(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Библиосфера

«…никаких не хватит слёз»

ПАМЯТЬ

Игорь ПАНИН

Сегодня, когда вышел этот номер «ЛГ», исполнилось девять дней со дня смерти замечательного поэта Александра Александровича Роскова. Он попал под колёса мотоцикла на одной из центральных улиц Архангельска. Врачи диагностировали у него повреждение головного мозга и обильную кровопотерю. Несколько суток комы, и – смерть. Можно было бы пуститься в бесконечные разговоры о том, что трагическая гибель поэтов в России давно уже стала обыденным явлением, возмущаться тем фактом, что за рулём мотоцикла сидел человек без прав на вождение, или же досадовать на то, что Росков легкомысленно переходил улицу в неположенном месте, хотя и в пределах видимости пешеходного перехода. Теперь бесполезно искать виноватых и прикидывать – что было бы, если бы… Всё уже случилось.

Гораздо важнее, на мой взгляд, вспомнить о том, каким человеком, каким поэтом был Росков. Биография его ничем особенно не примечательна. Родился в 1954 году в деревне Диковской Каргопольского района Архангельской области. Окончил среднюю школу и техническое училище в Каргополе, служил в армии, долгое время работал плотником и печником. В 1989 году на Всесоюзном совещании молодых писателей в Москве был принят в Союз писателей, заочно окончил Литературный институт им. А.М. Горького. В последние годы редактировал несколько областных газет, часто публиковался в местной и центральной прессе, становился лауреатом различных премий. Он не был особенно известен в столице, но что тут поделать – мы ленивы и нелюбопытны, как заметил классик.

Впервые я познакомился со стихами Александра Роскова в начале 90-х, когда сам только-только пробовал рифмовать и увлечённо читал всё, что хоть как-то было связано с поэзией. Мне попался в руки поэтический альманах «Истоки» 88-го года выпуска, в котором Росков явно выделялся на фоне других стихотворцев. Его большую подборку «Стихи из деревни» предварял текст редколлегии – в нём говорилось, что этот никому прежде не известный поэт, безусловно, является открытием. И это было правдой… Такие тексты, как «Брёл апрель по задворкам России» или «Меня крестил наш каргопольский поп», запомнились сразу же, без какого-то усилия с моей стороны. В его стихах проглядывало что-то нетипичное для поэта-деревенщика, хотя написаны они были вполне в традиционной манере:

Всю эту осень я всё ждал чего-то…
И вот, под невесёлые дожди,
пришла Беда… И я открыл ворота.
Промолвил, усмехнувшись: «Заходи…»

Примерно через пятнадцать лет я случайно наткнулся в Интернете на знакомые мне стихи. Оказалось, что Росков жив и здоров, активно работает, издал несколько книг и хотя всероссийской славы не стяжал, но в своём крае считался непререкаемым авторитетом. Периодически мы обменивались с ним письмами, условились при случае встретиться в реале. Не довелось…

Наверное, Росков, вслед за Есениным, мог бы назвать себя «последним поэтом деревни». Только писал он не об «уходящей» деревне, но об ушедшей, позабытой всеми, спившейся, состарившейся, главным событием в которой становятся очередные похороны:

Вот деревня моя. Вот я.
Вот чужая стоит семья.
Вот покойника бледный лоб.
У избы незакрытый гроб.

/…/

Дни проходят. Летят. Бегут.
Фотографии берегут
искажённые горем лбы
и покойника у избы.
Над усопшим с тех самых пор –
синий крест, земляной бугор.
На погосте трава, трава
да ольховые дерева…

Это, кстати, из подборки в «Литературной газете» (№ 11, 2010). Невесёлые строки, но разве жизнь современной деревни может подвигнуть к написанию стихов, дышащих оптимизмом? Он искренне переживал за провинцию, стараясь увидеть положительное даже в самом обыденном, малоприглядном. Подразумевалось: если не плохо – уже хорошо. Особняком стоят стихотворные портреты его земляков – выдающихся в своём роде людей, народных умельцев, которые не только крышу перекрыть могут, но и блоху подкуют, если понадобится, да только вот не нужны они «большой» России, прозябают в нищете и уходят до срока. И получается, что писать о деревне сегодня – значит писать о погосте:

А на кладбище сельском
такая стоит тишина,
что звенит в каждом ухе,
и входишь в ворота с опаской.
Тихо здесь до того, даже слышно,
как трескает на
ещё свежих крестах голубая и синяя краска.

Где ещё можно встретить старых друзей,
как не там?

От оградки к оградке, от холмика
к холмику я
потихоньку пойду, осторожно куря
сигарету,
земляков узнавая на снимках…
И детства друзья
глянут вдруг на меня с аккуратных
надгробных портретов.

Цикл стихотворений «Памяти моих земляков», размещённый Росковым в Интернете, был проиллюстрирован фотографией сельского кладбища, заросшего, полузаброшенного. А в самих стихах поэт рассказывал, какими они были, его земляки, лежащие здесь, чем примечательны, называл их поимённо, увековечивал, можно сказать. Кладбищенская лирика – довольно распространённое явление в русской поэзии, но у Роскова таких стихов больше, чем у кого бы то ни было.

Он фактически пропел реквием по русской деревне, хотя писал и «городские», и отвлечённо-философские, и шуточные стихи. Однако главной темой для него всегда оставалась малая родина, окончательный возврат на которую был уже невозможен:

А я в деревне дома не построил,
хотя и жил там тридцать с лишним лет
и все её традиции-устои
впитал в себя. Но мне возврата нет
на родину – туда… Ну если кроме
проездом без заезда – только так…

Строки эти по мироощущению схожи с известными стихами Николая Дмитриева, в которых лирический герой боится приезжать в родную деревню, так как всякий раз его ждут там печальные новости: то лес вырубят, то речка пересохнет, то близкие люди изменятся до неузнаваемости. Но всё-таки Росков ехал:

Надоел мне город-глыба
и бетонная тоска.
Я в свою деревню прибыл,
на недолго, в отпуска.

Почти полвека назад Николай Рубцов написал:

Ах, город село таранит!
Ах, что-то пойдёт на слом!
Меня всё терзают грани
Меж городом и селом…

Вот и Роскова эти грани постоянно терзали. Только село давно уже «протаранено» и пущено на слом. Тут плачь не плачь, а изменить ничего нельзя, и Росков это прекрасно понимал:

…Если говорить всерьёз –
Родину мою оплакать
никаких не хватит слёз.

Может быть, поэтому и нет в его стихах патетики и чрезмерного надрыва, которые так свойственны творчеству определённой части патриотически настроенных авторов. У него всё проще, приземлённее и оттого – страшнее. Он сам прошёл трудный путь, переборов «зелёного змия» и побывав в своё время в психушке. Но выстоял, чтобы жить и писать. И он имел полное право сказать:

Душа народа поэтична –
не поэтичен сам народ.

Александр Росков был также прозаиком и журналистом, он написал довольно много – гораздо больше, чем успел опубликовать при жизни на бумаге. Но в первую очередь – это поэт. Его творчество ещё будет предметом изучения и споров. И искренне хочется верить, что итоговая книга стихов, куда войдёт всё лучшее из написанного им, будет издана приличным тиражом и попадёт на прилавки книжных магазинов. Может быть, эта книга не только обрадует любителей поэзии, но ещё и вновь обратит наше внимание на то, в каком положении находится русская деревня, что от неё осталось. А ведь мы очень редко думаем о провинции. Или не думаем вовсе.

Статья опубликована :

№25 (6327) (2011-06-22)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 2 чел.
12345
Комментарии:

Игорь ПАНИН


Выпуски:
(за этот год)