(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Панорама

«Погружаясь в чужую жизнь, интересно выстроить её как драму»

КИНОМЕХАНИКА

Фёдор ЕВГЕНЬЕВГалина Долматовская вышла из «Литературной газеты», где проработала после окончания МГУ все шестидесятые – и в отделе внутренней жизни, и в отделах литературы и искусства. Сегодня она – автор книг о зарубежном и советском кино, режиссёр более десятка документальных фильмов, доктор искусствоведения, профессор. Мы встретились на Международном кинофестивале «Зеркало» имени Андрея Тарковского, где Долматовская отбирает программу документального кино, и не могли не поговорить в том числе и о проблемах, с которыми сейчас сталкиваются российские документалисты…

– На мой взгляд, кинофестиваль «Зеркало» украшает программа документального кино «Рождение искусства», для которой вы отбираете картины по всему миру. Замечательна сама идея этих лент: фиксировать и показывать творческий процесс, художника в поиске, в осмыслении, в создании произведения или предмета искусства… Вам трудно находить такие фильмы или, наоборот, их много и нужно отдавать предпочтения?

– Спасибо за добрые слова. Фильмов на эту тему много повсюду, но пытаюсь выбирать то, что интересно ивановскому зрителю. А его всё же больше волнует происходящее «близ родных осин». За годы фестиваля у программы появилась своя аудитория, и в этом году зритель наконец изрядно помолодел. Чувствуешь себя именно в вузовском городе!

– Почему ваша программа идёт вне конкурса? На ваш взгляд, можно ли выбрать призёров среди тех, кто снимает «рождение искусства»?

– Конечно, призёров выбрать можно! Ну, скажем, разве не призовой фильм «Ждём, надеемся, не верим…» Михаила Павлова, да он ли один?.. Но нам кажется, что диплом фестиваля Тарковского – уже сам по себе знак признания картины. А обстановка взаимной любви, соратничества, в которую окунаются все участники программы, куда дороже приза. Когда люди уезжают с ощущением своей творческой состоятельности, а значит, праздника, – это нам с ивановцами награда.

– Вы часто бываете на различных кинофестивалях – и в качестве участника, и как составитель программ документального кино, и в жюри. Что для вас сложнее?

– Когда показывают мой фильм – дрожу каждый раз, как в первый! Не могу спать накануне. Фильмы о Мозжухине, Серовой, Фурцевой, Халдее я видела в разных странах, на разных континентах – не сосчитать, а ужас всё тот же – вдруг зал пустой, вдруг начнут хлопать кресла – люди уходят… Спасибо – ещё есть фестивали, например, в Биаррице, где щадят нервы режиссёра. Войти или выйти из зала во время фильма там невозможно. Если говорить о работе отборщика, то составленная тобой программа – предмет особой тревоги. Ты отвечаешь перед зрителем за каждый выбранный фильм. А на таких фестивалях, как «Зеркало» в городе Иваново, – тем более, потому что после просмотра ленты проходит обсуждение её со зрителями.

– Кстати, имеет ли сегодня значение для авторов картин зритель?

– Для меня – очень большое, я ловлю его реакцию в зале или прочёсывая Интернет. К счастью, мне удаётся видеть своих зрителей в кинотеатре, а я снимаю именно для большого экрана кинотеатра – на 35-миллиметровой плёнке!

– Галина Евгеньевна, ваш фильм «В далёкий край…» вы посвятили отцу, знаменитому советскому поэту Евгению Долматовскому. Как он относился к тому, что вы ушли из журналистики, сменили профессию и к вашим творческим работам?

– Его гораздо больше огорчало, что я пошла в журналистику, а не в физику, где, как говорили педагоги, подавала большие надежды. А позже отца примирили с моей весьма неопределённой киноведческой профессией – предметом его всегдашней иронии – лишь мои книги. Думаю, потому что в них жила война – Вторая мировая, потом вьетнамская.

– Всё-таки радикально поменять стиль жизни не каждый решится: чем же вас так привлекло документальное кино?

– 1968 год, наверное, многим поменял участь. Тогда, побывав впервые во Франции и увидев очереди на фильм «Далеко от Вьетнама», сделанный крупнейшими режиссёрами разных стран, я прикоснулась, а потом на многие годы «прикипела» и к теме вьетнамской войны, и к Франции. Для «Литературки» я брала интервью у Йориса Ивенса, Клода Лелюша, Робера Брессона… Через них я познавала Францию – на такие интервью нельзя прийти «с лёту», к ним надо основательно готовиться, тогда разговор может получиться интересным для обеих сторон. Впрочем, имя «Литературной газеты» в те годы открывало двери. Многие так и объясняли свою любезность: «Хотелось посмотреть на корреспондента газеты советской интеллигенции с миллионными тиражами». Вернулась в Москву, разослала своим новым знакомым номера газеты с опубликованными интервью и не получила ответов – ввод наших войск в Чехословакию проложил рубеж между нашими отношениями, да и в моей собственной жизни тоже. Газета – идеологический орган, и если идеология входит в противоречие с твоими убеждениями – надо уходить, по крайней мере из штата. И я стала штудировать совершенно не известную мне тогда историю кино, дабы поступить в аспирантуру Института истории искусств, что привело к диссертации по французскому документальному кино и к любви к этому скромному виду искусства.

– Есть что-то ностальгическое в ваших фильмах. Почему?

– Не знаю, не думала. Просто каждый раз, погружаясь в чужую жизнь, интересно, не поступившись реальными фактами, выстроить её как драму. А делая фильм, всё равно полюбишь героя со всеми его пороками. Часто зрители, уходя после фильма, говорят, что лили слёзы. Горькие ли, светлые ли… Всё равно хорошо, если кому-то по той ли по иной причине рассказанная мной история легла на сердце.

– Героями ваших лент стали Иван Мозжухин, Илья Ильф, Зинаида, Екатерина и Александр Серебряковы, Валентина Серова, Екатерина Фурцева… С одной стороны, «звёзды», с другой – а что мы о них знаем?.. Как вы думаете, о каждом ли человеке, имеющем отношение к искусству, можно снять фильм?

– Поскольку я больше всего люблю работать с архивом, то мне кажется, что фильм можно снять о любом человеке, если есть архив, раскрывающий его жизнь. А причастность к искусству – она, конечно, может расцветить кое-что, но отнюдь не обязательна. Драматургия жизни иной раз куда как занимательнее.

– Определение «документальное кино» говорит о том, что зритель смотрит некое свидетельство, зафиксировавшее на плёнке событие или человека. Но этот вид кинематографа у нас всегда строился либо на соцзаказе, либо на авторской интерпретации, когда допускается свобода режиссёра в подаче информации. Можно ли верить такому свидетелю?

– Для меня есть жёсткое правило – приводить только те факты, которые можно подтвердить на экране документом. Домыслы, порой и весьма интересные, когда речь идёт о судьбе конкретного человека, мне кажутся несостоятельными.

– Документалистика сильно изменилась: расширились технические возможности, способы съёмки стали изощрённее, изобретательнее, но и темы уже не щадят зрителя, скорее, они должны шокировать. Появились псевдодокументальные фильмы (это, наверное, отдельная тема), часто снимаются постановочные ленты… Отклонение от законов создания документального фильма, по сути, вторгается в пространство игрового. Режиссёру надоело быть просто наблюдателем?

– Вы правы, это тема для нескончаемой дискуссии! В последнее время появилось много биографических картин, где история страны преломляется, искажается именно через биографию. Понятно, биография доступнее и занимательнее для человека у телевизора. У нас сейчас – бум вторжений СМИ в личную жизнь, редким стоикам удаётся оградить себя от наката пошлости… Печально, что вырастает поколение, которое с этим вдыхает историю своей страны. И особенно печально метить это грифом «документальное кино», которым некогда было славно наше искусство.

– Как вы думаете, почему из документального кино в игровое пришло сразу несколько известных режиссёрских имён? Какой необходимостью вызвана эта «миграция»?

– Это закономерный и радостный процесс. Лучшие режиссёры, скажем, так любимого отечественным зрителем французского кино вышли из документального. Их документальные фильмы стали классикой. Хрестоматийный пример – Ален Рене, автор всем известных лент «Хиросима, моя любовь», «В прошлом году в Мариенбаде» и так далее. Ведь именно их короткие документальные предшественники – «Герника», «Ночь и туман», «Вся память мира» – внесли имя Алена Рене в кинословари мира. Клод Лелюш, Жан-Люк Годар, Аньес Варда – отличные документалисты – список впечатляющий получается! Мы тоже тут вписываемся в мировой кинопроцесс. Надеюсь, я не обижу мною чтимых режиссёров, но игровые картины «Время жатвы» Марины Разбежкиной и «Тюльпан» Сергея Дворцевого мне очень нравятся. Нравятся куда больше, чем их документальные фильмы, где мне виделась некая постановочность, тогда как в игровых воедино сплелись живая жизнь и искусство.

– Чем отличаются российские фильмы от зарубежных? Есть ли сегодня что-то особенное в нашем документальном кино или, как и в игровом, мы стараемся походить на Голливуд?

– Зарубежные режиссёры не зажаты в рамки пресловутого «формата», фильм длится столько времени, сколько требуется для раскрытия его замысла. Так, «Последний сценарий» – испанская лента о Буньюэле – идёт без малого два часа, показанный в Иванове знаменитый американский «Марвенкол» – почти полтора, а «Последний канатоходец Армении» – 72 минуты. Мы же закованы в телевизионном «прокрустовом ложе» – 13, 26, 39, 44, 52 мин, что, однако, не делает нас на телевидении «своими».

Увы, мы плохо знаем зарубежное кино, и потому прямое эпигонство – вещь нечастая… А бродячие сюжеты, они всегда были и будут и беды тут нет. Вот сейчас на «Зеркале» был показан фильм Джеммы Фирсовой и Евгения Цымбала об операторе Владиславе Микоше, а гостья фестиваля шведка Гунилла Брески давно ищет деньги на фильм о том же герое. И она его сделает! И это будет другая картина – для своего, шведского зрителя. Когда я снимала ленту о фотографе Евгении Халдее «Примечания к прошлому», он уже появился на зарубежных экранах – в бельгийском и в итальянском прочтении, что, однако, не помешало моему фильму пройти в разных городах Франции.

– А где ещё зритель сможет увидеть эти фильмы? Ведь фестиваль – явление временное…

– Тоже тема для длинного разговора. Мой фильм о Халдее попросили на 10 лет в медиатеку едва ли не самой старой обители снобов – Биаррица. В Москве он 8 дней шёл в кинотеатре «Художественный», но ни разу не был показан по телевидению… Хотя фильм в основном построен на абсолютно неизвестном архивном материале, да и Халдея мы снимали последними. Телевидение главным образом показывает свою продукцию. Медиатеки, куда бы ты мог прийти посмотреть нужный фильм, как в том же Биаррице или Флоренции, насколько мне известно, в Москве нет. Кто-то выкладывает свои фильмы в Интернете, кстати, кто-то там выкладывает чужие! – я нашла несколько своих картин без всякого моего и продюсера участия. А продюсеры моего фильма «Серебряковы. Французские этюды» купили в разное время диски по 450 рублей в галерее Нащокина, где он был выпущен тоже без ведома создателей. Продюсеры сняли на видео и момент продажи, и демонстрацию фильма в галерее, а потом обратились в милицию, прокуратуру и Министерство культуры, являющееся основателем журнала «Киносценарии», – на его территории и располагается галерея. Безуспешно. Эта история преподала нам два урока: во-первых, с пиратством мы боремся устно, и никакие государственные структуры нам соответствовать не спешат; во-вторых, фильм наш весьма востребован, если люди за ним в очереди стоят! Да вот досада: ни финансирующую организацию – Минкульт, ни просветительскую – телевидение – это не занимает.

– Так почему же столь небольшой процент хорошего, достойного документального кино реально доходит до публики? Большинство лент можно увидеть лишь в рамках какого-нибудь фестиваля, в стенах клуба для избранных, а, скажем, в кинопрокате или даже на телеэкране зритель этого за редким исключением почти не видит?

– Ну уж в прокате-то и игровой отечественный фильм не вдруг увидишь. Документальное кино, пережив перестроечный «взрыв» конца 1980-х – начала 1990-х, попало в колею безразличия – в первую очередь государственного. Мы опять оказались «вне моды». А мир между тем повернулся к документальному кино. Реальным остаётся только лозунг Ильфа и Петрова – «Заграница нам поможет». И помогает – просвещает своих граждан на материале наших российских фильмов!

– Мэтров немного, имена их часто на слуху, а много ли в документалистику сегодня приходит молодёжи? С чем приходит?

– Приходят, конечно – вы, наверное, отметили в наших программах, скажем, «Померанье» Марии Мурашовой из Петербурга – 13 минут истинного кино без единого слова, или «Болевые точки» Ивана Твердовского. Хватит ли у них сил остаться в искусстве, не отдаться коммерции?.. Документальное кино делается подвижниками – это вечная истина.

Беседу вела Арина АБРОСИМОВА, ИВАНОВО–МОСКВА

Статья опубликована :

№29 (6331) (2011-07-20)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 1 чел.
12345
Комментарии:

Арина АБРОСИМОВА


Выпуски:
(за этот год)