(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

«Просто пишу романы и рисую большие картины»

ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА

"ЛГ"-ДОСЬЕ:

КАНТОР Максим Карлович – российский художник и писатель. Родился в 1967 году в Москве, в семье философа К.М. Кантора. Окончил Московский полиграфический институт  в 1980 году. Активно выставляется как художник в России и Германии с 1988 года. В 1997 году – участник русского павильона Венецианской бьеннале. В 2006 году опубликовал двухтомный роман «Учебник рисования», вызвавший серьёзную полемику в прессе.

– Вы – сын известного философа и с детства имели возможность общаться с выдающимися личностями, слушать жаркие споры, заумные разговоры. Это как-то повлияло на ваше развитие, выбор профессии, тягу к искусству?
– Отец был моим главным учителем. Он проводил со мной всё свободное время. Всем, что умею, я обязан отцу. Мой брат Владимир, который старше меня на тринадцать лет, был как бы вторым моим воспитателем – успев ещё раньше многому научиться от папы. Самое главное, что дал мне отец, – это представление о том, что не существует отдельных дисциплин, но все знания мира сопряжены меж собой. Как он любил говорить: спичечный коробок можно рассмотреть как модель вселенной – важно понять, как браться за дело. Отец был человеком разнообразных интересов – знал поэзию, изобразительное искусство, философию, историю, религию, но никогда не считал, что знает достаточно: постоянно читал и думал, уточнял то, что решил прежде, был вечно ищущим человеком. Я не могу вспомнить ни одной минуты, когда отец не занимался размышлениями и сочинением концепций.
Наши ежедневные прогулки вокруг дома (до 20 лет это был ритуал) стали моими фактическими университетами. Отец перечитал мне вслух основные труды философов и прокомментировал. Его окружение – Зиновьев, Мамардашвили, Левада, Чухрай, Донской, Ракитов и другие – являло прежде всего масштаб личностей. Впоследствии я ориентировался именно на такого рода людей, стараясь именно таких – крупных, глобально думающих – искать по миру.

– Начинали вы как художник-портретист, а потом?
– Я действительно считаю портрет главным жанром в искусстве. Искусство увековечивает черты человека: это средство победить смерть. Когда я был юношей, хотел отстоять своих близких от небытия. Потом понял, что образ (а всякий портрет в идеале – образ) противостоит небытию в принципе, ведь небытие безлико. Я очень люблю рисовать людей. И крайне удручён тем, что наше время не имеет лица. Вы заметили, как мало сегодня портретов?

– Первый сборник рассказов вы выпустили уже тогда, когда были известным состоявшимся художником. А что явилось побудительным мотивом к написанию прозы?
– Когда меня спрашивали в детстве: мальчик, кем хочешь быть? – я отвечал: писателем и художником. А мне говорили: так не бывает. Но желание писать и рисовать было неодолимым. Первый роман я написал в шесть лет, в школьной тетрадке. Однажды отец мне сказал, что писатель – это не профессия. Научиться писательству, отметил он, невозможно: ты и без того учишься – в разговорах, в размышлении, в чтении, в старании высказать мысль ясно. Если ты действительно писатель, то однажды станешь писать романы. А вот художник должен многое уметь профессионально: ты должен знать анатомию, перспективу, уметь грунтовать холсты, резать гравюры на меди – это ремесло. Так было решено, что моя профессия – художник. Но писал я всегда – рассказы, пьесы, статьи. Не хотел их публиковать: титул «пишущего рассказы художника» меня коробил. Правда, однажды опубликовал сборник рассказов «Дом на пустыре», двадцать лет назад. И – всё. А однажды, как и предсказывал отец, понял, что должен написать роман. Настоящий, большой роман. И я стал писателем, но художником быть не перестал. Совсем нет, я очень много рисую. Здесь важно, что я не создаю некий промежуточный продукт – как это делает концептуальное искусство, производящее легковесные картинки, снабжённые безответственным текстом. Нет, это два автономных занятия. Я настаиваю на том, что работаю со словом, со смыслом, и настаиваю на том, что пишу сложные картины. Важно, что и картины и книги делает один человек. Помимо прочего, я провожу много времени за чтением, и это тоже отдельная работа.

– То есть одно дополняет другое?
– Я полагаю, что таким образом совершаю необходимый для современной культуры поступок. То есть устраняю диффузное восприятие мира, утверждаю его целостность, единство миропорядка. Скажу ещё менее скромно: только восстановлением категориальной эстетической структуры можно предотвратить коллапс цивилизации. Трагедия времени – в утрате эстетических (с ними и этических) категорий. Роль свою вижу в создании такой эстетики. Это ведь делается постепенно, день за днём: статья к статье, картина к картине, страница к странице. То, что одновременно работаю и над картинами, и над книгами, и над статьями, – важно.

– Ну и кто вы сейчас – художник, писатель? Может быть, проповедник? В ваших текстах очень сильна морализаторская нота…
– Трудно ответить. Потом разберутся.

– Неучастие в литературном процессе – это поза или стратегия?
– Разрешите, я дам сразу три ответа на этот важный вопрос.
1. Литературным процессом, вероятно, называется светская жизнь окололитературного круга – авторов, редакторов, журналистов, издателей, функционеров печатного процесса. Посиделки в кафе, встречи с необходимыми людьми, дружбы-вражды в редакционных баталиях. Я в этом не участвую сознательно: я знаю, что это такое очень хорошо, предметно, в деталях. Мой брат и мой отец участвовали в журнально-издательском процессе активно – и я видел все подробности. Это пустой мир. Вдобавок к этому, я успел поучаствовать в процессе изоискусства и увидел всё это варево – кухню изготовления трёхминутных убеждений, страсти вокруг премий, интриги и зависть. Мне это в высшей степени отвратительно. К литературе этот литературный процесс отношения не имеет.
2. Я поддерживаю постоянную переписку с самыми интересными и выдающимися мыслителями современности – с Эриком Хобсбаумом, Тони Негри, Витторио Хесле и так далее. Это мои близкие друзья. Я участвую и выступаю организатором оксфордских конференций по истории и политологии. В этом смысле я столь активно участвую в литературном процессе, как никакому бульвардье не приснится. А то, что в кафе не хожу и не обмениваюсь застольными анекдотами, – это мелочь.
3. «Литературному процессу», как он устроен сегодня, – я посторонний, и литературный процесс меня об этом известил. Я написал количественно больше, чем подавляющее большинство писателей, однако писателям удобнее меня считать за художника. И точно так же «процесс изоискусства», из которого я точно так же вышел вполне обдуманно, привык считать меня скорее писателем – ведь я не участвую в их посиделках и массовых развлечениях. Мне остаётся признать, что я со всем смирением и делаю, что я – не художник и не писатель. Они – цеховые, корпоративные, артельные говоруны – они художники и писатели. А я живу сам по себе, просто пишу романы и рисую большие картины.
Знаете, это ведь хрестоматийная ситуация, описанная много раз. Но каждый раз очередные члены Массолита думают, что вот у них-то уже не булгаковский Массолит, а Платоновская академия. Однако это всякий раз тот же самый Массолит.
Сколько их сегодня, авторов одной брошюры и пяти статей, которые бойко участвуют в литературном процессе, рьяно выражают корпоративное прогрессивное мнение.
Зиновьев мне как-то сказал: убивает вовсе не тиран, писателя травит и убивает оппозиционная тирану интеллигенция, просто по мелкой склочности своей. Нет, в литературном процессе не участвую. Дел очень много.

– О двухтомнике «Учебник рисования», вышедшем в 2006 году, до сих пор нет единого мнения – что это: трактат о жизни, политическая сатира или действительно пособие по изобразительному искусству. Так что?
– Это классический русский роман, в том числе и роман исторический, поскольку описывает определённое время и мутации сознания, судьбы героев и их становление. Одновременно – в этом состояла сверхзадача – этот роман трактует мировую историю с точки зрения эволюции эстетического проекта. Я уверен, что изменение эстетической парадигмы – с христианской на языческую – было причиной многих катаклизмов века. В роман включён эстетический трактат. Поэтому роман называется «Учебник рисования».

– Когда мы с вами договаривались об интервью, вы обмолвились фразой, что сейчас готовите к изданию огромный роман, назвав его «делом всей жизни». А можно поподробнее?
– Это – моя главная книга. Роман об истории XX века. Я пишу его шесть лет, а думаю и говорю про это с друзьями – всю свою жизнь. И разговоры с отцом, и сидение в архивах, и всё, что знаю об истории, – всё туда вошло. Это было страшно – решиться на такой роман. Собственно, внятной и честной, непартийной истории минувшего века до сих пор не написано. Я подумал, как когда-то в случае с «Учебником рисования», что, если я сейчас этого не сделаю, этого уже не сделает никто. Архивы открыли не так давно, но, возможно, их однажды закроют вновь. Пока ещё живы свидетели войны и даже ровесники революции, но они скоро уйдут. Мой друг историк Хобсбаум помнит события прихода нацизма, ему сейчас 94 года. Мне посчастливилось знать многих мудрецов этого века и говорить с ними, и дружить. И – что немаловажно – эти знания в моём случае налагаются на определённое представление об истории и философии, вне которых любая информация становится бесполезной. Сейчас публикуются сотни тысяч книг, вырывающих факты из истории, из-за невозможности встроить их в общую картину.
Добавьте сюда идеологическую борьбу и злонамеренное создание фальшивок и пафосных подделок. Надо было написать эпопею XX века – с фашистами, коммунистами, авангардистами и либералами, со Сталиным и Гитлером, Солженицыным и Хрущёвым. И, что существенно, я хотел довести повествование до наших дней, показать, откуда и как произошла сегодняшняя беда.
Если Бог пошлёт мне ещё здоровья и разума, я книгу закончу. Пока закончил первый том. Но он большой.

– На какую реакцию рассчитываете?
– Откровенно говоря, я не жду вообще никакой реакции. Общество устало. Романом больше – романом меньше, какая разница. Эффект от детектива оказывается большим, чем от эпопеи. Мы живём в обществе детектива: важно кто и сколько украл – а большие страсти не в чести. Не жду ничего.

– Вы активно публикуетесь в различных изданиях, пишете статьи на самые разные темы. Как вы вообще всё успеваете?
– Я очень мало сплю. К сожалению. Хотел бы спать на два часа больше.

Три обязательных вопроса:

– В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?
– Это правда. Писатели последнего времени не ставят перед собой больших целей – в основном это бульварные писатели. Но чего и ждать от бульварного времени? Мораль успешного рантье стала сегодня определять направление дерзаний художника и масштаб писателя. Когда трагедия страны и беда мира станут очевидны многим, тогда появится больше настоящих писателей.

– Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?
– А я так и пишу – без читателя.

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
– Вы спросили про книгу, но не спросили, что я сейчас рисую. А я пишу картину «Атлантида», которую скоро покажу в Венеции.


Беседу вёл Игорь ПАНИН

Статья опубликована :

№37 (6384) (2012-09-19)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 4 чел.
12345
Комментарии:
26.09.2012 16:07:01 - Родамiр пишет:

Как уничтожают опонентов.

ЦИТАТА: «Я уверен, что изменение эстетической парадигмы – с христианской на языческую – было причиной многих катаклизмов века»__________. Была ли смена сей эстетической парадигмы в нашей стране? Афанасьев А. Н. в своей работе «Народные русские легенды» (1859) чётко показал, что традиционные для русских мировоззренческие эстетические установки дохристианского периода сохранились, как минимум до середины 19 века. _________ За это Александра Николаевича Афанасьева - по инициативе церковных иерархов - лишили места на службе. Умер он в НИЩИТЕ!!!

26.09.2012 16:05:21 - Родамiр пишет:



ЦИТАТА: «Я уверен, что изменение эстетической парадигмы – с христианской на языческую – было причиной многих катаклизмов века»._______ Вся неоднозначность ситуации с эстетическим выбором связана с тем, что можно перефразировать цитированное высказывание с точностью до наоборот и быть при этом абсолютно правым: « Изменение эстетической парадигмы – с ведической на христианскую – было причиной катаклизмов инквизиторских веков». Подумать только! Веков! Инквизиция свирепствовала даже в 19 веке (Большая советская энциклопедия. М.-СПб, 1997, под ред. Прохорова А.М.)! Жгли боярыню Морозову и протопопа Аввакума. Да и вопрос о менее маститых старообрядцах (а точнее, староверах – настолько они обособились от никонианцев) открыт: сами ли себя они сжигали? А если и сами, то уже сам факт такой твёрдости о многом говорит. И этот раскол существует до сих пор. До сих пор. Рональд Комер в «Основах патопсихологии» пишет: «В Европе времен 500-1350 г. н. э. — период Средних веков — очень выросла власть духовенства. Церковь отрицала научные формы исследований и контролировала образование. Религиозные верования, сами по себе изобилующие как суевериями, так и демонологией, стали доминировать над всеми аспектами жизни. Поведение человека обычно рассматривалось как борьба между добром и злом, Богом и дьяволом. Поведение, отклоняющееся от общепринятых норм, в особенности психическая дисфункция, рассматривалось как свидетельство влияния Сатаны. Хотя некоторые ученые и врачи все еще доказывали правильность медицинских объяснений и средств лечения, в этой атмосфере их взгляды не пользовались популярностью._______ Тарантизм — психическое нарушение, распространенное в Европе между 900 и 1800 г. н. э., при котором люди внезапно начинали прыгать, танцевать кругами и биться в конвульсиях. Это психическое нарушение известно также как пляска св. Витта»._______ О «плясках смерти» пишет и С.Кара-Мурза в книге «Манипуляция сознанием», когда плясал даже не некто ужасный, а актёр, изображающий самого зрителя, но уже словно бы после его смерти: плясала сама смерть в облике вполне конкретного зрителя, плясал ЕГО смерть в аду. Зачастую люди падали в обморок. Подобные вещи происходят и сейчас в странах Европы: люди, ужасаясь, падают в обморок тысячами. Раскупаемость фильмов-ужасов на Западе очень высока.________ Припоминается рассказ Германа Гессе «Музыка», в котором чётко отражено европейское сознание, «опалённое» кострами инквизиции. _____Это выбор эстетический?_______Также не выяснено что конкретно подразумевает уважаемый Максим Карлович, говоря про язычество. Ведь это явление, как пишет Б.А.Рыбаков, очень разноплановое. Есть установки иных этносов совершенно тёмного паразитического характера. А есть то исконное Светлое-Русое, основанное на знании-ведании, что вполне ответственно можно назвать Ведичеством. Отрицая это, мы впадаем в парадигму мазохизма национального сознания – странная эстетика._______ Да и судить о том, что собеседник журналиста ЛГ называет язычеством, только по катаклизмам одного века, странно. К тому же, если М.К. Кантор, опять же не уточняя, говорит о преступном - ИСКАЖАЮЩЕМ ВСЁ – фашизме, то он был во власти около 12 лет: с 1933 – по 1945 годы. Мы эти 12 лет будем называть веком? Ведь это уже жанр фантастики… Фашисты отошли к тёмной стороне, и свастика у них левосторонняя (движение против часовой стрелки) – условно говоря, лунная. Однако тибетцы всё светлое, солнечное, созидательное соотносят с правосторонней (по часовой стрелке!) свастикой. Не зная таких вещей, мы становимся совершенно безпомощными, поскольку отрицаем полноту знания, ограничиваясь только схоластикой. Это полузнайство. ______ Абсолютно уверен, ЛГ даже не думает пригласить на свою диалоговую площадку д.ф.н. Чудинова. ________ Если ЛГ действительно хочет найти устраивающую всех идеологему, то нужно создавать пространство настоящего дискурса, а не его подобие, суррогат, мнимый плюрализм. Зачем эта «ЛИПА»?_______

24.09.2012 12:42:04 - Артемий Беспальчиков пишет:

"Пишу большие романы"

Я провинциал. Когда прочел "Учебник рисования", то воспринял его как едкую и даже злую сатиру на нашу московскую либеральную интеллигенцию. События последнего времени убедили меня, что это сугубо реалистический роман в русле русского критического реализма, а его герои ожили на страницах наших СМИ и экранах телевизоров, не говоря об Интернете. С нетерпением жду новый роман писателя.


Игорь ПАНИН


Выпуски:
(за этот год)