(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Своими словами

ПЕРСОНА

Екатерина ИВАНОВА, САРАТОВ

Марина Вишневецкая – лауреат премий журнала «Знамя» (1996, 2002), Ивана Петровича Белкина (2002), большой премии им. Аполлона Григорьева (2002). Рассказы входили шорт-листы премии им. Ю. Казакова (2000, 2001, 2002).

В творческой судьбе Марины Вишневецкой определяющую роль, без сомнения, сыграла книга «Кащей и Ягда, или Небесные яблоки. Опыты. Рассказы». Появление блистательных «Опытов» в творчестве Вишневецкой – это своеобразный итог поиска нужной интонации – интонации выговаривания правды до конца. Вишневецкая нашла эту тональность не сразу. Главная героиня рассказа «Опыт иного» У. Х. В. пытается осмыслить свою жизнь сквозь призму восприятия своей сестры: «Мне обидно, что мы до чего с ней разные такие, что я ни в чём понять её не могу. Так я что придумала? Я теперь коробку с фотокарточками беру <…> и так говорю себе: Лара – это ведь я, я – Лара!.. Вот такая Лара из меня никудышняя. А из неё Ульяна бы никудышняя вышла. Потому всякий человек на своём и стоит, что он на другое не дееспособен!»

Бытовые отходы
Зина, героиня повести «Вот такой гобелен», от природы, вернее от автора, наделена искоркой таланта, что и позволяет ей сохранить свою личность хотя бы от некоторых соблазнов. Пусть ей не удаётся создать нормальную семью, потому что её отношения с нелюбимым мужем, в общем-то, случайным человеком в её судьбе, нельзя назвать иначе как сожительством, но она смогла отстоять своё право быть матерью и не продать малолетнюю дочь богатой паре, склонной к преступным авантюрам. Зина в каком-то смысле личность исключительная, и эта исключительность подарена ей автором как палочка-выручалочка.

А если нет таланта и никто не протягивает тебе руку помощи из-за границы текста? Такова героиня рассказа «Бытовые отходы». Она «пошла по рукам» ещё в родном городе, а в столице окончательно стала «отходом». Её бьют, насилуют, словом, «доламывают», постепенно лишают человеческого облика. И её счастье, что у неё нет ни таланта, ни жизненного опыта, ни элементарно ума, чтобы осознать ужас своего положения. Но парадокс рассказа Вишневецкой в том, что он не об ужасе, а о первой любви, которая вырастает, как цветок на помойке, но ничем не отличается от цветов на клумбе, – такой же чистой, наивной, смешной, как влюблённость любой благополучной девочки 18 лет.

Рассказ «Бытовые отходы» написан от третьего лица, а кажется, что от первого, настолько достоверно Вишневецкая реконструирует речевой облик своей героини: «Ольга пошла в туалет и позвонила старшему брату сказать, что так потрясающе в её жизни ещё не было никогда, чтобы кабак и фонтан не снаружи, а прямо внутри, и чтобы в нём золотые рыбки, и чтобы один гость – риэлтер, другой мерчандайзер… «Ты себе понимаешь, кто такой мерчандайзер?» Но Юрик сказал: «Ты, бля, кончай гастроли, ну? я те, бля, урою, ты только приедь!» И Ольге от этого стало ещё веселей <…>. И она чисто матом ему сказала, пусть теперь другую дуру себе поищут, а у неё квартира в Москве и жених се­кьюрити, сам, кого захочет, того и уроет». Вишневецкая именно реконструирует внутренний монолог Ольги, а не даёт ей слова, главным образом потому, что это слово будет матерным. В тексте блестяще решена очень сложная задача: передать речь безъязыкого поколения. Как правило, поток брани передаётся «как оно есть», и разрушительная сила нецензурной лексики уничтожает всякий намёк на художественное осмысление реальности. Вишневецкая, напротив, даёт в тексте «островки» речи героев, погружённые в стихию авторского лирического начала, она проговаривает и договаривает за Ольгой то, что сама героиня не в состоянии произнести, но в состоянии почувствовать. «Бытовые отходы» страшнее, но и правдивее повести «Вот такой гобелен», а значит, эта история не напрасно была рассказана во второй раз.

Селище: место пусто
«Кащей и Ягда» – единственный роман Вишневецкой – стоит особняком в её творчестве. Странно, что для создания романного полотна Вишневецкая выбрала не один из социально-психологических сюжетов своей прозы, но условное эпическое время и условное фольклорное пространство. «Технически» Вишневецкая пытается в своём романе найти недостающее звено между несохранившимся «текстом» славянского язычества и русской народной сказкой. Очевидно, что роман для Вишневецкой – попытка кардинально сменить интонацию, играя на чужом эстетическом поле (в данном случае – «славянского» фэнтези), в каком-то смысле уйти от себя.

Перекинуть мостик от раннего творчества Вишневецкой к её неожиданному опыту, в общем-то, несложно. Бросается в глаза, что «Кащей и Ягда» – это попытка соединить две линии прозы – сказочную, в последней книге не представленную, и социально-психологическую. Очевидно, что и герои при всей экзотичности их судьбы во многом родственны другим персонажам прозы Вишневецкой. Прежде всего это касается Кащея, который ни в малейшей степени не напоминает своего фольклорного тёзку. Кащей – ещё один из персонажей писательницы, который отмечен печатью инакости. Он, пленник, человек не славянской внешности, чужой культуры и веры, реально играет вакантную роль Ивана-царевича и по совместительству культурного героя, уничтожающего чудовищ. Кстати, само чудовище, брат главной героини Жар (Змей Горыныч) в смысле чуждости персонаж ещё более колоритный, но совсем не страшный.

На первый взгляд, мир Селища (обобщённый образ некой праславянской народности) опирается на закон, обряд и ритуал, однако и то, и другое, и третье постоянно нарушаются. В данном случае важно не то, что происходят единичные нарушения правил, которые только подчёркивают незыблемость основ, а то, что так было изначально, что этот якобы патриархальный миропорядок основан на преступлении: сначала сына против отца, а затем – брата против брата. Отсюда внутренняя пустота этого мира и этого мифа. И если борьба Перуна с отцом вызывает в памяти известный сюжет древнегреческой мифологии, то смертоубийственная рознь Богумила, отца правящего князя и Родима, предательски убитого братом в Священной роще, звучит как смутное эхо истории Каина и Авеля.

Второй отзвук Священной истории, уже более явственный, относится к любовной линии романа. Дело даже не в том, что влюблённый в Ягду Кащей из божественного сада похищает запретный плод. Гораздо важнее, что, описывая любовь Кащея и Ягды, Вишневецкая рисует страшную духовную метаморфозу, уродующую душу и (со временем) тело героев, буквально превращающую их в чудовищ, обречённых вечно жить в аду нелюбви. Разве не таким же жалким чудовищем смотрится падший человек по сравнению с библейским Адамом?

Сказка про Адама и Еву
История Кащея и Ягды – это история Адама и Евы, облачённая в антураж народной сказки, но рассказанная… своими словами. «Своими словами» – так называется небольшой рассказ, можно даже сказать – этюд, открывающий книгу «Избранного» Марины Вишневецкой, в котором от имени Адама рассказывается история грехопадения. Два, казалось бы, не имеющих ничего общего в плане содержания текста демонстрируют удивительное интонационное единство. В обоих случаях Вишневецкая изображает реальность, пронизанную токами божественного присутствия, реальность, религиозную в своей основе, мир, в котором Бог и человек (в рассказе «Своими словами») или боги и люди (в романе «Кащей и Ягда») связаны явно и нерасторжимо. Конечно, в романе Вишневецкой ожившие боги языческого пантеона не являются метафорой или неким заменителем Бога истинного. Наоборот, языческий мир, представленный в романе, – это более поздний этап отпадения от Бога по сравнению с тем, который был зафиксирован (изображён) в рассказе «Своими словами». Ещё осталась смутная память о том времени, когда Некто говорил с человеком, но доступный миру Селища религиозный опыт – опыт общения с псевдобогами – не может заполнить эту духовную пустоту.

Внутренний конфликт романа, та тайна, которая до конца не проговаривается автором, но ради которой стоило пойти на литературный эксперимент по скрещиванию психологической прозы с фэнтези, – это тоска о беспредельном и милосердном Боге и явное его отсутствие в мире реконструированного язычества.

Роман закончен и не закончен одновременно. «Завершена» судьба главных героев, которые чисто технически загнаны в патовую ситуацию. Однако не завершена уже начатая метаморфоза этого мира. Мы застаём всех героев романа в состоянии скуки и ожидании перемен, но в чём они будут заключаться, никто не знает, однако смутные библейские ассоциации говорят о том, что это будет перемена веры.

«Жизнь нельзя объяснить!» – восклицает один из героев «Опытов» Вишневецкой. «Жизнь нельзя объяснить без Бога», – отвечает ему другая героиня. Искусство же находится где-то между этими двумя точками: хаосом бессмысленных явлений и ослепительным светом божественной истины. И Вишневецкая строит свой художественный мир, держа во внимании обе эти предпосылки, рисуя трагический путь современной Евы, помня о трагической вине Евы Эдемской.

Статья опубликована :

№28 (6330) (2011-07-13)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
0,0
Проголосовало: 0 чел.
12345
Комментарии:

Екатерина ИВАНОВА


Выпуски:
(за этот год)