(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

ТелевЕдение

Ледяной трон

ЛИТЕРАТУРА В ЯЩИКЕ

Сказать много и не сказать ничего – странная особенность фильмов, создаваемых о Набокове. Уже сложилась традиция рассказа о классике – ощупывание пыльных реликвий из музейного сундука, прогулка шелестящей аллеей и хроника, где яростная подлая сила готовится к грабежу и насилию… Вот и фильм «Владимир Набоков. Русские корни» («Культура») идеально вписался в формат. Авторы всех этих фильмов словно договорились. Они не желают произнести то, что уже очевидно. Сделаем это за них.

Набоков сходит со своего трона. Коронованный либеральными обожателями, поставленный высоко над советской литературой, он тихо отплывает от нашего берега вместе со своим особенным синтаксисом. Он снова становится эмигрантом, и его творчество снова выглядит чем-то бесконечно чужим.
Трагедия открывает глаза. Она возвращает имена тех, с кем мы связаны единством судьбы, и заставляет трезво взглянуть на тех, кто прыгал клопами по иностранным диванам. Ты вдруг видишь, что изысканная литература насквозь лицемерна и таит в себе зло и что чистое искусство, усыпляя души, намного превосходит напалм. Возможно, для этого трагедия и была послана – чтобы никогда больше так по-детски не попадаться, вознося стилистические красоты над смыслами.
Период царства Набокова оставил крайне неприятный осадок, какой всегда оставляет обман.
Тебе был вполне симпатичен рассказчик, тонкий, влюблённый в Пушкина и Гоголя эмигрант с аристократическими корнями. Ты полюбил его слог. Ты видел в нём истинного интеллигента, лишённого суеты, наделённого трудолюбием и имеющего абсолютное представление об этических рамках. Казалось, такой человек никогда не уронит себя – не опустится до жалких приёмов. Надышавшись воздухом чистой литературы, он произнесёт нечто важное. Ведь критика режимов и революций предполагает философскую высоту.
Когда сын Набокова опустошил все коробки со своим законным наследством, выяснилось, что великий писатель, исписав бездну бумаги, умудрился не сказать ничего. Мир, созданный в его книгах, оказался исключительно миром блёсток и карикатур. Набоков минус стиль равнялся нулю. Он оказался голым королём, который ещё и охотно влез в грязь, заявив, что чистое искусство имеет на это право. Оказалось, что его чувство свободы основано на банальнейшей, постыдной идее, роднящей его с де Садом. В его закатном творчестве проявилось очевидное презрение к человеку, которому он высокомерно бросал свои сочинения. И это многое объяснило в его былом творчестве, казалось, шагающем от победы к победе.
Сегодня, скользя взглядом по корешкам набоковских книг, ясно осознаёшь: в этом нет ни единой подлинной ноты. Здесь всё – имитация, здесь всюду – расчёт и угадывание.
Его ранний, исполненный стилистической свежести роман «Король, дама, валет» – вещь показательная. Там кроткий провинциал садится в поезд и катит в Берлин. Музыка слов бесподобна. Не думаю, что кому-либо по силам тягаться с Набоковым в надежде затмить его языковое звучание. Однако книга восхищает ровно до того момента, когда писатель начинает интриговать. С этой страницы ты погружаешься в кропотливое описание заговора и несостоявшегося убийства, постепенно с ужасом осознавая цель автора, завлекающего солидного покупателя романом, изящным и интригующим.
Но ключом к Набокову служит, конечно, «Дар». В этой книге он отражается ясно. Здесь предъявляется символ ненависти, оттачивается метод и предвосхищается путь.
«Дар» отличает прежде всего карикатура на Чернышевского. Глава о нём – остров в море цветастой и пустой писанины. Набоков усердно пытается вызвать отвращение к Чернышевскому. Он лезет в его частную жизнь, как вор в распахнутое окно. Он ищет, чем бы тут поживиться. (Эта страсть перемывать косточки и жевать сплетни – отличительная черта русского зарубежья.) Он смакует забытый дневник, находя в нём массу пикантного, и перечисляет все гадости, о классике сказанные. Мы узнаём массу безумно важного: как Чернышевский сидел в сортире, чем он страдал и как нелепо питался. Точно подсчитаны измены жены. Всё пронумеровано и слито в книгу. Ничего не упущено.
Эпатажная глава так гадка, что сострадание к герою в финале звучит бесконечно фальшиво. Опережая критику, Набоков сочиняет ряд бледных рецензий, в которых ругают автора, но при этом отмечают его остроумие и талант.
Набоков не только самоутверждается в этой мазне. Он хочет раздавить русского разночинца, виновника своих бед. Он издевается над нелепой гражданской нотой и надеждами на то, что чернь способна взлететь. Чернь способна лишь грабить. Восставший народ не торопится окрыляться и созидать рай. Он спешит к семейному сейфу под предводительством лакея-предателя. В этом набоковское понимание революции.
Объективность мало тревожит автора «Дара». Его не волнует то, что Чернышевский демонстративно отказался от литературности, от эффектных приёмов. Этим признанием просто открывается «Что делать?». Его не волнует то, что это фигура трагическая и в утопии Чернышевского криком кричит человечность. Его не волнует то, что столь куцее понимание революции опровергают крестьянские отроки, прущие в размотанных портянках на белые пулемёты, и женщины-агитаторы, расстрелянные в Одессе вежливыми французами.
Набоков трагедию Чернышевского пытается снять, утопии высмеять, а до понимания революции ему вообще дела нет никакого. Ему нужно долбануть, «трахнуть хорошенько» – так чтобы имя его прозвучало, да ещё всей гадине разночинской аукнулось.
Чернышевский для Набокова – это суровый жрец опасной мечты, звонарь, вызванивающий революцию. Он назначен виновным за то, что произошло: за то, что нет больше дома в солнечной Выре, нет прозрачного леса и душки-помещика, живущего по соседству. Почему-то именно Чернышевский, а не Мор, Кампанелла, Руссо, Сен-Симон или Фурье, во всём этом повинен. Именно Чернышевский с его скромной утопией должен отдуваться за всех.
Философ вообще много чем провинился. Он ведь ещё и отъявленный враг чистого искусства, того самого, которому всецело предан Набоков.
Чернышевский в «Даре» – это жалкий, вздорный старик, чьи взгляды убоги. Читателю ничего толком не объясняется. Просто рисуется карикатура, производится изящный плевок.
При таком подходе получается не повесть, не книга в книге. Выходит акт инвентаризации, список уродств, упорно раздуваемых и совершенно неочевидных. И автором этого чудно выписанного и стыдного сочинения ну никак не может оказаться главный герой «Дара», этот робкий романтик. Это варганил зрелый хищник, изголодавшийся по признанию. Точное понимание целей – вот что выдаёт данный сосредоточенно-беспощадный стиль и грязные технологии успеха, которые в итоге вознесут Набокова на вершину мировой славы.

Он будет шагать к своей цели – шагать через стыд, через ясное осознание того, что, испачкавшись, теряешь моральное право на осуждение режимов и революций. Описав в звонких рифмах акт мастурбации, пропев песню о педофиле, увлёкшись «эротиадой», ты заявляешь о себе как о торговце, продающем эстетический эпатаж, и можешь отстаивать лишь одно право – право уподобиться зверю. Ты можешь кричать лишь о том, что всякий режим, не позволяющий тебе обрасти шерстью, ужасен.
Направляясь во двор с рукописью «Лолиты», приговорённой к сожжению, и поворачивая назад, Набоков будет что-то в себе доламывать. Он будет дотаптывать в себе русского интеллигента, глушить его голос, его раздражающее ворчание. Он будет чувствовать на себе тяжёлый взгляд классиков и отстреливаться иронией и издёвкой. Он будет вполне понимать, что содержание в литературе неотменяемо, и будет неустанно заполнять пустоту своих книг облаком блёсток, невыносимой детализацией, и это разовьётся в полноценный невроз.
Есть ингредиент, за вычетом которого нет литературы. И этот ингредиент – глубина. И сколько бы автор ни вливал в свою книгу изысканности, всё равно создаваемый текст остаётся чем-то не вполне достойным человеческого ума.
Отмахиваясь от этого обстоятельства, Набоков примет позу и начнёт нести агрессивную чушь, и чем больше слов он произнесёт, тем очевиднее будет шаткость его позиции.
Его лекции по литературе поверхностны и лукавы. Видно, как он вбивает в юные головы чисто эстетские установки. Видно, как он постоянно оправдывает и утверждает себя.
Его удары по Достоевскому показательны. Набоков нападает на него с тем остервенением, с каким дефицит мысли нападает на бездну сознания. Он ополчается на то, что от него скрыто. На то, во что он не желает вникать. Скучно всё это, господа, да и утянет ещё, чего доброго, в такие дебри, из которых не выберешься, – где нагрузят сознание, оживят чувство долга, изменят мировоззрение и отнимут покой. Зачем это нам, пламенным энтомологам? Бежать от этого, отстреливаясь залпами бронебойной иронии!
«Всё это изложено достаточно путано и туманно, и нам ни к чему погружаться в этот туман», – так «разоблачается» Достоевский. И как-то неловко становится за разоблачителя, уходящего от серьёзного обсуждения, соря´щего мелочью и упрекающего автора былого столетия за его стиль.
Иногда Набоков даёт понять, что философски подкован, бросаясь словечками типа «гегелевская триада» или упоминая вскользь Фейербаха. Но отчётливо видно, что эта область знаний для него – ненужный, противный своей заумью, своим вечным поиском мир. Он отмахивается от него, прячась за удобную формулу: «Искусство должно не заставлять думать, а заставлять трепетать». И этой мантрой отвращает читательскую паству от мыслящей литературы (по нему – «дребедени»), призывая: не думайте, наслаждайтесь, впадайте в трепет от слов! Он нападает на мысль, которая всегда очаровывала и питала искусство, на ту самую мысль, которой изливается жизнь.

Нападки Набокова на Достоевского – это критика органиста флейтистом. Мощь акустики, масштаб замыслов, очевидный метафизический драйв – вся эта нависшая громада пугает, бесит своей серьёзностью, своим взыванием к сложности, вере и состраданию. Всё это заглушает твой трепетный перелив, вселяя чувство ничтожности. Поэтому Набоков не спорит с сумрачным классиком, а пытается отменить его, «развенчать». Неслучайно рвал его книги перед студентами. Для него философия Достоевского – лишь бред разгорячённого и явно нездорового разума. Его доводы смехотворны. Он лупит по слабым местам Достоевского, которые всем видны и которые ему живой читатель прощает, при этом почти не упоминая о сильных. Просто нет никакого такого явления в литературе, никакого феномена. Нет бездны человеческого сознания, нет великой драмы души. Есть сплав безмерной сентиментальности и детектива, почерпнутых из западной литературы. И всё. И это утверждает интеллектуал. Тянет ответить: иди-ка ты лучше, барин, лови своих бабочек.
Набоков всегда чурался типичности, но оказался типичен. Его взгляд на искусство – это позиция типичного аристократа, которую никакие мировые катаклизмы не способны поколебать. Это надменное ледяное спокойствие, иногда взрываемое воспоминанием о том, что шелестящий рай безвозвратно утерян, изгажен денщиками и коридорными.
В редкие минуты Набоков выходит из равновесия – когда вспоминает о большевиках. Он, конечно, слишком умён, чтобы негодовать от имени класса изгнанных феодалов. Поэтому бьёт другим. Он тонко бросает: вы материальны, вы строите мещанское общество. Это справедливый упрёк, и Набоков в итоге оказался провидцем. Но ведь так было не сразу. Перед тем как расплескаться по карте мещанским болотом, этот ненавистный, осмеянный им режим воссоздал Россию в невиданном доселе величии, сохранил народ и выиграл войну с фашизмом – то есть сделал всё, чтобы Набокова было кому читать.
Хорошо бы об этом помнить всем, даже тем, кто, послал всё к далёкой матери и обрёл своё счастье в искусстве петь.
Сегодня ясно осознаёшь, что именно отсутствие содержания и сделало Набокова Набоковым. Он целиком растворился в изяществе, всю творческую энергию направив на извлечение звуков. Звуком, нотой он в итоге и стал. Если бы содержание было, это был бы другой писатель, возможно, явивший миру что-то абсолютно неслыханное. Но вышло иначе. Вместо подлинной драмы и глубины явлен был симулякр – светлая ностальгия по ушедшей России, запечатлённой детским сознанием, эта чрезвычайно удобная ниша мировоззрения, позволяющая рисовать себя кем-то и не вдаваться в дискуссии. А под занавес к привычному негодованию по поводу русских революционеров прибавился свод торжественных PR-принципов, салютующих новой родине и звучащих, как текст присяги.
Сегодня, читая Набокова, ловишь себя на мысли, что даром теряешь время. Тебя быстро усыпляет журчание его текста, текущего неторопливым потоком и начисто лишённого смысла. Ты вполне понимаешь, что стояло за его коронацией. Набоковым, его высотами стиля и звонкими оплеухами классикам долбали не только по советскому хилиазму. Он оказался идеальной машиной оглупления, крайне важной для нового, постмодернистского общества. Неслучайно постмодернисты смотрят на него, как на бога.
Набоков мечтал увидеть Россию, где издан «Дар». Он не дожил до этого счастья, но нам вполне повезло. Мы увидели страну, где погасли звёзды и просветлённая, обладающая безупречным вкусом элита обнажила клыки. В этой стране восславили всех, кто тащил в культуру Танатос и от кого культура защищалась с помощью советских властей, действующих то мудро, то тупо.
Эта страна отвела своё культурное поле под мусорный полигон. Она увлеклась магазинами, отринула смыслы и исполнилась высокомерной, презрительной, неслыханной пустоты. В пропаганду этой пустоты включилась вся продвинутая тусовка. Целая орава творцов с антисоветской ржачкой, с полными ртами танатальных стихов, с эпатажем и гимнами эстетизму впряглась в процесс и потащила страну, созданную огнём истории, в холод и лёд, в энтропию и гибель.
Они уже почти победили, почти сковали всё льдом, когда что-то произошло. Негромкая, беспафосная мелодия вдруг воскресила память о тех, кто воевал и любил, и живые слова сквозь толщу цинизма и карнавального гама пробились к сердцам из потрёпанных книг. И зашатались хрустальные троны, и повеяло кострами весны.

Валерий РОКОТОВ

 

Статья опубликована :

№5 (6402) (2013-02-06)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4.3
Проголосовало: 37 чел.
12345
Комментарии:
07.03.2013 00:22:32 - Сикибу Мурасаки пишет:

От души посмеялся

Всем, кто оценивает интеллектуальный уровень "автора" "статьи" как полноценный, хочется напомнить - Кесарю - кесарево. А слесарю - слесарево.

05.03.2013 23:50:03 - Анна Алексеевна Даровских пишет:

наконец-то разоблачили

ну наконец-то разоблачили эту "пустоту" Набокова, спасибо Вам, Валерий, за блестящие статьи!

21.02.2013 10:27:46 - Ирина Среда пишет:

Попала в тему

Как раз перед выходом статьи начала читать "Машеньку". Стиль, действительно, заметен с первых страниц. Прочитав статью и дочитав роман, могу согласиться с автором, что стиля много, а глубины мало. Плоско как-то. И конец очень предсказуемый.

14.02.2013 01:49:42 - Ирина Кинни пишет:

"Ответ рассерженной комментаторши"

Мне очень приятно, господа Колосов и Ко., что моя заметка на "рецензию" творчества (вернее, одного произведения) Владимира Набокова вызвала среди вас столь широкий резонанс. Благодарю, благодарю. Со своей стороны хочу ответить следующее. Быть советским журналистом не плохо, плохо выносить суждения в стиле советской журналистики, которая, помимо всего прочего, зачастую отличалась чудесным ханжеством и пролетарским высокомерием (мол, сидит там в америках, пишет книжки свои похабные, бабочек изучает, а мы тут боремся за дело Чернышевского, не отходя от станка). Язык г-на Рокотова, блеснувший в рассматриваемой статье такими перлами как "прыгал клопами по иностранным диванам", "Набоков самоутверждается в этом мазне", отсылает нас к лучшим образцам советской журналистки, бравшей на себя право гневно, в любых, порой отталкивающих формах, клеймить тех, кто нарушает ее пуританство. Не удивило, а немного опечалило меня то, что у Рокотова есть единомышленники, видимо, искренне считающие, что "Лолита" - это разнузданная история о подлеце-педофиле, а "«Дар» отличает прежде всего карикатура на Чернышевского". Интересно, конечно, было бы узнать что сказал бы автор статьи о "Камере обскура" или "Приглашении на казнь", но, боюсь, не судьба, поскольку уже ведь "зашатались хрустальные троны, и повеяло кострами весны" (сюда бы, кстати, очень пошло из известной песни: ...Промчалися красные грозы, Победа настала кругом, Утрите суровые слезы Пробитым в боях рукавом. Но нету время рыдать, рыдать, когда, Сменим мы стремя на сталь, на сталь труда, На все вопросы один дадим ответ, И никакого другого нет.) За сим откланиваюсь)

12.02.2013 21:16:34 - Татьяна Ивановна Литвинова пишет:



Прекрасная статья! Спасибо Вам, Валерий!

11.02.2013 10:59:14 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Еще раз прочитал

Еще раз прочитал и еще раз испытал потрясение. Катарсис. Но не очищение, а ужас. «…Целая орава творцов с анти-советской ржачкой, с полными ртами танатальных стихов, с эпатажем и гимнами эстетизму впряглась в про-цесс и потащила страну, созданную огнём истории, в холод и лёд, в энтропию и гибель». ___А читаю я не только деревенскую прозу, а два раза всего Льва Толстого, четыре раза "Жизнь Клима Самгина", Гоголя, Шолохова, Шуукшина... Это ответ рассерженной комментаторше.

10.02.2013 20:36:08 - александр 53 пишет:

У каждого свой Бальзак!...

Мне статья и мысли автора понравились. Согласен. Хорошо, что еще одна икона либерализма и еще один гений плевков полысел из-за частого и чрезмерного поглаживания по умной головке! А Рокотов "причесал" то, что осталось. Стиль - это всего лишь умение просто говорить о сложных вещах, а не плести словесные кружева ни о чем! А писать просто и ясно так же трудно, как быть искренним и добрым. А господин-то этим не отличался. Эстетствующий эротоман, уехавший на хутор бабочек ловить! Вот бабочки во всех смыслах это понятно. Согласен я и с Харитоном Моржовым, обратившим внимание на комментарий дамочки-бабочки. Ну что вы! У советской журналистики только такой стиль и был: писАть, как корова пИсает - много, мутно и в разные стороны! Тут вам и "безграмотный пасквиль" и "ограниченность", и рекомендации комментаторам!... Легко, изящно, с "цветка на цветок". Хорошо хоть, что коровы не летают! Подросла "Лолитка"-то! Это читатели читают, а почитатели почитывают или почЕтают! А кого читать и почЕтать тут сами решат. Бальзак-то, как и бальзам на душу, как известно, у каждого свой!

10.02.2013 17:57:35 - Харитон Моржовый пишет:

Интересно

Интересно было прочитать заметку Ирины Кинни. Автор рецензии клеймит Валерия Рокотова как "советского журналиста", а быть "советским журналистом", как я понял, апирори плохо: это именно они без зазрения совести и каких-нибудь аргументов "клеймили" и проч. Однако весь текст Ирины Кинни выполнен именно в такой стилистике: без единого аргумента выданы ярлыки "ограниченный", "графоманский", "кондовый" и проч.

09.02.2013 21:25:15 - Людмила Викторовна Сергеева пишет:

Спасибо!

Автор, вы, как всегда, великолепны! Статья В.Рокотова не для тех, кто не читал Набокова, а для тех, кто, прочитав, пытается поднять его на пьедестал. Они, объединяя усилия, ищут место для Набокова в тронном зале русской литературы.

09.02.2013 20:16:05 - Ирина Кинни пишет:

Очень жаль

Сначала подумалось, что "Литературная газета" решила пошутить и разместила на своих страницах какой-то безграмотный графоманский пасквиль, вышедший из-под пера советского журналиста. Увы, оказалось правдой! Автор статьи показал себя ограниченным (в плане восприятия литературных текстов) человеком, с кондовым слогом, неспособным увидеть за деревьями леса. Очень жаль, что "Литературная газета" посчитала возможным разместить подобное на своих страницах. Не далеко ушли, надо сказать, и комментаторы статьи. Им я рекомендую ограничиваться в кругу своего чтения "деревенской прозой", в которой в изобилии представлены смысл, доброта, патриотизм и, порой, примитивный слог изложения

09.02.2013 11:04:35 - Ефим Суббота пишет:



Рокотов с этой статьей лет на двадцать опоздал, - тогда бы это имело какое-то значение. А сейчас? Ну, пригвоздил красивую мёртвую бабочку - ну и что? (Наверное, хотел пнуть мёртвого льва, но Набоков на роль льва не претендовал.) Мало ли там кто кого не любил и не выносил. Пушкина, Толстого и Гоголя Набоков любил, а Достоевского терпеть не мог. Все знают, как относились друг к другу Достоевский и Тургенев. Тургенев Виктора Гюго называл насквозь фальшивым с его "Отверженными", а для меня это один из любимых романов, да и Тургенев мне нравится. В общем, мне их вполне понятные разногласия не мешают. А то получается, что если музыку Вагнера любил Гитлер, то Вагнера на свалку. Я не о документальном фильме, не видел, а о недавних восторженных откликах Улицкой о Набокове. Наверное, в этом дело, в "либеральных ценностях". Дело в этой мишени. Ну так я Улицкую на дух не переношу, и Набоков тут ей не помогает... А что Набоков? Давно уже прочитан. Такое ощущение, что статья писалась для тех, кто его не читал. Вот если бы Рокотов написал правду о Солженицыне - вот это был бы залп! Но ведь не напишет. О "Неизвестном Солженицыне" правду написал Владимир Бушин. Рокотов, может быть, лет через двадцать и напишет - как о Набокове...

08.02.2013 20:59:57 - Алексей Александрович Мельников пишет:

Стиль, как смысл

«ЛГ», нет-нет, да и оправдает свое название – вспыхнет ярким литературоведческим текстом. Как в данном случае: веским, образным, звонким… Потрясающим – да и только. Причем, потрясающим вплоть до разрушения вполне казалось бы железобетонных фундаментов. Таких, например, что укрепился под взятым на прицел кумиром. Все правильно: истинной классике не страшны острые критические перья. И если они ее пронзят – увы, это уже не классика… С большинством оглашенных в адрес Набокова обвинений можно согласиться. Да, что там с большинством – практически со всеми! Единственно, что смущает, так это – выдвинутое автором обоснование грехов мастера. Практически маниакальная страсть к стилю, тотальная застилизованность в ущерб идеям. Стиль против смыслов. Война не на жизнь, а на смерть. В данном случае – набоковского дарования. Странно, почему так девальвировался стиль? И что такое может быть смысл без оного? Скажем, смысл «Евгения Онегина», он в чем? «Любит – не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет» - так, что ли?.. Не исключено. Но разве не пушкинское перо, то есть его, Александра Сергеевича, стилистика делает из довольно обычного любовного сюжета великое творение русской литературы? Или – «Ночь перед Рождеством» Гоголя? Тут смысл без гоголевской стилистики вообще имеет хоть какие-то признаки шедевра? Так вот, если и искать причины обсуждаемой автором набоковской ущербности, то скорее не в избыточности стиля, а - в его досадной недостаточности. «Стиль прощает все» - сказал кто-то из великих. Его, стиля, никогда не бывает много (иначе это уже не стиль, а скорее - «стиляги»). Его может только не хватать. Как получилось в случае с Владимиром Набоковым. С теми же его несуразными смысловыми выпадами в адрес тех или иных исторических персонажей. Это все – от дефицита стиля, вкуса, в конце концов. Двумя руками голосую за высказанное автором статья предостережение « никогда больше так по-детски не попадаться, вознося стилистические красоты над смыслами». Но попадаться можно не только по-детски, но и вполне по-взрослому, с самыми серьезными намерениями. Это, конечно, не столь досадно, но все равно – зачем?.. Алексей Мельников, Калуга.

08.02.2013 11:19:05 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Очередной шедевр Рокотова!

Меня предохранило от Набокова физиологическое отвращение к извра-щенцам. После фильма «Лолита» я ничего из него не читал – ни до того, ни после. Не прогадал, успел два раза перечитать Льва Толстого (22 тома), а «Войну и мир» три раза. Четыре раза прочитал «Жизнь Клима Самгина», неоднократно «Мертвые души», «Тихий Дон» и т.д. Есть что почитать русскому человеку. ___В статье особенно поразили нападки Набокова на «архискверного Достоевского» (кто так сказал?). Прекрасный итог – голый король. Спасибо Рокотову.

07.02.2013 14:05:45 - Сергей Васильевич Силин пишет:



Прекрасный анализ! Статьи Валерия Рокотова стимулируют думать самостоятельно, а не принимать на веру "мнения" обслуживающих олигархоз "журналистов".

07.02.2013 14:00:37 - Сергей Васильевич Силин пишет:



Прекрасный анализ! Статьи Валерия Рокотова стимулируют думать самостоятельно, а не принимать на веру "мнения" обслуживающих олигархоз "журналистов".

06.02.2013 23:08:40 - Владислав Викторович Попов пишет:



Если бы меня спросили, кому бы Вы отдали свою душу не задумаваясь, что ее не убьют, не предадут, не обидят, не унизят, а при любых условиях, только окрылят? Одним из первых - это был бы бесподобный Валерий Рокотов!

06.02.2013 15:08:20 - Николай Алексеевич Барболин пишет:



Как ни силился дочитать хоть одну вещь Набокова, усердно возносимого в свое время его бескорыстными пиарщиками, так и не смог дочитать до конца. Автор публикации правильно объяснил - почему.


Валерий РОКОТОВ

Рокотов Валерий Иванович
 
Автор книг:
 
«Корона шута» (Номинация на «Русский Букер-99»)
«Жизнь как танго»
«Великие авантюристы России»
«Голливуд: от «Унесённых ветром» до «Титаника»
 
Сценарист документальных фильмов:
 
«Рудольф Дизель», «Первый канал»
«Андрей Платонов», «Первый канал»
«Александр Фадеев», «Первый канал»
«Скотт Фицджеральд. Трагедия в стиле джаз», «Первый канал»
«Крик», «Первый канал»
«Три музы Михаила Булгакова», «Первый канал». (Финалист «ТЭФИ-2005»)
«Мадонна маршала Конева», «Первый канал» (Номинация на «ТЭФИ-2009, Призер IV Всероссийского фестиваля социально значимых телефильмов и телепрограмм «Герой нашего времени»)
 
Сценарист и режиссер документальных фильмов:
 
«Марк Твен. Атакующий ангел», «Первый канал»
«Лиля Брик. Максимальное притяжение», «Первый канал»
 
Сценарист и сорежиссер документального сериала
 
«Русское экономическое чудо: страницы истории».


Выпуски:
(за этот год)


©"Литературная газета", 2007 - 2013;
при полном или частичном использовании материалов "ЛГ"
ссылка на
www.lgz.ru обязательна. 

По вопросам работы сайта -
lit.gazeta.web@yandex.ru

Яндекс.Метрика Анализ веб сайтов