(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Худо без добра

ПОЭЗИЯ

Юрий ЩЕРБАКОВ

14 июля Юрию Щербакову, астраханскому поэту, публицисту, прозаику, переводчику, исполняется 55 лет. Примите наши поздравления, Юрий Николаевич!

* * *
Неужто безмятежье – грех?
Хоть спорьте, хоть не спорьте,
А мысли, как нежданный снег,
Приходят на курорте.

И невесомые кружат
Над кисловодским парком,
Всерьёз одаривая март
Сомнительным подарком.

Лежит в аллеях тишина,
И благостность – на лицах…
Неужто прежняя страна
Уже не повторится?

На Хаме оборвётся нить
Или на добром Симе?
В России нашим детям жить
Иль впрямь – после России,

Когда мы дружно втопчем в грязь
То, что нам дали предки?
…Вон шишка тихо сорвалась
Навек с сосновой ветки.

Но для неё звучит «навек»
Совсем не словом чёрным.
Сосна – она не человек,
Разбрасывает зёрна.

Как будто мир не пьёт иуд
Предательского яда.
Взойдут ли всходы, не взойдут,
А только сеять надо.

* * *                                                                                                                                         РИА «Новости»
На Рождественском кладбище мама лежит.
И, как в жизни земной, прокатившейся было,
С батей всё на двоих – пополам, без обид,
Так теперь на двоих без обид и могила.

На Рождественском кладбище вновь тишина.
И, как делала мама вот здесь же когда-то,
Я на холмик могильный насыплю пшена
И конфеты раздам шебутным цыганятам.

Над Рождественским кладбищем ветер пылит,
Громыхает венков облупившейся жестью.
В ветеранском строю одинаковых плит
И надгробье моих, как у всех, честь по чести.

Над Рождественским кладбищем колокола
Поминают усопших рабов вечных Божьих:
Ту, что в ротной санчасти меня родила,
И того, что учил правдой жить, а не ложью.

На Рождественском кладбище я и не лгу –
Батя с мамой грехи мои знают за гробом:
Всё прощаю друзьям, не спускаю врагу,
А ещё одержим и гордыней, и злобой.

На Рождественском кладбище в горестный час
Сколько ж нас у могил на колени вставало!
Как порой в этой жизни мне трудно без вас
Продолжением быть, потерявшим начало.

Да, Рождественским кладбище это назвал
Кто-то, видно, всерьёз, безо всякой смешинки.
Все мы только трава у Его Рождества.
Но как смертно сплетаются наши травинки…

* * *
  Елене Головач
Кусками обожжённой глины
Засеян берег на версту.
Остались битые кувшины
На память о Сарай-Бату.

Несёт несметные осколки
За годом год речной откос
Туда, где Ахтуба от Волги
Стремится убежать всерьёз.

Туда, где в стороне заречной
Брели двунадесять племён –
Орды незыблемой и вечной
Походный воинский полон.

Туда, где множества обозов
Не утихала толчея.
Туда, где ждали перевоза
Смиренно русские князья.

Над стародавними веками
Легли забвения пески
Там, где – владыки над князьями –
Дарили ханы ярлыки

Или немилость и опалу –
Тугой удавкой палача.
…И снова осени началом
Пылает тополя свеча.

Да разве может быть иначе
На перекрестье древних троп,
Где археолог за удачей
Упрямо тычется в раскоп.

Сейчас откроет он такое!
А я? Моё открытье вот:
Ярило прежнею тропою
Здесь реку переходит вброд!

И молоко небесной синью
Течёт в кисельных берегах.
А ветер времени полынью
На веки вечные пропах!

Вот он, таинственный, струится
Из распахнувшихся степей
И овевает наши лица
Вселенской свежестью своей,

И величальные стаканы
Подносит бережно ко рту
За заповедным дастарханом
С названием Сарай-Бату.

Прими, земля, хмельную влагу!
Прими поклон, Харабали!
Чтоб эти строчки на бумагу
Заветной памятью легли.

* * *
Лихие времена –
Что водка без закуски.
Расхристанной душе
Ядрёный хмель – во зло.
Прости меня, земля,
Что я остался русским,
Что нам с тобой вдвоём
Вот так не повезло.
Что горький жребий наш –
Нерусская удача,
Что пропили свою,
Которой – грош цена,
Что незачем мостить
Нам, грешным, Стену Плача –
Готова ею стать
Не каждая ль стена!
Прости меня, земля,
Что я не стал героем,
Что память занесёт
Забвения песком…
А только день пришёл –
И раскопали Трою.
О, дай мне стать твоим
Последним черепком!
Чтоб кто-нибудь ожёг
Его прищуром узким
И, отыскав ответ
На каверзный вопрос,
Над этим черепком
Одно лишь слово:
«Русский?» –
Когда-нибудь ещё
С надеждой произнёс.

* * *
Угрюмо вторили колёса
Тому, кто в забытьи хмельном
Упрямо мучился вопросом:
«Как мы живём?»
Жи-вём. Жи-вём.

Служивый выпивал по-русски:
За окнами глухая темь,
И так – без тостов и закуски –
Тоскливое: «Зачем?»
Чем? Чем?

Примчались из степи метели
На запах крепкого вина.
И ордена его звенели:
«Что за страна!»
Стран-на. Стран-на.

О, вечное России горе
И от ума, и от питья!
«Живёшь ты в блуде и позоре!
Ты самая…»
Моя. Моя.

* * *
Бросают бесконечную сумятицу
И эту надоевшую страну…
А чем я хуже?
Вот возьму и в пятницу
На историческую родину махну!

Ищи-свищи меня за океанами.
А вот он я – совсем в иных местах:
Меж Астраханью стольной и Замьянами
Далёкий путь о сорока верстах!

Не испугаешь паспортной заставою:
Я воссоединяюсь – все дела –
С роднёю: дядей Колей, тётей Клавою
И с прочими, которых полсела!

Уж с родовою вволю побеседую
Ночь напролёт до утренней поры
Июньской…
Нет, в июне не поеду я.
Махну в июле.
После мошкары!

* * *
Среди вопросов праздных и непраздных
Ищу один-единственный ответ:
Неужто День Победы – это праздник
Солдат страны, которой больше нет?

Когда салюта майского зарницы
Расплещут в небе развесёлый свет,
Вглядитесь, как печальны эти лица
Солдат страны, которой больше нет.

Как тяжелы натужное веселье,
Шутов продажных громогласный бред!
Неужто враженята одолели
Солдат страны, которой больше нет?

Есть, видно, и у стойкости пределы.
Не потому ли в перекрестье лет
Так безвозвратно войско поредело
Солдат страны, которой больше нет.

И, никого ни в чём не виноватя,
Глаза в глаза – совет, завет, ответ –
Глядит светло с плиты могильной батя –
Солдат страны, которой больше нет.

* * *
У астраханцев есть одна мечта,
У каждого – я вас уверить смею –
Чтоб сгинули жара и духота,
А заодно – и злые суховеи.

Чтоб завалил Господь солончаки
На радость земледельцам перегноем,
Чтоб комаров несметные полки
Исчезли невестимо вслед за зноем.

Пусть пропадёт настырная мошка
И камыши – с заветных огородов.
Зимой побольше чистого снежка,
А не кефирной жижи с небосвода.

Чего ещё? Чтоб не один карась
Блуждал в ухе, где место осетрине,
Чтоб Астрахань взяла и поднялась
Из ямы Прикаспийской на равнину!

Гневим судьбу свою через года,
Привычно грезим о заветном чуде.
А сбудется оно – и что тогда?
Да просто нашей родины не будет…

***
Не бывает худа без добра.
Ах, как эта истина стара!

Так стара, что на покой пора.
Да, бывает худо без добра!

Я не про политику и власть –
Чтоб им расточиться и пропасть!

Паука сожрёт другой паук –
То-то будет радости вокруг!

Что клеймить позором подлецов,
На костях настроивших дворцов?

Степень пользы их – и в этом суть –
Суд определит когда-нибудь.

Я не о любимом из друзей,
Чахнущем над златом, как Кащей.

Мог бы – дружбу положил на счёт.
Но зато убогим подаёт!

Страшно без предела, без конца,
Коль любовь оставила сердца.

Только у остывшего костра
Понимаешь: худо без добра…

* * *
День пропах вишнёвым садом,
Шпал распаренных смольём,
Дёгтем, сеном, самосадом,
Пылью, тронутой дождём.

Пахнет мятой и ромашкой,
Полынком и чабрецом
И армейскою фуражкой,
Мне подаренной отцом

На дорожку. Пахнет срубом
И колодезной бадьёй,
Кукурузным пышным чубом
И дорожной колеёй.

Пахнет разомлевшей речкой
И расшитым рушником,
Необъятной летней печкой,
Свежим хлебом и борщом.

Мазанки белёной глиной
И соломой на полу.
Самой пышною периной
И лампадкою в углу.

Пахнет бабушкой и дедом.
Нет роднее этих двух
Астраханским непоседам…
Отпуск. Детство. Русский дух.

Статья опубликована :

№28 (6330) (2011-07-13)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,0
Проголосовало: 6 чел.
12345
Комментарии:
17.07.2011 13:54:21 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:



Просто и легко написано поэтом... Так всё у природе и зимой и летом... burur@mail.ru

17.07.2011 12:43:29 - Геннадий Сергеевич Ростовский пишет:

ПЕВЕЦ СЛУЖИЛОГО СОСЛОВЬЯ

Книга избранных стихотворений Юрия Щербакова «Родова» удостоена в 2007 году главной литературной премии области имени В.К. Тредиаковского. Если в жизни полоска чёрная, Не вильну, не замедлю шаг, - Ведь Россия такая огромная, Что мельчить в ней нельзя никак. Юрий Щербаков Лейтмотив сборника – настоятельная необходимость обновления, избавления россиян от рабьих, холопьих черт, насаждавшихся чуть не тысячу лет. Заветная цель, жизненная программа автора – «перессорить свободу с холопством!» Сегодня, в очередную российскую смуту, поэт скорбит об утрате отчизной былого величия: За чьи грехи, скажите, братья, Сломавши не одну орду, Опять мы щи хлебаем лаптем У супостата на виду? Порой, в смятении от происходящего, автор готов утешиться расхожим соображением: «не могут же валиться на нас невзгоды не прекращающейся чередой!» Молю, Господь: на склоне Машука, На Чёрной речке, в чадном «Англетере», Услышь: да не поднимется рука На зло у нововзысканного зверя! («Ещё не изготовилась заря…») И тут же – неумолимое прозрение: поднимется, ещё как поднимется, если мы сами тому не воспрепятствуем! Дорогое, заветное надо самоотверженно защищать, отметая все колебания и сомнения. Разобраться в современности невозможно, не усвоив уроков прошлого. А это даётся очень непросто. С далёкими веками ещё более или менее ясно: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет». …Я в свой черёд вздымаю дубовьё И опускаю на шелом с размаху! В траву сползает медленно ордын По конскому дымящемуся крупу. («Сон») С близким, совсем недавним прошлым куда как сложнее. К примеру, в угоду американскому Белому дому, «вашингтонскому обкому» - в Первопрестольной мы штурмуем собственный парламент! И был приказ армейским батальонам На штурм твердыни вражеской идти… А Белый дом остался Белым домом За океаном. Господи, прости… («Перелистни знакомые страницы…») Всем творчеством потомок воинственных казаков призывает соотечественников в любой ситуации докопаться до корня зла и быть готовым во всеоружии «Вовремя противустати Неистовой силе вселенского зла…» В основном разделе сборника – «На злобу дня» - автор подвергает нелицеприятному суду благие, а также лишённые мудрости деяния наших отдалённых и совсем недавних предков. Трагедия последнего столетия в известном смысле сконцентрирована в стихотворении Щербакова «Тридцать седьмой». Это водораздел, по сей день разделяющий наше общество. Горбачёвская полугласность о «Великом терроре», о ГУЛАГе ужаснула страну. Но поэт смотрит дальше: Не заслонят ли нам иные даты Собою Колыма и Куропаты? И в прошлое прокладывая сходни, Воздастся ли за шумное сегодня Кому-нибудь, когда-то, как-то, где-то? Всё чаще вопрошаем без ответа. («Уходим от неправедных законов») Эпиграф к стихотворению «Тридцать седьмой» заменяет перечень «трагических дат истории» - 1237, 1837, 1937. Это – начало на Руси татаро-монгольского ига, гибель Пушкина и апофеоз беспредельного произвола в стране. Казалось бы, между данными событиями мало общего. Но художника менее всего волнует «нелепое совпадение дат». Татаро-монгольское иго - прямое следствие княжьих междоусобиц. А ведь за полтора десятилетия до вторжения Батыя было, было нам жёсткое предостережение – Калка! Но народ не умел ни объединить, ни обуздать задорных недальновидных князей. Следствие гражданской незрелости предков ужасно: …месяц на столетия повис Над русскою землёй татарской саблей. Гибель Пушкина – другая трагедия России, под стать первой: не уберегли дарованного нам Провидением гения и ещё на полтора столетия остались беззащитными под пятой невиданного самовластья! Паситесь, мирные народы- Вас не пробудит чести клич! ………………………………. К чему стадам дары свободы? Их должно резать или стричь… На рубеже столетий пушкинский укор в адрес соотечественников повторил в одной из последних песен Игорь Тальков: Усмирив врагов чередой побед, Распахнулась Русь на весь Белый Свет! Лишь своих господ сбросить с плеч не смог Бедный русский раб – его проклял Бог… (На мотив песни «Очи чёрные») Сталинский режим неотделим от лицемерия, предательства, устрашений: …у какой неведомой стены, Где пулями исклёвана извёстка, На чьих губах впервые рождены И умерли слова: «За Ста…» Жертва последовательного удушения тоталитаризмом всего человечного в человеке – родной дед поэта: Деда отпустили Побитого, учёного – домой, И простирал бестрепетные крылья Над сирою страной тридцать седьмой. …………………………………………. Кто знает, И узнается едва ли, О чём шептал у стойки пьяный дед. А жеребцы понятливые ржали, Кивая часто конюху в ответ… («Я – коммунист») Важнейшая установка прежних правителей – искоренить из памяти народной отечественную историю. На Бородинском поле порушены почти все памятники героям 1812 года, взорван Храм Христа Спасителя, построенный на народные пожертвования в честь победы над Наполеоном. Спаситель Отечества князь Дмитрий Пожарский объявлен «железным наркомом» «классовым врагом», а опричники спешат из мраморного мавзолея «воздвигнуть» на своих дачах клозеты. Однако поэт не сомневается – лихолетье минует, а лиходеев в конце концов «изведут на Руси». «Людская великая вечная память крепче стен монастырских и мраморных плит» («А герои уходят»). Художнику ненавистны «бронзовеющие» при жизни претенденты на высшие почести и их ещё менее разборчивые в средствах приспешники. Уходим от неправедных законов, От Берий открестились и Биронов. И на народ поглядывает люто Очередной несбывшийся Малюта. «Прорабы перестройки и приватизации» разграбили и развалили страну, обрекли большую часть народа на нищенское прозябание. В числе наиболее рьяных – инициатор и главный дирижёр сокрушительной российской катастрофы 90-ых годов: Доверив могучей охране Защиту чела и спины, Стоит со свечою во храме Вельможный слуга сатаны. Под гордой его сединою Катается злость неспроста: «Продать бы вместях со страною Того коммуняку Христа! Чтоб впредь не грозил самодержцу Вселенским судом и стыдом…» Но чудится грешному сердцу Ипатьевский взорванный дом. В стихотворении «Последний тост» предстают торжествующие по случаю российских бед наши явные и тайные враги: Да здравствует победа над Россией! Да здравствует трагический исход! Как там по-русски? С согнутою выей В последний путь империя бредёт! Ступай скорей, замученная падаль! В скотомогильник смрадный, волчья сыть! Ах, господа, какая же награда До счастия такого нам дожить! В целом сборник Юрия Николаевича Щербакова привлёк доброжелательное внимание молодёжи и всех самостоятельно мыслящих читателей патриотическим пафосом, нестандартным содержанием. Россия наконец-то обретает стратегическую программу на предстоящие десятилетия. Но нельзя забывать о множестве ещё нерешённых вопросов. Поэт безошибочно нащупал центральный из них: Вот формула истока русских смут – Мы выживаем, а они живут… Незабвенный Пушкин помогает и тут найти достойный выход из тупика: Неодолима наша рать! Над Лукоморскою державой Засвищет вновь Гиперборей. Есть для врагов у нас «Полтава» И «Медный всадник» - для царей! («Венок Пушкину») Николай Поляков, почётный профессор Астраханского государственного университета, кандидат филологических наук. Газета «Астраханский мир», 20 августа 2008 года


Юрий ЩЕРБАКОВ


Выпуски:
(за этот год)