(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Портфель ЛГ

Собрат праведного Артемия Веркольского

ПАМЯТЬ

25 лет назад не стало Фёдора Абрамова

Мне хорошо запомнился день 18 мая 1983 года, когда в Ленинграде прощались с писателем. Хоронить его увозили в Верколу, а гражданская панихида проходила в нашем Доме писателя им. В. Маяковского, и весь день к Дому писателя шли люди. 

Ну а потом были поминки в редакции журнала «Звезда». Помню Леонарда Емельянова, Адольфа Урбана, Евгения Кутузова, Анатолия Пикача…
И ещё – очень грустное и жалкое впечатление от самих поминок. Ни родных писателя, ни начальства в нашей компании не было, и поминки скоро превратились в обыкновенную пьянку, а редакция наполнилась вздорным шумом, в котором выяснения отношений было гораздо больше, чем разговоров о покойном. 

И хотя, конечно, говорили, что умер настоящий писатель, но тут же вспоминали о его службе в СМЕРШе, и эти произносимые вполголоса подробности биографии, как и вспыхивающие то тут, то там ссоры, схожи были с болотной трясиной, которая засасывала память о великом писателе…
И вот прошло четверть века…
Четверть века – вполне достаточный срок, чтобы понять писателя в его подлинной глубине, чтобы, оглянувшись, оценить масштаб совершённого им.
Сделать это сейчас тем легче, что вдова писателя Л.В. Крутикова-Абрамова опубликовала за эти годы то, что не публиковалось при жизни Фёдора Александровича, ну а кроме того, восстановила все цензурные купюры в опубликованных произведениях. 

Но самой большой заслугой своей Людмила Владимировна по праву считает издание романа Абрамова «Чистая книга», в котором набело написаны Фёдором Александровичем только первые главы, а основной массив текста приходилось выстраивать из черновых набросков. 

Владимир БОГДАНОВРазумеется, и публикация «Чистой книги», и собрание сочинений с восстановленными купюрами – всё это чрезвычайно важно для понимания сделанного и совершённого Фёдором Александровичем, но гораздо важнее изменения в общественном сознании, что произошли за эту четверть века.
Очень многих эти изменения зачеркнули навсегда, а таких писателей, как Фёдор Абрамов, они позволили увидеть во весь их исполинский рост.

Чудом представляется мне появление в советской литературе в начале 60-х годов писателей, представляющих направление, которое наша критика пыталась определить как «деревенщиков», но которые на самом деле являлись ярчайшими представителями школы православного реализма. 

Напомним, что вскоре после кончины И.В. Сталина в нашей стране началась кампания возрождения ленинско-интернационалистической романтики. Кампания шла рука об руку с усилением гонений на Русскую православную церковь. За время правления Н.С. Хрущёва число действующих храмов и монастырей сократилось более чем в четыре раза. Чтобы сделать духовное опустошение всеобщим, 4 октября 1958 года вышло секретное постановление ЦК КПСС, предписывавшее развернуть наступление на «религиозные пережитки». 

Во главе наступления был поставлен советский «философ» Леонид Фёдорович Ильичёв, который разработал план агитационной подготовки, отличавшийся от антиправославных проектов Ильича ‹ 1, пожалуй, только особым цинизмом. Многие тайные сотрудники КГБ, работавшие внутри Русской православной церкви, получили тогда указание открыто порвать с Церковью и публично выступить с «саморазоблачениями». Эти провокации и стали стержнем агитационной кампании.

Поразительно, но именно в 1958 году, когда вышло секретное постановление ЦК КПСС, заведующий кафедрой Ленинградского университета коммунист Фёдор Абрамов выпустил первый том тетралогии «Пряслины», названный «Братья и сёстры». 

Уже само название романа, посвящённого «бабьей, подростковой и стариковской войне в тылу», отсылало читателя, с одной стороны, к знаменитой речи И.В. Сталина, когда перед лицом смертельной опасности, нависшей над страной, сорвались с его языка слова, следование которым и помогло Генеральному секретарю ВКП(б) превратиться в Верховного главнокомандующего, приведшего народ к Великой Победе. 

Ну а с другой стороны, совершенно очевидно, что и название романа, и само его содержание напрямую взывали к совести читателя, к его нравственному чувству. 

Более того… Можно с полным правом утверждать, что и роман «Братья и сёстры», и вся тетралогия «Пряслины», и сам Абрамов как писатель рождались во внутреннем противостоянии антиправославной вакханалии, развернувшейся в стране. 

Но если 38-летний Фёдор Абрамов в 1958 году достаточно ясно осознавал, к каким последствиям может привести страну новый виток борьбы с православием, то Василию Ивановичу Белову, избранному в этом году секретарём райкома комсомола, быть воинствующим атеистом полагалось по самой его должности… 

О том непростом пути духовного прозрения, по которому, подобно великому множеству русских людей, шёл он в своей жизни, сам Белов рассказал в очерке «Дорога на Валаам»: «Лет сорок тому назад, будучи атеистом, я наконец отслужил срочную службу… Отравленным, вымотанным, но полным смутных надежд на будущее я приехал в Тимониху, к материнскому крову… 

По-видимому, Создатель долго, осторожно и, может быть, бережно пробуждал мою совесть, понемногу приближая к Себе: сперва болью за крестьянскую участь, жалостью к матери...»
Это признание – беспощадно точное писательское определение того, что мы теряли в хрущёвскую одиннадцатилетку, в годы такой «студёной» для православия оттепели. 

Между тем хрущёвская одиннадцатилетка поднималась к зениту. На XXII съезде КПСС Н.С. Хрущёв посулил «догнать и перегнать» США и построить в стране коммунизм «в основном» через 20 лет, а заодно пообещал показать советскому народу последнего попа.
Главный успех хрущёвского наступления измерялся не только цифрами закрытых приходов и взорванных храмов. Памятуя о провале обновленчества в 20-е годы, хрущёвцы лишили православную церковь какой-либо возможности для защиты. Изуверская подлость гонений на Русскую православную церковь усиливалась тем, что гонители всячески эксплуатировали союз, заключённый Церковью с государством в тяжёлые годы войны. Все карательные акции исходили как бы от самой Церкви. 

И, конечно же, если и ждала тогда помощи православная Русь, то никак не от заведующего кафедрой советской литературы ЛГУ, члена КПСС Ф.А. Абрамова, или от секретаря Грязовецкого райкома комсомола В.И. Белова, или от старшины второй статьи комсомольца Н.М. Рубцова… 

Но именно названным нами писателям – а их было гораздо больше! – и удалось защитить в своих произведениях православную нравственность русского народа, которую пытались выкорчевать хрущёвские идеологи. Эти писатели своими книгами, своими жизнями противостояли тому, чтобы русские православные люди чувствовали себя чужими в своей собственной стране. Более того, в Церкви, если не ограничивать Церковь только церковными службами, черпали писатели силы для творчества, для служения. 

Давно сказано, что о русском языке надо говорить, как о храме.
В фундаменте его – труд равноапостольных Кирилла и Мефодия. Созданный «первоучителями словенскими» литературный язык создавался как средство выражения Богооткровенной истины.
После победы в 17-м году, разрушая и оскверняя церкви, расстреливая священников, большевики постарались разрушить и этот храм русского православия. Но Слово Божие продолжало жить в русском языке и в самые чёрные для православных людей дни. Атеистическая тьма, сгущавшаяся над нашей Родиной, так и не сумела перебороть православной светоносности нашего языка.
И происходило чудо. 

В храме русского языка проходили своё воцерковление и заведующий кафедрой ЛГУ коммунист Ф.А. Абрамов, и секретарь райкома комсомола В.И. Белов, и демобилизовавшийся с флота Н.М. Рубцов.
Получившие строго атеистическое воспитание люди, погружаясь в работе со словом в живую языковую стихию, усваивали и начатки православного мировоззрения.

Конечно, только уже после безвременной кончины писателя стало известно, что в детстве выросший в Верколе Фёдор Абрамов мечтал стать похожим на своего односельчанина, жившего за четыре столетия до него, на святого праведного отрока Артемия Веркольского…
Но разве и при жизни скрывал это Абрамов? 

«Я только что приехал в свою родную деревню и, как всегда, первым делом вышел на «горочки», то есть на угор, на котором стоит наша деревня, полюбоваться цветущими лугами внизу, красавицей Пинегой, старинным белокаменным монастырём за рекой…»
Это не из записных книжек писателя, это из его статьи «Сюжет и жизнь», опубликованной в 1971 году в «Литературной газете»… 

Белокаменный монастырь за рекой – монастырь Артемия Веркольского, и это на него первым делом по приезду в Верколу обращается взгляд писателя… 

Перечитывая его книги, мы повсюду обнаруживаем незримое присутствие праведного отрока Артемия, точно так же, как незримо присутствовал он на протяжении всего жизненного пути самого Абрамова.
Способности человеческие весьма скромны, как бы щедро ни был одарён человек. Силы писателя приобретают созидательную мощь только тогда, когда он связывает их с самыми главными проблемами, которые занимают его страну, когда воплощает их в светоносной глубине языка. 

Православная мораль отвергает все варианты неполноты и неисправности служения, независимо от того, в какой области – церковной, государственной, литературной – осуществляется оно, и достижение идеала, попытка идеального осуществления заложенных в человека способностей является тем знаком, по которому определяется правильность избранного пути. 

«Всякий приблизительный, смягчённый, подкрашенный разговор о жизни – он безнравственный. Он не выдерживает прежде всего нравственного суда, – говорил Фёдор Абрамов. – Всякое умаление правды – самая большая вина писателя». 

Это и называется православным реализмом – художественным методом, совмещающим познание мира и спасение собственной души. Этим художественным методом и пользовались, порою сами того не сознавая, гениальные русские писатели, в этом методе и достигало их творчество наиболее полного и яркого результата. 

И как знаменательно, что эти слова, содержащие формулировку одного из главнейших принципов православного реализма, произнёс человек, мечтавший в детстве стать похожим на праведного отрока…

Так что же главное в прозе 60-х годов, окрещённой критиками «деревенской»? Стремление рассказать правду о надсаженной, обездоленной русской деревне, от которой, по словам Виктора Астафьева, «отмахнулись, как от чего-то малоприятного»? 

Наверное, и это тоже, но главное, что стихами Николая Рубцова, романами Фёдора Абрамова, повестями Василия Белова наша литература вернулась к главной теме древнерусской литературы – теме спасения человеком своей души; теме страданий человека, загубившего свою душу; теме поисков человеком подлинного пути спасения, осуществляющегося в обретении единства с Божьим миром, в ощущении той высшей радости, которую испытывает человек, обретающий это единство… 

Увлечённая пафосом социальных преобразований, советская проза не замечала этих потерь и постижений тихих и неприметных героев. Сами эти герои пропадали в массе второстепенных, полувыписанных персонажей, на сером фоне которых развёртывались сильные, волевые характеры.
Фёдору Абрамову и Василию Белову удалось разглядеть своего героя и показать, что именно этот, казалось бы, второстепенный персонаж, этот рядовой по своей социальной функции землепашец, плотник, колхозный возчик и является самым важным героем современной русской жизни.
Просто и незаметно, не страшась никаких трудностей, он изо дня в день совершал свой крестьянский подвиг, голодал сам, но кормил огромную, так ещё и не оправившуюся после войны страну. Благодаря ему поднимались города, взлетали ракеты, совершались открытия.

Герои Фёдора Абрамова жили, когда ослабла генетическая православность, когда в результате интернационалистских экспериментов началось вырождение русского человека, и разве не об этом думал писатель, глядя на белокаменный монастырь за рекой, разве не об этом писал?
«Братья и сёстры». «Две зимы и три лета». «Пути-перепутья». «Дом»…
С величайшей правдивостью и необыкновенной художественной глубиной он сумел рассказать о русской, задыхающейся без православия душе… 

В напечатанной уже после кончины писателя повести «Поездка в прошлое» Фёдор Абрамов создал образ Микши, который с восхищением говорит о дядьях, что «им отправить человека на тот свет ничего не стоит. Ух, идейные».
Микша – это образ анти-Артемия.
И, наверное, это самая страшная книга писателя.
В ней определена точка национального и духовного опустошения, после которой уже невозможно ни возрождение страны, ни собственное спасение…
Писатель-коммунист Абрамов и праведный отрок Артемий…
Их многое роднило. Они родились в одной деревне. С раннего детства им был знаком крестьянский труд.
Но кроме внешнего было и внутреннее сходство, которое не позволяло Фёдору Абрамову, несмотря на все перипетии судьбы, превратиться в ещё одного Микшу. 

Как бы на ощупь искал писатель нравственные опоры. И, кажется, только то, что всю жизнь находился он в храме русского языка, созданном православным народом, и спасло его. Более того, это позволило ему – об этом свидетельствуют и его книги, и сама его жизнь – найти в себе и обрести свой детский идеал.
Поразительно, но и в самой судьбе Фёдора Абрамова можно различить сходство с судьбой праведного отрока Артемия, на которого так хотелось быть похожим писателю в детстве.
Вспомните, что когда четыре столетия назад прогремела гроза над Верколой, когда упал на землю бездыханный отрок, веркольские мужики не сразу поняли, что случилось. 

Более того, они решили, что Артемий – страшный грешник, и не стали даже и хоронить его, а отнесли тело в лесную чащу.
И можно, можно было бы поговорить об отчуждении земляков по мере выхода книг Фёдора Абрамова от своего великого земляка, которое после публикации открытого письма «Чем живём-кормимся?..» превратилось в явную вражду. 

Но что говорить о веркольцах, если и все мы, подобно им, так и не осознали пока по-настоящему необходимости книг Фёдора Абрамова в нашей сегодняшней жизни. 

Но нет сомнения, что так же, как четыре столетия назад вернулся к веркольцам, врачуя и исцеляя их болезни, святой праведный Артемий Веркольский, вернётся в наш двадцать первый русский век и русский писатель Фёдор Абрамов. 

Николай КОНЯЕВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Статья опубликована :

№21 (6173)(2008-05-21)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 2 чел.
12345
Комментарии:

Николай КОНЯЕВ


Выпуски:
(за этот год)