообще как определить смысл человеческой жизни?

– Однако «Всё пройдёт, всё… Всё изменится и от костей наших не останется ничего. Но если в наших произведениях есть хоть крупица настоящего искусства, они будут жить вечно» (Лев Толстой). Быть может, всему своё время, а каждый новый день похож на прошедший? Так ли это? Что ж, ряд людей считают, что стоит напрочь отвергнуть терпение, ожидание и надежду и в бездумной беспечности проживать не оглядываясь короткую жизнь. Ведь она, коротенькая жизнь, не что иное, как путешествие в непрочном самодельном самолёте с ограниченным запасом топлива. Более того – умиление человеком обманчиво, о нём надо судить по делам его, а суемудрие и суесловие литературы о нём отвергать до гнева, презрительного смеха и слёз.

Нет, настоящее искусство, по мудрейшему Толстому, словно «солнце взошло, и человек видит свой путь и не может хвататься за то, что не даёт ему благо».

Вера в благо – знание и познание окружающей нас во всей неисчерпаемой сложности жизни.

Беседовала Елена СЕМЁНОВА

Обсудить на форуме


Код для вставки в блог или livejournal.com:
  РИА «Новости»

Приближение к истине

Юрий Бондарев считает, что смысл искусства – открывать извечную тайну Бытия и человека.

КОД ССЫЛКИ:

Статья опубликована :

№25 (6280) (2010-06-23)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,6
Проголосовало: 5 чел.
12345
Комментарии:
26.06.2010 18:08:00 - Валентин Иванович Колесов пишет:



Приятный человек, и тоже Толстого уважает. Но - очень много слов. И все хорошие.


Елена СЕМЁНОВА


Выпуски:
(за этот год)