(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Однажды с Алисой Даншох

Ещё не забытое новогоднее приключение

Однажды в начале 90-х наша богатая событиями жизнь обогатилась ещё больше встречей с сериалом «Дживс и Вустер» производства Би-би-си про придурковатого, очаровательного аристократа и его чрезвычайно умного находчивого слугу. 24 серии, 50 минут каждая, упоительно, с мельчайшими подробностями и бесподобным чувством истинного британского юмора рассказывали про нелёгкую жизнь высшего общества накануне Второй мировой войны. 24 раза повторялась одна и та же история: либо Вустер собирался необдуманно жениться, либо его насильно пытались женить, а верный Дживс виртуозно спасал хозяина и от его собственных глупых поступков, и от посягательств многочисленных тётушек и девиц на выданье. Мгновенно главные действующие лица в исполнении блестящих комиков Хью Лаури и Стивена Фрая, так же как и творчество английского писателя Вудхауса, по произведениям которого был снят фильм, завоевали популярность среди интеллектуально окрашенной части нашего общества.

С большим трудом удалось собрать весь сериал, на протяжении нескольких лет он поднимал настроение, развлекал и веселил всю семью. Трудно сказать, сколько раз я пересматривала восемь кассет по три серии на каждой, но когда получила в подарок фирменный английский лицензионный вариант, то поняла всё, что говорилось, а также выяснилось, что знаю практически наизусть реплики каждого персонажа – по-русски, конечно. Я даже примерила на себя несколько ролей, остановившись на образе безапелляционной тётушки Агаты, сующей нос в дела родных и знакомых.

Дмитрий РОДОВДругая тётушка Вустера, Делия, подарила нашей семье серьёзное увлечение. В одной из серий она заставляет племянника выкрасть из замка отца очередной его невесты Мадлен Бассет серебряный молочник в форме коровки, считая, что он по законному праву принадлежит её мужу. Справедливость восторжествовала, а мы теперь охотимся за молочниками по всему свету, выискивая коров из серебра, отличающихся друг от друга размером вымени, загнутостью хвоста и наклоном рогов. Коллекционирование сего важного предмета чайной сервировки привело нас в замок, где было совершено кинематографическое похищение и где разворачивались события многих серий, – хотелось увидеть всё собственными глазами.

Highclere Castle обосновался в Гемпшире, примерно в двух часах езды от Лондона. И в кино, и в жизни он выглядит внушительным, чрезвычайно импозантным и старинным, живописно окружив себя великолепным парком, рощицами и холмами. Издалека его можно принять за настоящий дом елизаветинских времён, но на самом деле переплетающийся орнамент парапетов и бельведеров, обелиски, разные панели и девизы – это всё викторианские ухищрения, маскирующие конец XVIII века, когда Хайклир Касл был основательно перестроен Первым графом Карнарвонским. Его внук описан Вальтером Скоттом как «молодой человек, который лежит на ковре и выглядит поэтично и франтовато… прекрасный юноша…». Юноша не только выглядел поэтично, но действительно был поэтом и любил путешествовать. Он даже написал одну трагедию, одну поэму и несколько книг о поездках по Северной Африке, Португалии, Греции и Испании. Именно он, Третий граф Карнарвонский, задумал приукрасить своё достаточно банальное георгианское поместье, что вылилось в нечто в англо-итальянском стиле. Над интерьерами серьёзно поработали при Четвёртом графе. Пятый Карнарвон реконструировал гостиную в пышной манере викторианского рококо, создал в Хайклире конный завод, спонсировал раскопки в египетской Долине царей, которые увенчались открытием легендарной гробницы Тутанхамона в 1922 году, и умер от укуса заражённого комара, что породило легенду о мести фараона.

Шестой граф всецело посвятил себя конному спорту, и даже его остроты носили лошадиный характер. Своему старинному армейскому другу, обвинённому в убийстве любовника жены и неожиданно оправданному, он послал телеграмму: «Ты классно обошёл их на целую голову». При нём в поместье устраивались многочисленные праздники, он опубликовал пикантные мемуары «Никаких сожалений», сделавшие его телевизионной звездой, и, вполне вероятно, в какой-то мере послужил Вудхаусу прототипом Бассета, который тоже писал воспоминания «История долгой жизни» о не совсем приличных приключениях молодости.

Для любопытствующих посетителей Хайклир распахнул двери лишь в 1988 году, и буквально сразу же начались съёмки фильма «Дживс и Вустер», подогревшие интерес публики к поместью. Публика, надо отдать должное, любит «Британское наследие», многие вступают в его ряды и с удовольствием знакомятся со всеми интересными и примечательными памятниками истории Британии. А посмотреть есть на что, и смотрины растягиваются на годы, ибо не только две мировые войны, но и собственные междоусобицы, восстания и революция пощадили большую часть культурно-материальной базы страны. Конечно, случалось неосторожное обращение с огнём, и воры с грабителями не дремали, но люди продолжали строить, перестраивать, получать титулы и подчёркивать свою значимость количеством акров, размерами жилища, его дорогостоящей начинкой и собственными чудачествами. И в поместьях, и в простых домах XVII–XVIII веков, не говоря о более поздних постройках, ничего не выбрасывалось, всё продолжало жить, в крайнем случае сносилось в подвал, на чердак или за долги уходило с молотка.

Сегодня для замкодержателей настали тяжёлые времена: налоги, содержание и поддержание недвижимости ложатся непосильной тяжестью на их хрупкие плечи, а тут ещё имидж и заслуги предков давят. Сдача земель внаём расходов не покрывает, вот и дошли «бедные» богатые до траста – сдают имущество в управление, оставляя за собой право постоянного проживания в каком-нибудь флигельке. И теперь уже траст думает, как заработать денег, чтобы рассчитаться с государством, залатать крышу и прибыль получить. Именно так поступили английские Ротшильды. Их домом в Оксфордшире, напичканным разномастными многочисленными богачествами, заправляет траст, а они построили себе уютную стильную ферму на берегу озера с лебедями и живут себе поживают, гостей принимают.

Есть некая историческая справедливость в том, что сегодня все желающие могут посетить любой замок или поместье, полюбоваться, повосхищаться, понаслаждаться и порадоваться, что не у тебя болит голова, как за всем этим следить, как хранить, чинить – в общем, нести ответственность. Те, кому очень хочется и у кого есть возможности, иногда снимают приглянувшийся домик-замчонок под свадьбу или какое другое торжество и отрываются по полной среди чужих интерьеров под бдительным оком трастовых наблюдателей.

Посмотрев в очередной раз любимую серию про серебряный молочник, нам вдруг ужасно захотелось окунуться в атмосферу Хайклира, самим разыграть новогоднее приключение в стиле Вудхауса. Друзья нас поддержали, но, увы, владельцы замка наотрез отказали. Не сезон, мол, они экономят на освещении, на отоплении, на обслуживающем персонале и вообще – если вы нашу британскую историю представляете в виде карикатуры пусть и талантливого юмориста, то…

Мы расстроились, но не расстались с мечтой. После долгих поисков и уговоров под натиском предложений, просьб, ходатайств пал замок в соседнем графстве. 31 декабря длинной вереницей машин мы потянулись за управляющей Сарой в самое сердце Англии. Через два часа автострады и получаса симпатичных просёлочных дорог мы оказались у цели, которая гордо и величественно возвышалась на холме, посылая вызов всем ветрам и непогодам: «Вы мне не страшны! У меня мощные башни, крепкие стены! Надо мной развевается британский флаг!»

Дорога к замку вела через парк. Над ним потрудилось не одно поколение садовников. Всюду мирно и неторопливо разгуливали фазаны, не обращая внимания на движущиеся средства. Белки с любопытством смотрели сверху, а огромные серые зайцы попрятались в кустах. Что ж, фауна оказала нам вполне радушный приём, а люди постарались ещё больше, торжественно встретив нашу автокавалькаду у входа. Обменявшись рукопожатиями с личным секретарём герцога и по совместительству его старшим дворецким, с организатором охоты на уток, со вторым дворецким и его женой, с двумя молодыми людьми, исполняющими в зависимости от ситуаций разные обязанности, и ещё с кем-то, мы вошли в непарадный холл, откуда по винтовой лестнице поднялись на третий этаж. За нами внесли несметное количество багажа, как будто мы собирались провести здесь не три дня, а по крайней мере тридцать.

Двери многочисленных спален выходили в длинный широкий коридор с узкими высокими окнами, со стенами, увешанными портретами, под которыми уютно расположились диванчики, креслица, столы, столики и другие мебелюшки, заставленные всевозможными вазочками и безделушками. Все засуетились, разыскивая свои имена на красивых табличках отведённых апартаментов. Каждый торопился не только познакомиться со своей комнатой, но и посмотреть, что и как у соседей. Не было двух похожих спален, все отличались друг от друга количеством квадратных метров, размерами окон и кроватей, цветом обоев и балдахинов, сюжетами на гобеленах, формой каминов и т.д. Зато абсолютно у всех были электрический подогрев кровати, опять же электрический чайник с изящным утренним сервизом tête-à-tête для tee for two.

Нам с мужем досталась пятидесятиметровая спальня с шёлковыми обоями в красноватых тонах, с зелёными гобеленами на стенах, огромным мраморным камином, в котором вместо дров находился обыкновенный масляный обогреватель. Попахивало сыростью и плесенью, у внушительного шкафа красного дерева нещадно скрипели дверцы, под шестиметровым потолком вполнакала мерцала совсем не маленькая хрустально-бронзовая люстра, уют создавали торшеры с неяркими настольными лампами. Козетка, диванчик и кресла ждали нашего на них приземления с книгой в руках или чашкой чая. Здоровенное трюмо со всеми подробностями посылало нам наше отображение. На его гладкой полированной поверхности громоздились подносики, коробочки, шкатулочки, вышитые или связанные крючком салфеточки, хрустальные пустые флакончики и другие милые приятные мелочи, от разглядывания и ощупывания которых с трудом можно было оторваться. Наконец я оторвалась, потому что ещё не видела комнат друзей в башне и потому что очень хотелось есть, а по программе ланч нас уже ждал.

Поскольку мы не знали, на что можем рассчитывать, то решили не рисковать и прихватили с собой из Москвы чисто русские закуски: селёдочку, солёные грузди и огурцы, холодец с хреном, жареного молочного поросёнка, чёрный хлеб, водочку, настоянную на черносмородиновых почках, и простую «Белугу». В меню отечественные деликатесы получили название Lunch  á la Russe. Их подали на фарфоре с герцогской короной, сопровождавшие посуду хрустальные бокалы мелодично и одобрительно отзывались на интенсивное чоканье. Возможно, мы слишком часто испытывали хрусталь на прочность, но Старый год нас торопил, ему оставалось всего несколько часов до ухода в наше прошлое.

Солидно подкрепившись, мы отправились знакомиться с замком. Как выяснилось в ходе экскурсии, у него непростая, а периодами и совсем трагическая история. Дважды он разрушался до основания и один раз почти целиком сгорел, так что в настоящее время это его четвёртый вариант жизни. Последней реинкарнацией он обязан романтически настроенной супружеской паре XIX века, особенно прелестной герцогине Элизабет, чья мраморная статуя работы М.К. Вайата, отражаясь в зеркалах, любезно приветствует посетителей изысканно элегантного салона, носящего её имя.

Замок всегда активно участвовал в жизни его владельцев, разделяя с ними взлёты и падения. Родился он почти тысячу лет назад на обширных землях, пожалованных Вильгельмом Завоевателем своему знаменосцу, отличившемуся в битве при Гастингсе. Его потомок во время Войны Алой и Белой розы поставил на Ланкастеров и лишился не только имущества, но и собственной головы. В тюдоровскую эпоху замок возвратился в семью, перестраивался, но по политической близорукости владелец дал себя втянуть в заговор против королевы Елизаветы I и довольно долго испытывал неудобства в лондонской тюрьме Тауэр, пока на престол не восшествовал Яков I, который выпустил узника, вернул владения, а заодно и посетил их.

Совсем плохо замку пришлось во время гражданской войны XVII века. Сначала его удерживали сторонники короля, затем осадили приверженцы Кромвеля, взяли его штурмом и сровняли с землёй. Какое-то время замок существовал в виде совсем простого дома. Его хозяин скандально развёлся с женой из-за её измены, но вовремя оказал поддержку Вильгельму Оранскому и «Славной революции», а затем предоставил стол и крышу принцессе Анне, за что она, став королевой, его отблагодарила, пожаловав титул герцога.

Внук Первого герцога, вельможа большого ума и неоспоримой добродетели, как о нём писали современники, собрал неплохую коллекцию картин. Его сын прославился военными подвигами, раздал все свои деньги боевым соратникам и был увековечен многочисленными пабами по всей стране. На вывесках питейные заведения изобразили его добродушную физиономию и плешь. Такая память вполне уместна, потому что он очень любил выпить, отчего и умер в 49 лет. Четвёртый герцог покровительствовал искусствам, дружил с прекрасным портретистом Рейнолдсом и ушёл из жизни молодым, не успев перестроить дом, где всё к концу XVIII века пришло в упадок и запустение. А вот начало XIX века, несмотря на упоминавшийся выше страшный пожар, вернуло замку достоинство и внушительность, превратив в сказочно-эклектическое сооружение. Поговаривают, он даже послужил моделью для Диснейленда.

Знакомство с личной жизнью приютившего нас дома началось с кухни. Ею уже не пользуются, но очень гордятся. При сдаче в эксплуатацию 200 лет назад она была оборудована по последнему слову тогдашней техники. Огромное помещение с высоченным потолком освещалось окнами на уровне второго этажа: с одной стороны, светло, с другой – персонал зря в них не пялился. У вертела поварёнок не крутился, его заменил таймер из разнокалиберных гирек. Додумались и до вытяжки, и до шкафа с кусками льда – этакий прообраз современного холодильника. Ухоженная до ослепительного блеска медная посуда, развешанная по стенам, поражает своим количеством и таинственным предназначением, а чугунная плита – необъятными размерами.

Дрова, уголь и прочие грузы доставлялись по «железной дороге». До герцогских владений они плыли на баржах по каналу, затем перегружались в вагонетки, которые по специально проложенным рельсам бодро втягивались лошадьми в туннель под замком. Все необходимые продукты питания производились и произрастали в поместье. Внушительные площади огорода поставляли широкий ассортимент овощей и трав, в оранжерее круглый год плодоносили экзотические деревья, кустарники, росли редкие цветы, украшавшие собой дорогие вазы на торжествах, балах и званых обедах. В окрестных лесочках до меткого выстрела егеря резвились кролики-зайчики, разгуливали фазаны, олени, косули, кабанчики, порхали куропатки с перепёлками и вальдшнепами. По озеру плавали уточки с лебедями, на которых из глубины поглядывали вполне съедобные рыбки. На ферме жирели свинки, коровки отлично доились и телились, а по соседству на умилительных лужках паслась баранина с ягнятиной и телятиной.

Замку принадлежало и до сих пор принадлежит земель и угодий на 6 тысяч гектаров. Рачительные хозяева большую часть пожалованного Вильгельмом Завоевателем их предку за верность и доблесть сдают арендаторам, оставив себе замковый холм с видом на три графства, окружённый лугами и рощами, где прекрасная охота – понятное дело, псовая.

Кроме кухни мы увидели парадный холл, увешанный оружием, уставленный доспехами, мраморную парадную лестницу, ведущую на этаж не менее парадных помещений. Вот королевская опочивальня из трёх комнат, в ней останавливались монархи, наследные принцы и прочие супервипы. Здесь не одну ночь провела королева Виктория. И как знать, может быть, кто-то из её многочисленных детей был зачат на этой высокой и широкой кровати под пышным балдахином. Нам разрешили не только посидеть на королевском ложе, но и прилечь на несколько секунд, что мы по очереди активно проделали, одновременно слушая рассказ о съёмках в замке последнего многосерийного фильма про Викторию и Альберта. Мы также узнали, что в начале XIX века в поместье часто гостил принц-регент. Иногда он бывал с разными красивыми молодыми дамами, о чём свидетельствует расписанный медальонами потолок в гостиной герцогини Элизабет, где принц предстаёт в образе всемогущего Зевса в окружении прелестных дев. Когда в 1820 году принц-регент вступил на престол под именем Георга IV, он попросил изъять себя с потолка. Находчивый художник незамедлительно выполнил просьбу новоиспечённого короля и изменил до неузнаваемости облик принца, пририсовав его изображениям усы и бороды и добавив лишние кудри, ну а девы навсегда остались юными, миловидными и соблазнительно корпулентными.

Нам показали картинную галерею с работами Гольбейна, Гейнсборо, Тернера, Рейнолдса, «малых голландцев», был там и знаменитый портрет Генриха VIII. По словам герцогского секретаря, коллекция живописи оценивается в зашкаливающую многомиллионную сумму. Показалось, он сильно преувеличивает, желая произвести на нас впечатление. Мы восхищённо поцокали языками и немедленно коварно прогуглили хрестоматийное изображение многоженца Генриха, простодушно заявив, что подлинник-то живёт совсем в другом месте. Бедный Харви извивался как уж на сковородке, понял, что мы не лыком шиты, и тут же поменял концепцию, сообщив, что этот Генрих – копия, выполненная учениками мастера, но с его подписью.

Из всего увиденного меня больше всего поразила галерея регента для променада гостей перед обедом. Поразила своей протяжённостью и многофункциональностью. Пока одни слушали музыку, другие забавлялись настольными играми, последними светскими сплетнями и разглядыванием огромного глобуса искусной работы, а третьи прохаживались по вытянутой в метров сто пятьдесят зале, практически теряя друг друга из виду. Думаю, обогревать такое помещение было чрезвычайно сложно, а следовательно, можно предположить, что дамы в XIX веке часто простужались, ведь вечерние туалеты были легки и воздушны, а обнажённые плечи в лучшем случае покрывала нарядная невесомая шаль. Очевидно, чтобы согреться, и прохаживались туда-сюда, любуясь своим отражением в зеркалах с золотыми финтифлюшистыми рамами, рассматривая дорогие гобелены и переглядываясь с многочисленными мраморными головами выдающихся мужей. Пока разглядишь встречный поток гостей, наметишь партнёра, скажем, для танцев, отметишь неудачное платье возможной соперницы – вот, глядишь, и проголодался.

Нас приехало не так много, и, чтобы мы не потерялись в галерее, нам предложили провести время перед новогодним обедом в менее пафосном помещении. В 20 часов 30 минут местного времени дамы в вечерних туалетах, мужчины в смокингах собрались в гостиной герцогини Элизабет поднять бокал шампанского за уходящий год. На нас было приятно посмотреть. Удивительно, как длинные нарядные платья украшают женщин, прибавляя им роста и статности, и как парадная буржуазная одежда мужчин ловко скрывает все недостатки её владельцев, подчёркивая их достоинства. Наговорив друг другу комплиментов под нежное журчание арфы, мы подвели итоги приятного истекающего года; послушали интернетный вариант поздравления нашего президента; обсудили трудности чистки невероятных размеров старинного ковра в гостиной; восхитились вкусом человека, украсившего сосну вместо ёлки, от которой много мусора, изумрудными шарами, бантами и висюльками; высказали некоторое сомнение по поводу мастерства арфистки, маскирующей до неузнаваемости популярную мелодию из «Призрака оперы» и композицию Summertime, другие мы попросту не смогли отгадать; и наконец, дождались эффектного появления Харви в образе дворецкого во фраке, жилетке и галстуке, торжественно и громогласно объявившего: «Обед подан! Прошу следовать за мной!»

Мы прошествовали в соседний зал State dining room с парадно накрытым во всю комнату столом, весело пылающим камином, ещё одним разукрашенным рождественским деревом, ну и, как водится, портретами родственников хозяев замка на стенах. В углу примостился рояль, а самой ценной вещью в столовой была тяжёлая многокилограммовая серебряная купель – подарок семье от высокой коронованной особы. Рядом на столике красовалось фото трёх сестёр в юном возрасте, дочерей последнего герцога, с удовольствием сидящих в драгоценной просторной посудине.

У каждого прибора, отмеченного герцогскими короной и гербом, стояла карточка с именем здесь сидящего, лежали меню праздничной поздней трапезы, программа вечера и знаменитая хлопушка с сюрпризом. Буквально накануне по московскому телевидению про эти хлопушки прошёл репортаж, и, как только дамы и господа расселись по местам, они, то есть мы, занялись парным раздиранием новогоднего прибамбаса. Я давно не видела такого массового радостного выражения на взрослых лицах – ну прямо как маленькие дети, мы хвастались тем, что извлекали из блестящих останков игрушки: сердечками для ключей, головоломками из металла, браслетиками, куколками… А ещё у каждого был листочек с загадкой, которую каждый предложил всем присутствующим отгадать. Мне досталась следующая: «Почему в полёте утки не шутят?»

Не слишком выразительные, но вполне съедобные блюда сопровождались весёлой болтовнёй со взрывами смеха, постоянным звоном бокалов, свидетельствующим о беспрерывных тостах. Дважды обед прерывался музыкальными антрактами. В первом худенькая бледненькая блондинка Элен Винтер очень колоратурным сопрано приобщила нас к классическому репертуару, исполнив Пуччини, Гуно, Легара и под поощрительные аплодисменты романс Рахманинова «Здесь хорошо», что полностью совпадало с нашими ощущениями. Перед десертом, во второй музыкальной паузе, мы услышали хиты Гершвина, Лернера и Хаммерштайна. Длительное застолье сделало нас снисходительными, и мы бурно, не жалея ладоней, отблагодарили семейство Винтеров за доставленное удовольствие, ибо за роялем находились родители оперного дарования. Папа аккомпанировал, а мама дрожащими руками переворачивала ноты.

О вступлении местного Нового года в свои права нас известили голос по радио и Харви с помощником. Один держал гонг, второй по нему бил колотушкой, смахивающей на пестик от ступки, и хором, к которому присоединились и наши голоса, считали удары: one, two, three… Ура-а-а-а!

Happy New Year! Звон бокалов, всеобщие поздравления, после чего последовало приглашение на дискотеку. Ослеплённая лазерными эффектами, оглушённая бумкающими звуками, утомлённая впечатлениями и разницей во времени, я по-английски удалилась в почти королевские покои под пышный и, наверное, очень пыльный балдахин. Сон был непродолжительным и прерывистым из-за непривычных шумов. То порывистый ветер заставлял слишком громко стучать и скрипеть оконные рамы, то он же страшно завывал в трубе. И лишь мирное похрапывание мужа помешало мне окончательно испугаться, поверив в недовольство потревоженных незнакомцами духов замка.

Только мы собрались позавтракать, как выяснилось, что нас давно ждут в совсем другом месте и мы уже пропустили первый пункт программы: знакомство с соколом, белой совой и их тренером. Пришлось отложить до следующего дня поглощение fool English breakfast и поторопиться на встречу с породистыми охотничьими собаками и лошадьми.

Признаюсь, псарня с конюшней произвели неизгладимое впечатление. И помещения, и их обитатели содержатся в образцовом порядке. О такой чистоте и отсутствии неприятного запаха могут мечтать многие жилые районы. Все собаки, а их больше сотни, одной породы хокланд. Они очень милые и дружелюбные псы, встретившие нас громким лаем, повизгиванием и активным вилянием хвостом. На псарне им отведены четыре вольера, смотровой зал и помещение для тренировок. В первом вольере исключительно женский коллектив, рядом – мужской загон, в третьем ждут собачьей свадьбы невесты на выданье. Четвёртое помещение – столовая, куда обитатели псарни ходят по очереди. Три раза в неделю хокланды отправляются охотиться на лис под руководством егерей и в сопровождении всадников, скачущих на тяжеловесных упитанных лошадках ирландской породы, скрещенной с местной конной рабочей силой. Задача собак теперь очень сложна: они не должны бросаться на лису и тем более рвать её на части. Им разрешена лишь бесконтактная спортивная травля, а дело охотника – уложить хищника метким выстрелом.

Как и следовало ожидать, недальновидный запрет псовой охоты на лис привёл к резкому росту их популяции и неприятной угрозе заболевания бешенством для окружающих, так как лисы – переносчики этого смертельного недуга. Кроме воровства и порчи фермерской собственности, нанесения ощутимого урона птичьему царству они бесцеремонно и безнаказанно разгуливают по городам, дерзко нападают на людей. И уже загрызли двух малышей.

Без псовой охоты на лис сельская Англия теряет не только рабочие места, но и колорит, потому что охота – такой же пласт национальной культуры, как и испанская коррида. Пусть «зелёные» пышут злобой, осуждая меня (может быть, им не помешало бы заняться бездомными животными, а ещё лучше – людьми, а также городским мусором и крысами), но я как человек, пострадавший от укуса подозрительной кошки и перенёсший на собственной коже все последствия пастеровской антирабической сыворотки, придерживаюсь другого мнения. Мне нравится, когда «...Рога трубят, псари в охотничьих уборах…». Как офицер запаса, я держала в руках огнестрельное оружие, однако по живой мишени никогда не стреляла и никакого желания убить божью тварь не испытывала, но поучаствовать в настоящей, не киношной охоте, увидеть процесс изнутри мне всё же хотелось. В замке такая возможность представилась, правда, охота в облегчённом варианте, без собак и лошадей, всего лишь shooting, то есть стрельба по уткам.

Во второй день Нового года после самого настоящего полного английского завтрака, состоявшего из омлета, жареных сосисок, бекона, помидоров и грибов, из бобов в томате, из тостов белого или тёмного хлеба с набором фруктовых джемов и сливочным маслом, из сдобных булочек, йогурта, копчёного шотландского лосося, апельсинового сока, кофе с подогретыми двойными сливками или чёрного чая с лимоном, а также пирога с грушей и кексов, нас провели в парадный холл замка. Здесь уже ждали Фил, главный человек по утиной охоте, его сотрудники и поднос с рюмками джина, настоянного на каких-то вкусных красных ягодах. Егеря были одеты в твидовые клетчатые пиджаки и бриджи, жилеты, фланелевые рубашки с шейными платками и цветные шерстяные гольфы. Всех представили друг другу, затем к каждому участнику шутинга приставили инструктора, который сначала помог выбрать ружьё по вкусу, весу и плечу, а в дальнейшем должен был новоявленному охотнику давать советы, как и куда стрелять, а также перезаряжать ружьё.

Опрокинув за удачу стопку джина, все расселись по джипам и направились к мосту через озеро. День выдался ясным, солнечным, холодным, с сильным порывистым ветром, что, естественно, повлияло на процесс охоты. Семерых стрелков с егерями и двоих наблюдателей расставили на мосту. Распорядитель Фил в последний раз спросил, буду ли я стрелять по беззащитным уточкам. Я твёрдо придерживалась позиции бывшего американского госсекретаря Генри Киссинджера, который, будучи приглашён Брежневым на охоту, на вопрос Леонида Ильича: «А вы, господин Киссинджер, почему не стреляете?» – ответил: «Я никогда не стреляю. Я только даю советы другим». Поэтому ещё раз отказалась от шутинга, пообещав советов никому не давать, а только наблюдать за происходящим.

Итак, все заняли свои места. Три лабрадора вальяжно разлеглись в ожидании команды «Аpporte!» («Принеси добычу!»). В брезентовых палатках с двух сторон озера засели люди с дуделками, а другие в резиновых лодках начали из прибрежных камышей выгонять живые мишени на небесные просторы. После нескольких томительно-напряжённых минут затишья на горизонте появились первые две утки и раздались команды: «Приготовиться!» Ружья были взяты на изготовку, каждый стрелок стал тщательно прицеливаться, мишени приблизились, последовала оглушительная пальба, и утки спокойно миновали линию огня. Оказывается, они летели слишком высоко. Едва успели перезарядить ружья, как на мост надвинулась целая утиная стая. Что тут началось! Егеря кричали подопечным, куда и как стрелять, а те, прихваченные азартом, знай себе жали на курок. Выпустив заряд, они торопили взглядом и без того быстрые, чёткие, умелые движения наставников и по новой лихорадочно стреляли в крякающих пернатых. Наконец одна утка не выдержала шквальной атаки и медленно спикировала в озеро. Все участники разом огласили окрестности победным воплем: «Это я! Это моя утка!» Как знать, может быть, все семеро в неё и попали, но покачивавшийся на волнах трофей разъяснений не дал.

Далее в течение полутора часов всё повторялось с интервалами от нескольких секунд до нескольких минут. Откуда ни возьмись над озером то с одной стороны, то с другой появлялись утки – то стаей, то группкой, то поштучно. Они двигались прямо на поджидавших их на мосту людей. Егеря громогласно раздавали команды, иногда направляли руку с ружьём, молниеносно вкладывали в ствол патроны; стрелки-новобранцы ожесточённо и азартно палили, а утки не торопились расставаться с жизнью. Словно почувствовав неладное, они в последний момент распадались в небе на две вереницы, облетая засаду на мосту справа и слева, или пристраивались к внезапно появлявшейся паре белых лебедей, возмущённо летавшей туда-сюда и прекрасно знавшей, что по ним, длинношеим гусям, стрелять запрещено. Ко всему прочему, неожиданно обрушивавшиеся порывы ветра меняли траекторию выпускаемых зарядов, а слепящее полуденное солнце лишало стрелявших меткости. Вот и получалось, что интенсивная стрельба оказывалась недействительной или почти безрезультатной. Но ведь главным в нашем случае было не количество поражённых птиц, а участие в старинном обряде добывания пищи. Пищи насчитали 26 штук, причём каждый охотник был уверен, что львиная доля принадлежала ему, и закреплял мнение снимком с добычей, егерями, ружьём и собаками на фоне моста, озера и джипа.

В тот же день нам представилась возможность попробовать самую разнообразную дичь. На ланч нас отвезли в небольшой очаровательный отельчик на берегу живописного, хотя и искусственного водохранилища. Что за прелесть эти крошечные сельские гостиницы! Все в цветочках и снаружи, и внутри. Розочки на занавесках, незабудки на обоях, амариллисы в горшочках, а на январских клумбах крокусы, подснежники и цикламены в окружении кустов с отцветающими розами. Посетителей встречают доброжелательные служащие и приглашают в миниатюрный бар с ярко пылающим приветливым камином и мягкими удобными креслами с высокими спинками (надо ли говорить, что обивка мебели тоже цветочная?), сидя в которых так приятно пить шампанское, ни о чём особенно не думать и прислушиваться к умиротворяющему потрескиванию пухлых поленьев в очаге. Появляется метрдотель и, незаметно наклоняясь к вашему правому уху, тихо сообщает, что в жёлтом зале накрыт стол и ждёт дорогих гостей. Наступает ответственный момент обсуждения меню, выбора напитков и блюд. В неизвестном ресторане хочется не ошибиться, не поддаться красивым и неизвестным словам, маскирующим обычный кусок мяса или рыбы, и получить что-нибудь просто вкусное. Наконец ставки сделаны, всё заказано, и все набрасываются на свежий хлеб с маслом в ожидании закусок. Как же вкусно, когда хочется есть! Обитатели раковин Saint-Jacques, а по-русски «морские гребешки», меня не подвели, и нисколько не разочаровал запечённый дикий голубь с coulisse (протёртые ягоды) из свежих лесных ягод, очевидно, собранных в это время года на чилийских плантациях.

В небольших отелях провинциальной Англии, где постояльцы никуда не торопятся и просто наслаждаются жизнью, чай–кофе–дижестивы подаются в отдельной гостиной с притягивающим и расслабляющим теплом камина и креслами, из которых не хочется вылезать. Увы, наш послеобеденный перекур был недолог. Мы распрощались с гостеприимным сельским уютом, потому что нас с нетерпением ждал файф-о-клоковский чай в замке, где поведение камина и кресел ничем не отличалось от деревенского. Третий день подряд чайная церемония проводилась в библиотеке, состоящей из двух помещений. Первое – большой зал с бесконечными книжными полками вдоль стен. Обилие простых кожаных и тиснённых золотом нарядных книжных переплётов и корешков радовало глаз, а год выхода издания приводил в почтительный восторг. Невероятное количество сидячих мест, столов и столиков могло бы поспорить с читальным залом уважающей себя университетской библиотеки небольшого провинциального городка. Когда сидение с книгой надоедало, читатели переходили в следующий зал с такими же стеллажами плюс столом для снукера (уменьшенный вариант бильярдного стола). Прекрасное времяпрепровождение! Подремал в кресле с умным видом и томом Шекспира на староанглийском, размялся с кием и шарами, попил чайку с кейком у мраморного камелька, и вот уже пора переодеваться к обеду.

Три дня в замке не просто приятно прошли, не просто быстро пролетели, они закрутили нас в вихре впечатлений, словно мы попали в сказочные картинки волшебного фонаря, настроенного на жизнь XIX века. Замок выступил в роли радушного и гостеприимного хозяина, а его обитатели превратили наше пребывание в нём в незабываемое приключение. На прощание каждому подарили щедро иллюстрированную книгу о замке. Когда мы проезжали мимо озера, пережившие shooting утки проводили нас радостным кряканьем, в котором слышался ответ на загадку из новогодней хлопушки: «В полёте утки не шутят, потому что от смеха могут упасть на землю и разбиться».

Алиса ДАНШОХ

P.S.  Дорогой читатель! В тексте намеренно не упоминается ни название замка, ни фамилия его владельца. Если вдруг вы захотите получить в подарок прекрасно изданный рассказ с картинками о романтическом красавце из архитектурного наследия Британии, пришлите первым письмо в редакцию «ЛГ» с правильными именами дома и хозяина. Подсказок много. Желаю удачи.

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№9 (6360) (2012-03-07)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
2,7
Проголосовало: 3 чел.
12345
Комментарии:

Алиса ДАНШОК


Выпуски:
(за этот год)