(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Хорошо бы собаку купить

ОБЪЕКТИВ                                                                                                                                                                                            

Анастасия ЕРМАКОВА

Тимур Кибиров. Лада, или Радость: Хроника верной и счастливой любви: Роман. – М.: Время, 2010. – 196 с. – (Серия «Самое время!») – 3000 экз.

О своём романе – первом прозаическом опыте – Тимур Кибиров сказал так: «Написал то, чего мне лично не хватало в нашей прозе. Речь идёт, конечно, не о художественных достоинствах текста, а о его направленности, грубо говоря, идеологии». Чего же не хватало досточтимому мэтру, спросите вы. Отвечу, несмотря на последующие за этим снисходительно-ироничные улыбочки: не хватало доброты, не хватало преданности, не хватало любви. А ещё того, чего не хватало и не хватает до сих пор вообще всей мировой литературе, – положительного героя. И что же, ухмыльнётесь, так вот прямо он всё это взял да и создал? Неужели ему удалось?..

Представьте себе – удалось.

Сентиментальная история, пастораль – так определяют многие критики роман Кибирова. Сюжет, дескать, простенький, да ещё к тому же – что уж совсем неприлично – счастливый конец.

Вроде бы всё и так. Но только на первый взгляд.

Героев немного: главная героиня, обаятельная дворняга Лада, хозяйка её, тот самый положительный герой, настоящая удача автора, старушка Александра Егоровна; соседка её по деревне Колдуны Рита Сапрыкина, прозванная Тюремщицей за своё не очень светлое прошлое; алкаш и балбес добродушный Жорик, на протяжении всего повествования фонтанирующий неприличными шуточками; неизвестно откуда взявшийся (автор сам признаётся в своём неведении по этому поводу) мигрант Чебурек и спасший Ладу фельдшер Юлик. Остальные лица – эпизодические. И сюжет в самом деле не витиеватый: дворняга Лада, навязанная Александре Егоровне съехавшими на зиму в город соседями (где псина была дорога только одному человеку – девочке Лизе), постепенно привязывается к старухе, а та – к ней. Так вот и живут немногочисленные обитатели в вымирающей русской деревеньке, неспешно переваливая из одного времени года в другое… Серьёзных событий происходит только два: появление среди коренного населения Колдунов приблудного Чебурека и нападение зимой на старуху волков, от которых спасёт её верная Лада, за что сама изрядно пострадает.

Неужели перед нами прямо-таки чистый реализм? И это у поэта-концептуалиста? Конечно, нет. Кибиров есть Кибиров.

Точнее сказать – это роман, написанный одновременно в двух системах координат. Прямое повествование о горестях и радостях обитателей Колдунов – в реалистической, а рефлексия автора по поводу собственного текста со всевозможными, в основном литературоведческого характера отступлениями, – в постмодернистской.

На мой взгляд, повествование получилось сильное. Может, потому, что я не меньше, чем автор, люблю собак, но надо отдать должное – текст сам по себе обаятелен и остроумен. Симпатичны и все главные герои (что, согласитесь, бывает редко), и образ рассказчика, и образ автора. Последние два Кибиров то сближает практически до полного слияния, то намеренно разводит. Что же касается сентиментальности, которой автор ничуть не стыдится и работает с ней как с мощной эмоциональной доминантой, столь драгоценной в эпоху пересмешников и как бы в пику самому себе, это чувствительность, идущая не от наивности восприятия (эдакая барышневая восторженность), а от безошибочного угадывания силы воздействия душещипательного текста про старуху и собаку на читателя. Как верно отметила Наталья Иванова: «Наивность, чувствительность и даже, прошу прощения, банальность – лишь первое и, безусловно, спровоцированное автором впечатление, первовкусие».

А какое же послевкусие? А такое, какое должно быть после чтения хорошей книги: крепкая спайка преодолённой печали и ещё не до конца осознанной радости, – катарсис, возникающий от таких, например, мест: «Так вот они и сидели, и пели, и смеялись за полночь в крохотном кубрике бестолкового человечьего тепла и слабого света посреди морозного мрака, ничем, в сущности, не ограждённые от тьмы, кромешной и вечной. Ведь жизнь наша с вами ничем существенным не гарантирована, держится ведь действительно на честном слове, на том самом Пречестном Слове».

По Кибирову, собака – существо, сумевшее остаться гармоничным и чистым, таким, каким было от сотворения мира: «А если уж говорить с последней прямотой и не боясь (чего уж теперь бояться) вызвать глумливые насмешки, то надо признаться, что я вообще уже давно подозреваю, что собака – единственное из живых существ, которое после грехопадения и изгнания наших пращуров из рая, когда всё мирозданье изменилось таким катастрофическим образом, было оставлено Вседержителем практически без изменений, дабы человек, глядя на неё, припоминал тот блаженный, разрушенный по его неразумению и гордыне мир...»

Излюбленный приём Кибирова – обнажение приёма. Ну например. Есть две главы, под названием «Ретардация» и «Всё ещё ретардация». То есть намеренная задержка в развитии сюжета в самом интересном месте, а именно – когда Лада, покусанная волками, лежит бездыханная, и читатель мучается тревогой: спасут или нет? Писатель – непостмодернист применит этот приём, не ставя читателя в известность, а постмодернист скажет: «Видите, здесь у меня ретардация, и я вам об этом честно говорю». Делается попытка преодолеть устаревший приём путём его обнажения – перед читателем как бы распахиваются двери в мастерскую писателя: дескать, заходи, не стесняйся. Он заходит, а тут ему и не думают сообщать о висящей на волоске жизни бедной собаки, а предлагают поразмышлять вместе с автором о Блоке или о Ходасевиче, в частности, о его стихотворении «Входя ко мне, неси мечту», разбору этического содержания которого посвящена целая глава. Кибиров, споря с Ходасевичем, утверждает ценность той самой «маленькой доброты», кою Владислав Фелицианович предлагал «оставлять в прихожей» и быть «либо ангелом, либо демоном». Кибиров же утверждает, горячась, что из такой «маленькой доброты» и состоит большая и жить без неё на белом свете невозможно.

К каждой главе даны эпиграфы из стихотворений Державина, Сумарокова, Кантемира, Пушкина, Дельвига, Жуковского, Вяземского, Тютчева, А. Толстого. Предвидя, что читатель сочтёт эту страсть к эпиграфам чрезмерной, Кибиров в диалоге автора с читателем касается этой темы, иронично обыгрывая её. И когда читатель на законном основании возмущается: «Кто же это станет читать?» – автор отвечает: «Кому надо, тот и станет…» И в таком духе они препираются на протяжении шести страниц. В одной из таких глав-отступлений Кибиров сообщает, в чём цель его творения: «…Цель моя вполне традиционна и достохвальна – пробудить лирой добрые чувства, в частности вызвать или хотя бы выразить жалость… Всю эту нестерпимую жалость ко всяким обречённым старушкам и собачкам, к беззащитным лесам, небесам и загаженным тихоструйным водам, к ошалевшим от пьянства и бессмыслицы балбесам…»

Несмотря на некоторую перенасыщенность внесюжетными разглагольствованиями, цели своей автор достиг. Жалость вызвал. И к старушке, и к собачке. Ладу хочется расцеловать в холодный нос, а Александре Егоровне низко поклониться за её неприметную русскую святость, неистребимую в нашем народе, не религиозную, а простую человеческую ежедневную доброту, ту самую, «маленькую», неосмотрительно оставленную в прихожей многими из ныне живущих.

И, как уже говорилось, – happy and. Всё бы хорошо, но кое-что смущает. А именно – дальнейшая судьба русских персонажей (хотя, возможно, национальный акцент сделан автором непреднамеренно): старушка Егоровна так и останется жить-поживать в деревне вместе со своей драгоценной Ладой, довольствуясь нищенской пенсией, Жорик «при всех стараниях так никогда и не сопьётся по-настоящему». А вот для контраста судьба не русских героев: Чебурек глянется одной учёной даме из Института стран Азии и Африки, выгодно женится на ней, ничуть не смутившись своего альфонства; отец жены справит ему паспорт, и в итоге бывший мигрант приезжает в Колдуны на роскошной иномарке и дарит Жоре ящик водки – спивайся, дескать, дальше. А фельдшер Юлий, «полный еврейский юноша», вылечивший Ладу, станет светилом ветеринарии и «однажды за ним пришлют специальный вертолёт, чтобы он спас чем-то обожравшегося президентского ретривера».

Делайте выводы.

Статья опубликована :

№50 (6304) (2010-12-08)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 1 чел.
12345
Комментарии:

Анастасия ЕРМАКОВА


Выпуски:
(за этот год)