(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Искусство

Андрей Житинкин: С режиссёра всё начинается, им же всё и заканчивается

АКТУАЛЬНО

Когда вы, попав в Ленком или на Таганку, аплодируете очередному спектаклю Захарова или Любимова, вам наверняка и в голову не приходит, что ни Марк Анатольевич, ни Юрий Петрович юридически прав на свои спектакли не имеют. Нонсенс? Тем не менее это так: понятие интеллектуальной собственности на творение режиссёра не распространяется! 23 апреля – Всемирный день книги и авторского права. Найдите лучший повод для разговора на такую принципиальную для театра тему. Наш собеседник – народный артист РФ, член правления Гильдии драматических режиссёров России Андрей ЖИТИНКИН.

Андрей Альбертович, это же полный абсурд – создатель никаких прав на своё создание не имеет! 

– И этот абсурд усугубляется ещё и тем, что драматург, композитор, сценограф, художники по свету и по костюмам, хореограф – все они правом интеллектуальной собственности на результаты своего творчества обладают. И могут это право документально подтвердить. А человек, который их всех собрал, увлёк своим замыслом и который отвечает за конечный продукт и перед театром и перед публикой, получается как бы ни при чём. А ведь этот продукт и есть, по сути, интеллектуальная собственность режиссёра. И в век современных технологий никаких проблем с фиксированием этой собственности быть не может: поставил видеокамеру – и готово. 

И особенно важно, когда речь идёт о первой постановке, а не сто тридцатой вариации того, что давным-давно идёт в других театрах? 

– Когда воруют ноу-хау – особенно обидно. Я впервые в нашей стране поставил «Калигулу» Альбера Камю, позднего Теннесси Уильямса, «Лулу» Франка Ведекинда, многие пьесы Жана Ануя. Их до меня никто не ставил. Сами пьесы порой достать было невозможно – они не были опубликованы. Я всегда стараюсь удивить своего зрителя, потому и ставлю то, что он сам, может быть, никогда бы и не прочитал, над чем никогда и не задумался, просто потому, что не смог бы достать. Увы, сейчас очень легко поставить бытовую камеру и тихонечко снять спектакль из-под пиджака или шарфа. И когда я вижу в провинции – под другим, естественно, именем – свои спектакли с лёгкими изменениями, я начинаю нервничать. Особенно когда это легко доказуемо. 

Ну да: ребята, а где вы текст-то взяли? 

– Именно! Поймите, когда ко мне обращаются официально, это другое дело. Например, театру Ростова-на-Дону очень понравилась моя инсценировка «Милого друга» по Мопассану, которая шла в Моссовете более десяти лет. И вот ростовчане официально попросили разрешения играть именно мою версию: абсолютно лояльный цивилизованный ход. Я от них получал проценты со сборов. Это нормально. Так делается во всём мире. А вот когда копируют тайно, убеждая, что «мы тут ни при чём, мы получили текст от авторского агентства», становится просто смешно. Да им никаких денег на агентство не хватило бы! 

Но это уже вопрос профессиональной этики. 

Маргарита Терехова и Александр Домогаров в спектакле Андрея Житинкина «Милый друг»  фото: ИТАР-ТАСС– Конечно. Я разделил бы проблему на две составляющие: юридическую и этическую. Кто у кого что украл – это внутренняя проблема, которую и призвана решать гильдия, чтобы не доводить дело до суда. Смешно же, если режиссёры начнут судиться. 

То есть гильдия станет своего рода мировым судьёй? 

– Да, чтобы не выносить сор из избы. А кроме того, она нужна, чтобы объединить цех. Ведь режиссёров становится всё меньше и меньше. Кого-то убивают, кто-то уходит из профессии. А сколько просто умирает! Между прочим, по перегрузкам режиссёры-постановщики стоят на той же ступени, что и… 

…Лётчики-испытатели? 

– Нет, авиадиспетчеры! 

А что, похоже! Всех «развести», чтобы никто ни с кем не столкнулся в узком «коридоре»! 

– А нападение на Романа Виктюка! Сегодня ведь нередки и имущественные споры. И при сложных взаимоотношениях режиссёра с продюсером, и когда режиссёр становится худруком и встают вопросы, связанные с землёй, на которой стоит театр. Это тоже должно входить в компетенцию гильдии: защищать режиссёров юридически и даже физически, если понадобится. Это нормальная мировая практика. 

Давно она на Западе существует? 

– Давно. И в кино, и в театре интеллектуальная собственность режиссёра сомнению не подлежит. Всё прописано. У нас же ситуация катастрофическая. Ведь закон о театре до сих пор не принят. Из-за «совка» мы снова изобретаем велосипед. Увы, не слишком удачно. Вот все очень боятся театральной реформы, хотя там были заложены и очень прогрессивные вещи. Но она не прошла, потому что придумывали её не профессионалы театра, а экономисты. А теперь понаиздавали огромное количество законов и подзаконных актов, и всё запуталось окончательно. У кого-то всё это напрочь отбивает охоту заниматься театром. 

А чиновники только рады: им хлопот будет меньше с вашими творческими натурами. 

– Вот именно! Чего стоит этот бред с тендерами! Бред номер раз: чтобы поставить спектакль, режиссёр сам себя должен выдвинуть на тендер и сам у себя его выиграть. Или вывесить информацию в Интернете и ждать: вдруг кто-то захочет поставить твой же спектакль. Бред номер два: то же самое касается драматурга. Это в какой голове родилось, что кто-то ещё захочет написать пьесу на ту же тему с теми же персонажами?! Бред номер три, четыре и так далее: тендеры художников и всех остальных. Но ведь режиссёр выбирает не художника вообще, а того, кто будет его единомышленником! Нельзя же игнорировать человеческие связи. Я пятнадцать лет работаю с Андреем Шаровым, выдающимся нашим кутюрье. Мне он интересен. Он очень тонко чувствует актёрскую природу. Он не из тех, кто нарисовал эскизы и пошёл: Андрей приезжает на примерки, в своих мастерских доводит костюмы, если театральные мастера чего-то сделать не могут. Я его «отравил» театром, и он стал прекрасным сценографом. При этом у него не очень получается работать с другими режиссёрами. 

Это как совпадение группы крови: другую перелили – и человек умер… 

– Именно. Все самые шумные спектакли в Моссовете: «Мой бедный Марат», «Милый друг», «Венецианский купец», «Он пришёл» Пристли, все мои спектакли у Табакова: «Признания авантюриста Феликса Круля», «Старый квартал», «Псих», в Сатире: «Хомо эректус» Полякова, «Поле боя после победы принадлежит мародёрам» Радзинского, последняя премьера – «Любовный круг» Моэма в Малом – это всё мы с Шаровым придумали. Одним словом, я прихожу со своей командой, и никакой замены в ней быть не может. Я даже в мыслях этого допустить не могу! Но тендер таит и ещё одну опасность… 

Как – ещё? И так вроде хватает! 

– Мы возвращаемся в «совок», когда спектакли ставились годами. Тендер режиссёра – 120 дней. 

Да за это время можно спектакль поставить! 

– Два! На Западе существует очень точная модель: надо успеть поставить спектакль за 40–45 «точек». Первая – читка, последняя – генеральный прогон. И если ты не уложился – ты плохой режиссёр. Там никакие метания-страдания не обсуждаются. Всё стоит денег: аренда, свет, звук, зарплаты. Актёры ломают свои графики, чтобы сыграть в твоём спектакле. И продюсер просто вписывает в контракт эту сетку. Вот к чему надо идти. Ведь иногда билеты продают за год до премьеры: люди свои планы под это подстраивают, бронируют отель, билеты на спектакль, на самолёт. 

У нас это нереально же! 

– А будет ещё нереальнее из-за всех этих тендеров! Я считаю, что это экономическая диверсия. Удар по престижу и государства, и профессии. Плюс – деньги налогоплательщиков на ветер. Ведь театр дотируется управлением культуры! А как театры душит казначейство?! На каждый гвоздь нужна бумага. И отдельная – на то, чтобы доказать, что без этого гвоздя никак и построить декорацию, как раньше храмы строили – без гвоздей, – не получится. 

Жуть на жути сидит и жутью погоняет! 

– Житинкин в определённой степени – бренд. Театр его и заказывает, чтобы на спектакль ходили, чтобы о нём говорили, чтобы касса была. А в казначействе директору говорят: «Зачем вам такой дорогой режиссёр? Давайте сэкономим и на гонорар Житинкина пригласим трёх студентов-дипломников, и они вам три спектакля поставят». В провинции это проблема проблем – там половина театров без главных режиссёров и даже без очередных. Нередко директор просто просит актёра развести ту или иную пьесу. Проблемы растут как снежный ком. 

Может, перейти на контракты, как на Западе? 

– Давно пора. Признать право режиссёра на интеллектуальную собственность, признать видео и DVD-носители в качестве документа. Вот за это гильдия и будет бороться. Необходимо объединить режиссёров. 

А это реально? 

– Только обыватель думает, что режиссёры грызутся как пауки в банке. Первым о необходимости гильдии ещё в советское время заговорил Марк Захаров. Не получилось. А вот художники объединились. У них тогда тоже никакого права интеллектуальной собственности не было. Но они его пробили. А у нас сейчас даже кинематограф ворует театральные находки. 

Ого! 

– Вот вам и ого! Нам оппоненты предлагают: а вы изобретите свой особый режиссёрский язык, ну диаграмму какую, что ли…
 
А энцефалограмму с мозга снимать не надо? 

– Вот-вот. Они-то потом сами смогут разобраться в этих закорючках? И как потом доказывать, кто у кого какую закорючку украл? А как передашь энергетику сцены, паузы? 

Ага, в тексте ремарка: сердца учащённо бьются…
 
– Бред! У нас же есть и своя химия. Нельзя издать приказ, чтобы актёр Н. сыграл роль хорошо. А если она у него не пойдёт? 

Или вообще не получится и придётся делать замену? 

– Вот это и есть право режиссёра. Мы в гильдии сделали типовой контракт, такую «шпаргалку» для молодых режиссёров, для тех, кто юридически не очень подкован. Там все права прописаны, есть и пункт о проценте и условная цифра, ниже которой нельзя опускаться, чтобы не было демпинга. Особенно горько, когда обманывают студентов. Они же горячие, им не деньги важны, а возможность поставить свой спектакль, вот их и отжимают за копейки. А вдруг потом кризис и он три года ничего не поставит? Ему же надо на что-то жить, пока он будет вынашивать очередную идею. У режиссёра должен быть тонкий слух на время. Спектакль нельзя поставить «в стол». Только режиссёр может доказать, что здесь и сейчас надо поставить именно эту пьесу, а не другую. 

А сделать этот договор документом нельзя? 

– Нельзя, пока нет понятия интеллектуальной собственности. 

Но юристы, которые будут этим заниматься, должны понимать специфику театра, а откуда их взять, если нет прецедента? 

– Заниматься юридическими вопросами должны продюсеры. Тандем продюсера и режиссёра – это наше будущее. Так весь мир работает. В Ленкоме последние премьеры выходят при поддержке русско-американского продюсерского центра, что более чем обоснованно. В современном спектакле одними гвоздями не обойдёшься, а машинерия и электроника стоят бешеных денег. 

И как скоро, по-вашему, режиссёры обретут это заветное право собственности? 

– Зависит от напористости тех, кто будет этим заниматься. Гильдия очень активна, а вот Комитет по культуре в Думе в правовых вопросах не особо напорист. Надо сделать тотальный рывок и на уровне Президентского совета по культуре доказать, что в сфере искусства государство будет нести убытки, если не уберёт эти дурацкие чиновничьи препоны. Нарыв уже созрел. 

Резать, не дожидаясь перитонитов? 

– Обязательно оставьте эту фразу в тексте! 

Непременно. Если редактор не вырежет! 

– Мы рискуем потерять кадры! Режиссура – профессия штучная. Нас на курсе у Симонова было пятеро. Сейчас я единственный, кто работает в России. Не потому, что самый талантливый или самый удачливый. Просто остальные – давно за рубежом. Один в Прибалтике, другой в Израиле, третий в Штатах, четвёртый в Канаде. И не все они в профессии. Один открыл психиатрическую клинику для детей, занимается психодрамой, проигрывая с ними не спектакли, а их собственные жизни. И считает это миссией: здоровье ребёнка дороже развлечения взрослых. 

Вам наверняка тоже предлагали работать за бугром? 

– Предлагали. И не раз. Но я очень люблю русских актёров. И своего зрителя, который платит мне взаимностью. Я люблю гастроли: приехали, пошумели и уехали. Как в Нью-Йорке с «Милым другом» или с «Венецианским купцом» в Израиле. Я никогда не изменю Москве, но не осуждаю коллег, которые остались за рубежом или ушли из профессии. Кстати, гильдия призвана ещё и отслеживать, куда деваются после выпуска молодые режиссёры. 

На телевидение по большей части. 

– И я их понимаю. Жён и детишек кормить надо! Если государство не обратит внимание на режиссёров, мы потеряем мозг театра. Не только в провинции, но и в столицах. Зря мы, что ли, говорим – театр Эфроса, Любимова, Захарова, Додина. Пока государство хочет только контролировать. А поддерживать не хочет. Но государственный контроль без поддержки – нонсенс. Нельзя финансировать культуру по остаточному принципу. Тем более – театр. Тем более – режиссёров. Я не зря замкнул кольцо, ведь с режиссёра всё начинается и им же всё и заканчивается. 

Беседовала Виктория ПЕШКОВА

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№17 (6169)(2008-04-23)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,5
Проголосовало: 8 чел.
12345
Комментарии:

Андрей ЖИТИНКИН


Выпуски:
(за этот год)