(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Ломоносов-300

«Восторг внезапный ум пленил...»

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Две даты – 1711–2011. Триста лет живёт рядом с нами Михайло Васильевич Ломоносов. Именно рядом – потому что написал же Державин:

Се Пиндар, Цицерон, Вергилий –
слава россов,
Неподражаемый, бессмертный
Ломоносов.
В восторгах он своихгде лишь черкнул
пером,
От пламенных картин поныне слышен
гром.

Державин редко ошибался. Поныне! Мы справедливо чествуем Ломоносова-учёного, но не забудем и о поэте, который превратил словесность из учёной забавы в миссию, которая преображает судьбы. Когда умер Ломоносов, Державину было двадцать два года, он служил солдатом в лейб-гвардии Преображенского полка. Военная карьера не задавалась, поэт стал заядлым картёжником. Проигрался, «ездил, так сказать с отчаянья, день и ночь по трактирам искать игры; познакомился с игроками или, лучше, с прикрытыми благопристойными поступками и одеждой разбойниками; у них научился заговорам, как новичков заводить в игру, подборам карт, подделкам и всяким игрецким мошенничествам», – вспоминал Державин много лет спустя. Выручали только стихи. «Когда случалось, что не на что было не токмо играть, но и жить, то, запершись дома, ел хлеб с водой и марал стихи». «Марать стихи» Державин начал ещё в гимназии; чтение книг стало пробуждать в нём охоту к стихотворству. Поступив в военную службу, он переложил на рифмы ходившие между солдатами «площадные прибаски на счёт каждого гвардейского полка». Русская поэзия в то время состояла из сочинений Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова – и она уже была способна помочь, «в несчастный случай сберечь» заплутавшего человека. Ломоносов, тосковавший по Родине в Германии, влюбившийся в русское слово, ощутил поэзию как сокровенную стихию русского языка. С его раскатистых ямбов началась настоящая русская поэзия, в которой каждое слово, как «бездна, звёзд полна». Поэзия стала необходимостью, в ней концентрировалось нечто главное.

ИТАР-ТАССЛомоносов создавал литературу в теории и на практике. Учился у европейцев, главным образом – у немцев, но не менее важны для него были традиции древнерусской словесности. Ещё П.А. Катенин заметил: «Ломоносов первый его (русский язык. – Прим.) очистил… Чем же он достиг своей цели? Приближением к языку славянскому и церковному». Этого часто не замечают.

Ежегодно Ломоносов осыпал дифирамбами, а заодно и поучал императриц. Главным светским государственным и придворным праздником Российской империи был день восшествия на престол правящего монарха. Ломоносову повезло: в его времена в России правили женщины, восприимчивые к комплиментам, к велеречивой поэзии. Ломоносов обсыпал панегирическим сахаром программные наставления – и коронованные дамы с наслаждением употребляли эту деликатную пищу, ораторские монологи в стихах. За ежегодные оды «На день восшествия…», за пиитическое красноречие награждали Ломоносова щедро: целый год можно было безбедно существовать на царицыны рубли. Но стихи были для Ломоносова не только эффективным пропагандистом, агитатором и организатором Просвещения, не только способом приблизиться к трону и обеспечить материальную независимость. Стихами он разговаривал сам с собой.

Один риторический вопрос из «Вечернего размышления о Божием величестве» – «Скажите, что нас так мятёт?» – открывает бездну, полную не только звёзд, но и поэзии. Читаем эту строку – и хочется отдышаться, выдержать паузу, ощутить, понять… Казалось бы, эта фигура речи подобает правоведам и публицистам, а потом мы прочитали у Пушкина: «Дар напрасный, дар случайный, // Жизнь, зачем ты мне дана?», «Не так ли ты над самой бездной, на высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?», «Что тревожишь ты меня? // Что ты значишь, скучный шёпот?». Вопросы, за которыми – тьмы подтекстов, сомнений, которые захватывают читателя, тревожат. И рождалась эта интонация в поэзии Ломоносова…

А если вспоминать ещё, вспоминать лучшее из Ломоносова, сразу прояснится громадный образ поэта, который в последнее время заслонили другие фундаментальные ипостаси русского гения – физика, химика, просветителя.

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сёл, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!

Полезна и в то же время красна, прекрасна – ломоносовское золотое сечение. Вот что такое – «он чистый слог стихов и прозы ввёл в Россию». Гимн Родине, Просвещению, мирному труду – и не резонёрский, а страстный. Чтобы произнести такие слова, нужно всё-таки быть в первую очередь поэтом. И, представьте себе, точные науки помогали ему в стихотворчестве. Он отвергает сумбур силлабики, нагромождение красивостей – и рождает прекрасную ясность стиха, в котором открылась душа человека горячего, но рационального. Взрывного, гневливого, но целеустремлённого и упорного. Такие характеры среди выдающихся поэтов во все времена встречаются нечасто, характер и образ Ломоносова в поэзии уникален, и голос его узнаётся с первой ноты:

Восторг внезапный ум пленил…

Один аккорд, и ясно: Ломоносов. А ведь это начало начал – первая строка первого известного стихотворения Ломоносова, первого классического четырёхстопного ямба – «Оды на взятие Хотина 1739 года». С батальной героики начиналась русская классика, с высокого штиля, с патетической поэзии. Мы и сами не заметили, как слово «пафос» стало в литературной среде ругательным. Как будто пафос бывает только ложным, и «восторг внезапный» уже не пленяет сердца поэтов. Избыток патетики, перебор и впрямь вызывают оскомину, но без патетики поэзия опресняется. А у нас даже в школьной программе героика ушла на третий план – гораздо важнее, оказывается, изучение прав человека, мифической толерантности и прочей новейшей мишуры. Недавно впервые за несколько десятилетий о героике заговорил наш председатель правительства. Возможно, контекст этого заявления небезупречен: предвыборное полугодие, шумный слёт байкеров. И всё же… «Очень здорово, что вы не забываете героику прошлых лет и героев прошлых лет» – вроде бы обыкновенные слова, но мы давно таких не слыхали от первых лиц государства. И пресса, и чиновники у нас быстро реагируют на любое междометие, вылетевшее из уст крупных руководителей. И остаётся надеяться, что классическая героика вернётся в школы, станет ядром государственной идеологии. Ломоносов воспевал героев, которые били турок и пруссаков, воспевал Петра – отца гвардии и военного флота. От этих сюжетов – прямоезжая дорога к Победе 1945 года. Неслучайно Московский университет получил имя Ломоносова в 1940-м – в канун великой войны. Перед главными испытаниями народ обращается к святыням. Пример Ломоносова способен вдохнуть в нас силу богатырскую. Он ведь и в себе более всего ценил «благородную упрямку» героя.

Ломоносов «высоким штилем» писал о России, о её героике, о её высокой миссии. Быть патриотом всегда и везде – непросто. Это уязвимая позиция: открытой грудью – да на клинки глумливой иронии… Только поверхностному взгляду любовь к Родине кажется банальностью. Это вечный бой, и патриоты в России всегда будут аукаться именем Ломоносова. Первым из наших историков он встал как ополченец против русофобской идеологии с её липкими мифами. «Всяк, кто увидит в российских преданиях равные дела и героев, греческим и римским подобных, унижать нас пред оными причины не будет», – провозглашал Ломоносов, искореняя комплекс неполноценности среди русских людей.

Русский язык прекрасен, а народ – талантлив! – эти тезисы Ломоносов отстаивал неотступно, переходя от риторических споров к кулачным. Сегодня, по различным исследованиям, то ли шесть, то ли десять процентов наших старшеклассников мечтают жить в России. А у большинства не вырастают крылья при мысли о Родине, о Ломоносове. Да и не ведают они про Ломоносова, отмахиваются от его образа… А ведь Ломоносов – это не заёмная, не американская, а нашенская мечта: «мужик… стал разумен и велик». К сожалению, у нас нередко считают образцом национального характера эдакого бесшабашного игрока в рулетку, который грызёт стаканы и живёт по наитию. Это противники (а заодно – и сентиментальные ротозеи) хотели бы видеть Россию в пьяных слезах, а наш герой, создавший величайшее северное государство, пунктуален и расчётлив, хотя и способен на взрывной порыв.

О России Михайло Васильевич писал во всепобеждающем мажоре, как никто ни до него, ни после не умел:

Изобрази Россию мне,
Изобрази ей возраст зрелой
И вид в довольствии весёлой,
Отрады ясность по челу
И вознесённую главу…

Это из «Разговора с Анакреоном». Ломоносов создал диспут в стихах. Он с любовью, искусно и непринуждённо перевёл анакреонтику – и сочинил собственные поэтические монологи, в которых сформулировал резонное кредо: «Хоть нежности сердечной в любви я не лишён, героев славы вечной я больше восхищён». Нужно служить людям, как Прометей, всё отдавать во имя великой цели, но и не очерстветь душой – по такому закону жил Ломоносов. Не отшельник, не скопец, но государственник с железной иерархией ценностей. Да, Ломоносов был противником индивидуализма и анархии, он подчинял личное государственному, общей пользе, которую не считал презренной. И это не помешало, а помогло ему реализоваться и в литературе, и в науке.

Он знал и понимал Россию, как никто, и это придавало Ломоносову непреклонную силу. Вспомним идеи Ломоносова об «общей пользе» «любезного Отечества»:

«1. О размножении и сохранении Российского народа.
2. О истреблении праздности.
3. О исправлении нравов и о большем народа просвещении.
4. О исправлении земледелия.
5. О исправлении и размножении ремесленных дел и художеств.
6. О лучших пользах купечества.
7. О лучшей Государственной Экономии.
8. О сохранении военного искусства во время долговременного мира».

Да-да, в XVIII веке проблема «размножения народа» была для России не менее актуальной, чем ныне. Наша страна была тогда огромной, но чрезвычайно малонаселённой империей. Россия уступала по населению и Франции, и Великобритании (без колоний). Это тревожило Ломоносова, который воспринимал Россию как континент, как пространство для открытий, для чудес.

Русский дух Ломоносова – это и запах кислых щей, звучавший на весь мхатовский партер. Ломоносова в ХХ веке в кино и в театре играли блестящие актёры – Николай Симонов, Михаил Зимин, Виктор Степанов. И, конечно, Борис Ливанов, который прознал, что Михайло Васильевич непременно угощал гостей кислыми щами, и распорядился, чтобы на сцене в доме Ломоносова подавали настоящие щи. Щи да каша – пища наша.

У Ломоносова герои прошлого сходятся в пространстве оды. Иван Третий, Пётр Великий, Елизавета, Екатерина… Как только протрубит рожок – все тут как тут, всех сила стиха стягивает в эпос.

...От полуночи
До синя утра
Над Невой твоей
Бродит тень Петра.
Бродит тень Петра,
Грозно хмурится
На кумачный цвет
В наших улицах...

Это Есенин – поэт, бесконечно далёкий от рационального просветителя XVIII века. Но в «Песне о великом походе» можно расслышать отзвуки и «Гимна бороде», и торжественных од Ломоносова. Как былинный Святогор, Ломоносов вдохнул в русскую поэзию силушку богатырскую, а сам после Державина и Пушкина остался в нашей антологии на втором плане. Он предтеча всех пророков русской поэзии.

Конечно, не только звуки маршей составили музыку Ломоносова. Он высмеивал пороки, но не чурался и скоморошьего балагурства. Мог и в стихах пуститься вприсядку:

Борода предорогая!
Жаль, что ты не крещена
И что тела часть срамная
Тем тебе предпочтена.

«Гимн бороде» – хулиганство, но какое мудрое!

Мог Ломоносов и показать совсем не героическое печальное настроение, сомнение в своих силах, разбитые надежды, разочарование:

Кузнечик дорогой, коль много ты
блажен,
Коль больше пред людьми ты
счастьем одарен!
Препровождаешь жизнь
меж мягкою травою
И наслаждаешься медвяною росою.

Хотя у многих ты в глазах
презренна тварь,
Но в самой истине
ты перед нами царь;
Ты ангел во плоти, иль, лучше,
ты бесплотен!
Ты скачешь и поёшь, свободен,
беззаботен,

Что видишь, всё твоё; везде в своём
дому,
Не просишь ни о чём, не должен
никому.

Это уже не трубы, но и не балалайка – скорее, жалобная свирель или гитара. Тихий поэтический монолог, одно название которого говорит о многом: «Стихи, сочинённые на дороге в Петергоф, когда я в 1761 году ехал просить о подписании привилегии для Академии, быв много раз прежде за тем же». Мы-то знаем, что Ломоносов не сложил оружия, что он будет ездить в Петергоф столько, сколько понадобится для высокой цели. Но минутное уныние осталось в стихах – и получилась редкостная геологическая порода. Больше того, получились настоящие стихи.

А в духовной лирике Ломоносов и вовсе остался непревзойдённым. Западные просветители XVIII века были если не воинствующими богоборцами, то неистовыми скептиками. А Ломоносов самые личные лирические ощущения передал в переложениях псалмов:

Меня оставил мой отец
И мать ещё в младенстве;
Но восприял меня Творец
И дал жить в благоденстве.

Настави, Господи, на путь
Святым твоим законом,
Чтоб враг не мог поколебнуть
Крепящегося в оном.
Меня в сей жизни не отдай
Душам людей безбожных,
Твоей десницей покрывай
От клёветаний ложных.

Мало кому удавалось в духовной лирике так откровенно рассказать о себе. Слог здесь аскетичен, Ломоносов отказывается от излюбленных труб, смиряет темперамент. По-видимому, он начал писать это стихотворение после известия о гибели отца (Василий Ломоносов погиб при кораблекрушении в 1741-м). А мать поэта умерла, когда ему было девять лет. Поэт решился на исповедь и выдержал подобающий тон.

Не меньше, чем стихи, вдохновляет нас и сама судьба Ломоносова, который на свой лад перекроил надменный «золотой век дворянства», из мужиков вышел не только в академики, но стал символом Просвещения России. Встал в восприятии потомков рядом с Петром Великим, которого воспевал. После Ломоносова любая элитарная спесь вызывает у нас только отторжение. Разум, талант, одержимость, бесстрашие – это мы понимаем, уважаем, ценим. А суета вокруг родовитого происхождения она и есть суета. Не знатность важна, а стремление к Просвещению:

Науки юношей питают,
Отраду старым подают…

Эти взволнованные строки сегодня не звучат бесконфликтно, они дерзновенны, они взрывают нашу обыденность. Ведь как часто мы, за всё расплачиваясь богатствами России, которые в соответствии с пророчеством Ломоносова даёт нам Сибирь, пользуемся заёмным умом, не желая воспитывать «собственных Платонов». А «быстрые разумом Невтоны» российские стремятся в американские университеты… Бодрые строки Ломоносова приобрели горький привкус. Но и не верить в Россию и в героику Просвещения после Ломоносова, Менделеева, Королёва и Гагарина невозможно.

На таких бессмертных героях держится Россия.

Твоею ревностью согретый,
Очнулся русский дух с тобой:
Ты лучших дел Елизаветы
Был животворною душой,
Ты дал певца Екатерине,
Всецело жил в её орлах,
И отблеск твой горит и ныне
На лучших русских именах!..

Сегодня в книжных магазинах – изобилие и разнообразие ученических тетрадей. На ярких обложках изображают то какие-то иностранные эмблемы, то фотомоделей с надувными губами. Неужели эта мишура важнее для школяров, чем призыв Ломоносова: «Дерзайте, ныне ободрены!..»?..

Статья опубликована :

№45 (6346) (2011-11-16)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 6 чел.
12345
Комментарии:
21.11.2011 19:04:22 - Вячеслав Алексеевич Горшков пишет:

Статье - 5

В субботу 19-го читал лекцию студентам. Оказалось, что никто не знал, что в этот день страна отмечает (должна бы широко отмечать) 300-летие М.В.Ломоносова, главного столпа современного образования и науки, современной словесности. По масштабности мероприятий, посвященных этой дате, можно предположить, что эта великая фигура регионального уровня (Москвы, Архангельска, Вологды, Ярославля, Ростова…). Моя мама рассказывала, как Москва в 1937 году (о всей стране она не знала – СМИ были не так развиты) выражала свою благодарность великому поэту в год столетия его гибели. И академический трехтомник (очень им дорожу), статьи, торжественный концерт в Большом…. В Москве практически не было человека, не знающего, что этот год – год столетия гибели А.Пушкина._____ Как же так случилось, что юбилеи наших суперзвезд мы начинаем отмечать за недели и месяцы до их наступления, а 300-летие В.Ломоносова прошло тихо и незаметно? ____ Ответ на этот вопрос – в конце статьи. С удовольствием их процитирую: «Взволнованные строки сегодня не звучат бесконфликтно, они дерзновенны, они взрывают нашу обыденность. Ведь как часто мы, за всё расплачиваясь богатствами России, которые в соответствии с пророчеством Ломоносова даёт нам Сибирь, пользуемся заёмным умом, не желая воспитывать «собственных Платонов». А «быстрые разумом Невтоны» российские стремятся в американские университеты…» _____ Нет, Ломоносов вселяет в нас уверенность верить в Россию в собственных «Платонов и Невтонов»!!!

19.11.2011 10:29:09 - александр 53 пишет:

Отлично!

Присоединяюсь к Татьяне Ивановне Литвиновой. За последнее время довелось прочитать с десяток статей о М.В.Ломоносове в связи с его юбилеем. Статья А.Замостьянова - одна из лучших, если не самая лучшая! Спасибо русскому ученому и писателю Замостьянову, отлично написавшему о нашем великом поэте, ученом, гражданине и патриоте!

17.11.2011 22:26:10 - Татьяна Ивановна Литвинова пишет:



Большое спасибо автору: очень хорошая, патриотичная статья!


Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ


Выпуски:
(за этот год)