(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Литература

Нетолерантность

Дискуссия: Родное – чужое – вселенское

Статья А. Ивантера «Не уставая ненавидеть» в «ЛГ» № 6 (6403) меня сильно огорчила. Совсем недавно он заслуженно получил в Москве «Серебряного Дельвига» «За верность Слову и Отечеству». И нет чтобы рассказать на примерах замечательных поэтов, представленных в сборнике, о поэтических мирах любящих Россию и верных ей настоящих поэтов, об их «родном – чужом – вселенском». Так Ивантер не нашёл ничего лучше, чем, как маленький ребёнок, искать бяку и тащить её в рот. Я имею в виду цитирование русофобских откровений эмигранта А. Цветкова, напечатанных в рупоре наших «псевдолибералов»: «Новой газете», и потом на полполосы в самой массовой литературной газете «разбор» его «подрывного творчества».

При этом А. Ивантер сетует на то, что у оного Цветкова своё пиар-агентство, которым руководит некий киевский поэт А. Кабанов, не замечая при этом, что сам «нанимается» на службу в это самое пиар-агентство. Общеизвестно, что отрицательная рецензия стоит многих положительных, и, возможно, сам того не ведая и выступая против «тяги многих читателей к демоническому и разрушительному мировоззрению», являет граду и миру подобное мировоззрение А. Цветкова, возбуждая к нему интерес. По мне так более полезно просто оставить подобных А. Цветкову тлению.

Какое мне, собственно, дело до таких «классиков русской литературы». А мы стараниями тайных и явных нежелателей добра всему настоящему тащим их и тащим на страницы российских изданий, награждаем и награждаем премиями и почётными званиями, прямо «залюбили» почти до смерти. А с какой стати? Они свой выбор сделали, и пусть теперь «новые родины» заботятся об их популярности и прожиточном минимуме или максимуме: ведь они же работают на них, транслируя ненависть ко всему нашему. На войне как на войне. Только мы – в одном окопе, а они – в другом. При этом все наши бывшие «светочи» хотят жить там, а печататься непременно у нас, поскольку там они никому не нужны и не интересны.

Сколько уже антологий эмигрантских поэтов приходилось читать, и, кроме умирания, распространения танатальных энергий и смачных плевков в сторону России, как правило, в них нет ничего.

У нас и своих «подгрызателей основ» и штатных «патриотических» похоронщиков России хоть пруд пруди. В ушах гудит от гулкого мужского плача о погибшей России. Сдаётся мне, что мало проку кричать: «Мы в оккупации! Нас убивают! Россию губят!», если не хватает духа сказать, кто – оккупант, кто – убийца и кто – губитель. Являть волю к смерти – дело довольно несложное и довольно постыдное, а на демонстрацию воли к жизни нужны смелость и талант.

Как мне кажется, триада «родное–чужое–вселенское» настолько неподъёмна и непостижима применительно к какому-либо конкретному пишущему человеку, что любой, кто осмелится глядеть через эту призму на живого писателя, заведомо обречён на заведомо провальную трансляцию своих представлений о том, что такое – хорошо и что такое – плохо.

Я и сам, начиная писать эти строки, едва не впал в это искушение и чуть не превратился в этакого «мистера с аршином», с глубокомысленным видом вещающего с «высоты» своего какого-никакого опыта, подвёрстывая в подтверждение своих логических построений выдранное из контекста и интерпретированное в «своём» понимании их «чужое».

Ведь, согласитесь, весьма удобно, перефразируя пушкинское: «И, с отвращением читая жизнь мою (свою)…» в «И, с отвращением читая жизнь ТВОЮ…», выставлять себя на всеобщее обозрение этаким «бесстрастным и бескомпромиссным судиёй», отождествляя автора и лирического героя. А может быть, тот же А. Цветков по ночам кусает пальцы и плачет в подушку оттого, что, вынужденно приняв определённые правила игры, клевещет на свою бывшую Родину? Откуда мне это знать?

Я позволю себе в контексте заданной темы высказать некие небесспорные суждения, не претендуя на истину в конечной инстанции.

Как мне кажется, Россия не что иное, как живой организм, борющийся за своё физическое существование. И организм этот отторгает то, что может грозить ему гибелью, переводя скрытых врагов своих в категорию врагов явных. С явными врагами бороться легче, чем с теми, кто исподволь отравляет саму жизнь и сеет «неразумное, недоброе, невечное». Любой интересующийся литературой без труда сможет припомнить имена тех, кто в советское время носил «кукиши в карманах» и раскрылся во времена смуты «во всей своей красе», в ненависти к вскормившей их России и её народу. Скольких мародёров от литературы исторгла страна, отринула их вместе с кусками своей плоти, в которую они вцепились руками, зубами, когтями. Что для них было «своим», а что «чужим»? Не знаю. Но могу лишь предположить, что они вытекли, как гной из заживающей раны.

Всё же их натужные попытки заявить о своей «всемирности» и «вселенскости» суть не что иное, как отстаивание вирусом права убивать жизнь везде и всюду. При этом подобные сентенции частенько можно увидеть, услышать и прочитать у нас, что указывает на то, что питающая их среда ещё весьма и весьма «питательна».

И совсем не случайно нам пытаются навязать некую толерантность, которая в медицинском смысле не что иное, как утрачивание живым организмом естественной способности к защите от смертоносных болезней.

В дальнейшем я оставлю определение «вселенское» за скобками, потому что не представляю для себя возможным сказать о ком-либо – это «вселенский» поэт, прозаик, критик и т.д. Я до таких «высот» не поднимаюсь. Не те крылья.

И всё-таки не умолчу вот о чём: после распада СССР многие литераторы оказались в новообразованных государствах и столкнулись с возрождением национальной гордости «коренных» народов. И перед ними в полный рост когда-то поднялась заявленная тема дискуссии: «родное» – «чужое». И каждый индивидуально отвечал на эти вопросы. Своё отчаяние могу продемонстрировать двумя своими же строчками из стихотворения «Ближнее зарубежье»: «…Когда я сдохну здесь, / Собаки завоют с русской стороны!» Но была надежда на то, что всё-таки «завоют…» И это помогло решить почти неразрешимый вопрос.

Подобный выбор делали Д. Кан, В. Галактионова, Е. Курдаков, В. Киктенко и многие другие. И никому не пожелаю оказаться в моей и их «шкуре». Но могу одно сказать определённо: ни аз грешный, никто другой из перечисленных мной (насколько мне известно) не плевал в сторону прежнего места жительства. Как мне кажется, для нас вновь обретённое «родное» неразделимо с предыдущим и не сделалось «чужим», а слилось в одно целое. И это мы, Господи, такие, какие есть, с незаживающими душами и сердцами.

Владимир ШЕМШУЧЕНКО

 

Статья опубликована :

№10-11 (6407) (2013-03-13)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
3,8
Проголосовало: 6 чел.
12345
Комментарии:
15.03.2013 18:08:47 - Татьяна Ивановна Литвинова пишет:

Тема хоть и объёмна, но интересна для обсуждения

Автор статьи пишет, что ему кажется, «триада «родное – чужое – вселенское» неподъёмна и непостижима применительно к какому-либо пишущему человеку». Конечно, эта тема объёмна, но для дискуссии, на мой взгляд, она интересна уже только потому, что злободневна. Другое дело, с какой меркой к ней подходить. Насколько нам известно, как слово «родной», так и слово «чужой» имеют несколько лексических значений, а отсюда будет и разница восприятия творчества того или иного писателя: люблю или не люблю, нравится – не нравится, хорошо – плохо, близко душе или нет и т.п. Слово же «вселенский» имеет одно значение: распространяющийся на весь мир, относящийся ко всем странам, народам мира. Тогда надо понимать, что речь должна идти о произведениях с глубоким философским содержанием, в которых поднимаются вечные вопросы бытия всего человечества. Конечно же, это всемирная классика. Это то, что никогда не будет положено в сундук прошлого. Это всё те же шекспировские Ромео и Джульетта, Гамлет, Отелло, Макбет; Дон Кихот Сервантеса и князь Мышкин Достоевского; Обломов Гончарова и Платон Каратаев Л.Толстого; чеховские Душечка и Попрыгунья; галерея горьковских Матерей… Поэтому сегодня, действительно, легче писать о «родном» и «чужом», чем о «вселенском». И даже если есть «натужные попытки заявить о своей «всемирности»» со стороны некоторых авторов, это ещё не факт, что речь идёт о творчестве «вселенского» значения. Всё будет проверено временем, а пока мы высказываем лишь своё отношение к творчеству того или иного писателя. В связи с этим вспомнился Иосиф Бродский. В краткой биографии сказано: русский поэт, вынужденный эмигрировать; стал гражданином США; лауреат Нобелевской премии в области литературы. Но слышит ли в его творчестве русский человек родное, сердцу близкое? Может быть, этот человек писал только на русском языке, имея психологию космополита? По скольким сердечным струнам он прошёлся своим поэтическим смычком и услышал искренние, чистые душевные отзвуки? А может, фальшивые? А может, равнодушное молчание?.. Произносит, например, россиянин слово «грядущее», и в его воображении предстаёт что-то многогранное, многоликое, музыкальное и великое, потому что его будущее, прежде всего, связано с его мечтой. У Бродского «при слове «грядущее» из русского языка выбегают мыши и всей оравой отгрызают от лакомого куска памяти, что твой сыр дырявой». Может, это, действительно, что-то «вселенское»? А может, просто личное?.. Время рассудит.


Владимир ШЕМШУЧЕНКО


Выпуски:
(за этот год)