(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Новейшая история

Неизвестный 68-й

ПРАЖСКАЯ ВИНА

Андрей ФУРСОВ 

ЧЕХОСЛОВАКИЯ-68 В КОНТЕКСТЕ ТАЙНЫХ БИТВ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ
Одно дело – декларации о невмешательстве в зону чужих интересов, другое дело – реальность холодной войны, тайные сражения которой велись именно в таких зонах. Восточная Европа была одной из важнейших «досок» мировых шахмат холодной войны с самого её начала. Чехословацкие события следует рассматривать в контексте растянувшейся на четыре десятилетия восточноевропейской «партии» Запада против СССР. Именно этот контекст позволяет лучше понять суть Пражской весны, её значение и роль в холодной войне, её результаты различной длительности для развития мировой соцсистемы и её крушения в конце 1980-х годов. 

События в ЧССР занимают ключевое место в многоходовке, затеянной в конце 1940-х годов Западом и рассчитанной на многолетнюю – на несколько десятилетий – перспективу, в многоходовке, завершившейся победой Запада в глобальной психоисторической («психоментальной» – А. Азимов) войне. 

ИТАР-ТАСС«Дебютом» восточноевропейской «партии» западных спецслужб можно считать операцию «Сплит» 1948–1950 гг. («Split» – «Раскол», «Расцепляющий фактор»). Главной задачей операции было скомпрометировать СССР и местные компартии в глазах восточноевропейцев, в массе своей приветствовавших Красную армию как освободительницу от фашизма и его местных союзников и агентов. Суть операции заключалась в следующем. После окончания войны в руководстве восточноевропейских компартий было два крыла, которые на Западе характеризовали как «сталинистов» (сторонники жёсткого, репрессивного курса) и «националистов» (сторонники более мягкого курса, учитывающего к тому же национальные особенности). 

Многие американские политики считали необходимым поддержать «националистов». Иной была позиция шефа ЦРУ Аллена Даллеса. Он полагал, что «мягкие» коммунисты могут сделать коммунизм, особенно по контрасту с фашизмом, более или менее приемлемым для основной массы населения. Отсюда вывод: «националисты» должны быть уничтожены, причём руками самих же коммунистов и СССР, руководящие позиции должны занять «сталинисты». В результате восточноевропейский коммунизм стартует со «сталинистским лицом», что породит сопротивление ему, заложит под него бомбу замедленного действия и подорвёт доверие к СССР.
Реализацией этого плана и стала жестокая и кровавая операция «Split»: были сфабрикованы документы о том, что часть руководства восточноевропейских компартий активно сотрудничает с английской разведкой и ЦРУ. Речь, конечно же, шла об умеренных «националистах», в частности о генсеке КПЧ Рудольфе Сланском, министре внутренних дел Венгрии Ласло Райке, заместителе премьер-министра Болгарии Тайчо Костове, генеральном секретаре польской компартии Владиславе Гомулке и, естественно, их окружении. 

Эти документы были подброшены советской разведке с помощью предложившего свои услуги американской разведки полковника польской службы безопасности Йозефа Святло (кстати, именно он впоследствии арестовывал Гомулку) и косвенно – бывшего американского дипломата, двойного агента Ноэля Хэвилэнда Филда. 

Сталин поверил, и по Восточной Европе прокатилась волна репрессий, бoльшая часть арестованных и судимых была расстреляна (хотя имелись и исключения, например, Гомулка, который был выпущен из тюрьмы и возглавил Польшу в 1956 г.). Как отмечает Э. Макаревич, автор предисловия к исследованию С. Стюарта «Операция «Раскол», «жестокие репрессии смели со сцены в странах Восточной Европы тех коммунистических лидеров, которые могли бы строить свой социализм, социализм с венгерским, чехословацким, болгарским или польским лицом». 

Если «Раскол» был дебютом в игре американских и английских спецслужб в Восточной Европе, то миттельшпиль начался венгерскими событиями 1956 г., а закончился Чехословакией-68. 

Это двенадцатилетие сыграло огромную долгосрочную роль в подрыве позиций СССР в Восточной Европе, в расколе мирового коммунистического движения (МКД), в занятии многими левыми на Западе антисоветских или антикоммунистических позиций. Ни в 1956 г. в Венгрии, ни в 1968 г. в Чехословакии Запад не достиг тех непосредственных политических задач, которые ставил, – Венгрия и ЧССР остались внутри соцлагеря и Организации Варшавского договора (ОВД), контрреволюция была разгромлена, вслед за событиями наступила политическая стабилизация. Однако с точки зрения психоисторической, а холодная война была прежде всего войной психоисторической, «психоментальной» и именно как таковая была выиграна Западом, связка событий «Будапешт-56 – Прага-68» сыграла значительную роль в успехе Запада. 

Разумеется, это выявилось в среднесрочной и особенно долгосрочной перспективе, но психоисторическая война и есть долгосрочная война, и успехи в ней, как правило, могут быть только долгосрочными, поскольку цели и мишени в этой войне – не живые люди, а социальные группы (прежде всего интеллектуалы), кластеры массового сознания. В этом плане холодная (глобальная психоисторическая) война больше похожа даже не на шахматы, а на японскую стратегическую игру «го». 

Долгосрочный системный характер холодной войны как самой настоящей войны так и не был понят советским руководством – неслучайно у нас холодная война писалась в кавычках и с маленькой буквы, а на Западе – с прописной и без кавычек. Боролись с угрозой «горячей» войны и собственным пацифизмом помогали противнику разгромить себя в холодной войне. 

Для Запада холодная война вообще и в Восточной Европе в частности не имела сроков – она должна была вестись до уничтожения СССР, а по сути – России. То есть холодная война продолжается и сегодня. 

Суть холодной войны очень хорошо видна по операции (и стратегии) «Лиотэ», запущенной в 1950-е годы без определения срока окончания. Лиотэ – французский маршал, служивший в колониальном Алжире. Генерала измучила жара, и он приказал насадить деревья, чтобы обеспечить тень. Когда ему сказали, что деревья вырастут эдак лет через пятьдесят, Лиотэ ответил, что именно поэтому начинать следует тотчас. 

Целью операции «Лиотэ» были поиск и использование уязвимых мест и противоречий в руководстве СССР и других соцстран. И целенаправленное воздействие на выбранные объекты (руководство, интеллигенция, крестьянство и т.д.) путём психологической отработки и дезинформации. Например, в 1954 г. в рамках «Лиотэ» началось проведение сразу трёх акций. «Акнэ» – работа над усилением разногласий в советском руководстве после смерти Сталина. «Риббанд» – противодействие модернизации подводного флота СССР. «Сплинтер» – работа на обострение противоречий между партией, с одной стороны, и армией и МВД – с другой. В конце 1950-х годов была запущена операция по усилению и обострению противоречий между руководством СССР и КНР. Многое из задуманного британскими спецслужбами («Лиотэ» была прежде всего их проектом) осуществилось. 

Операция «Лиотэ» планировалась как постоянная и непрерывная: «Совершенно бесполезно ожидать немедленных или осязаемых результатов ранее чем через несколько лет… Процесс воздействия на объект в большинстве случаев будет занимать годы и даже десятилетия». Одним из таких объектов долгосрочного воздействия была Восточная Европа. В дебюте – «Split» – удар был нанесён по региону в целом, а для миттельшпиля выбирались отдельные страны – Венгрия, а затем ЧССР. 

Разумеется, в Венгрии в середине 1950-х годов существовало серьёзное недовольство режимом. Однако не всякое недовольство приводит к восстанию – к нему в качестве необходимого условия потребны условия достаточные: организация, деньги и информация. Венгерские события продемонстрировали исключительно высокий уровень обеспечения этих достаточных условий, причём обеспечения с Запада, о чём впоследствии откровенно писали и вспоминали бывшие сотрудники ЦРУ. Денежные потоки шли с Запада через Вену. Тем же путём шло оружие. 

Было подготовлено хорошо организованное ядро движения и, что не менее важно, хорошо информированное: так, у членов этого ядра были списки сотрудников госбезопасности, адреса проживания многих из них. Оставалось лишь разжечь и направить толпу, которая убивала и вешала этих сотрудников и вообще коммунистов. 

Это была попытка Запада использовать недовольство населения и просчёты венгерского руководства в своих системных и геополитических целях. Даже в случае провала программы-максимум – откол Венгрии от соцсодружества – Запад получал крупный морально-политический выигрыш. 

Вместе с докладом Хрущёва на ХХ съезде венгерские события стали «двойным ударом» невиданной силы как по соцлагерю, так и по международному коммунистическому движению, положив начало его расколу. В то же время решительность действий СССР на десяток с лишним лет охладила пыл западных спецслужб и заставила их искать иные слабые звенья. Кстати, в Венгрии либерализация режима под руководством Яноша Кадара – на Западе это называли «гуляш-социализм» – продвинулась уже в 1960-е годы достаточно далеко по меркам соцлагеря. 

В середине 1960-х годов таким слабым звеном и стала Чехословакия, а на рубеже 1970–1980-х годов – Польша, событиями в которой начался восточноевропейский эндшпиль, завершившийся в 1989 г. Тогда на Мальте Горбачёв сдал американцам всё (даже то, что не просили), включая Восточную Европу. Таким образом де-факто был похоронен «ялтинский мир», результаты, достигнутые Советским Союзом в Великой Отечественной войне ценою миллионов жизней.

НОУ-ХАУ ПРАЖСКОЙ ВЕСНЫ. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ ПРОТИВ «КУЛЬТУРНОЙ ГЕГЕМОНИИ» ПАРТИИ
Чехословацкие события существенно отличаются от венгерских. В ЧССР была избрана тактика не восстания, не лобового столкновения, а «мирных реформ» с акцентом на то, что А. Грамши назвал бы «подрывом культурной гегемонии» власти. Такой подход предполагает активную роль в событиях определённым образом подготовленных или обработанных интеллектуалов. 

Как отметил в работе «Другая Европа. Кризис и конец коммунизма» Ж. Рупник, Пражская весна знаменует апогей «ревизионизма» в соцлагере, кульминацию конфликта между критически настроенными интеллектуалами и властью, апофеоз политического влияния интеллектуалов, занявших пространство между партией (КПЧ) и народом. 

Рупник заметил очень важную вещь. В ЧССР наряду с руководством КПЧ, по сути, сформировался ещё один, во многом альтернативный центр власти – критически (антикоммунистически) настроенные интеллектуалы. Их роль в чехословацком обществе он называет «триумфом», «апофеозом» влияния на общество, на события. Вопрос в том, кто влиял на самих интеллектуалов, способствовал их оргкристаллизации, поддерживал финансово. Ведь мы помним, как в начале 1968 г. будто грибы после дождя сразу возникло большое количество общественно-политических клубов – готовая матрица антикоммунистического движения, давления на «центристов», а в перспективе – выдавливания их и замены другими. Вспомним также фразу канцлера Австрии В. Клауса о том, что помогать надо другому, более приемлемому для Запада правительству, которое придёт на смену Дубчеку – Сво’боде. 

В отличие от Венгрии, где не удалась тактика «революционного перелома», в ЧССР в рамках холодной войны была применена тактика «эволюционного перелома». Тем более что ХХ съезд КПСС подарил всем антикоммунистам мощное оружие – антисталинизм, десталинизацию. Теперь и по компартиям, и по соцсистеме можно было наносить удары, прикрываясь целями и задачами десталинизации, отождествляя социализм со сталинизмом и навешивая этот ярлык на любого оппонента. 

Политические и психологические технологии использования интеллектуалов в антисистемных целях, манипуляции ими были хорошо проработаны во время майских событий 1968 г. во Франции («студенческая революция»). Эти события показали, как легко интеллектуалов (студентов и преподавателей) превратить в послушную толпу. 

События в Чехословакии имели иную природу, чем французский май, – здесь ставки были выше и подготовка велась дольше. При том, что в целом работу западных спецслужб с интеллектуалами в ЧССР можно оценить довольно высоко, необходимо отметить ещё один фактор, способствовавший их успеху. Если западные, особенно англоамериканские, спецслужбы, активно используя (как прямо, так и в качестве «слепых агентов») левых, совершенствовали сферу интеллектуальной борьбы, работали с интеллектуалами, советское руководство, по сути, ничего не делало в этом направлении. 

Марксистская теоретическая мысль в СССР в послевоенный период, по сути, не развивалась (а ведь предупреждал Сталин: «Без теории нам смерть, смерть, смерть»), всё более костенела, превращаясь в набор оторванных от жизни догм. Мало того что для советского обществоведения реальный научный анализ советского общества был табу, оно, по сути, перестало самостоятельно изучать Запад (как это делалось в 1920–1930-е годы), трактуя его с помощью устаревших схем. И, по сути, не понимая, куда и как он движется, где его сильные и уязвимые места. Долдонили про империализм и тем самым обрекали себя на поражение в интеллектуальной схватке, когда небольшая, хорошо организованная группа интеллектуалов, поддержанная Западом, выглядит намного более убедительно и привлекательно, чем «партийные интеллектуалы-идеологи» с их замшелыми, заскорузлыми схемами. 

И всё же, как показали чехословацкие события, интеллектуалы сами по себе не могут опрокинуть систему, необходима поддержка более широких слоёв, прежде всего – рабочего класса, а следовательно, нужно работать с ним. Пожалуй, это был главный вывод, который сделали соответствующие западные службы, задействованные в психоисторической войне. Поэтому, не прекращая работы «по интеллигенции», в том числе и в СССР, они начали активно разрабатывать рабочий класс. Наиболее подходящей страной оказалась Польша (начало – 1970 г., первые результаты – в самом конце 1970-х; своеобразный 12-летний цикл – 1956–1968–1980 гг.).

ЧЕХОСЛОВАКИЯ КАК ЗЕРКАЛО РАЗЛОЖЕНИЯ И ОБУРЖУАЗИВАНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Краткосрочный результат ввода войск в ЧССР был, безусловно, положительным для соцсистемы: почти в самом начале была пресечена попытка дестабилизации социалистического лагеря, ухудшения европейских и мировых геополитических позиций соцлагеря в целом и главным образом СССР. 

В связи с этим нельзя согласиться с мнением тех, кто считает, что ввод войск ОВД в ЧССР нанёс серьёзный ущерб позициям СССР в мировой политике, осложнив отношения с Западом. Если бы это было так, то не было бы никакого «детанта» – разрядки уже в начале 1970-х, всего через два-три года после чехословацких событий. В мировой политике прочные позиции обеспечиваются примерным военно-стратегическим паритетом, то есть наличием силы, а не холуйскими улыбками до ушей и готовностью соглашаться, подквакивать сильным и кланяться. Именно последние качества активно демонстрировали горбачёвский СССР и постсоветская Россия, особенно в 1990-е годы. Результат – резкое, катастрофическое ослабление позиций на мировой арене, геополитическое поражение. 

Именно жёсткая позиция СССР, занятая во время чехословацкого кризиса, стала, как это ни парадоксально на первый взгляд, одним из факторов, приблизивших «детант» – разрядку напряжённости на уровне государств. На другом уровне – надгосударственном, наднациональном – под видом сближения с СССР с конца 1960-х годов начала реализовываться принципиально новая стратегия борьбы с соцлагерем – удушение в объятиях. 

Военная мощь и мастерство, проявленные СССР при вводе войск в ЧССР, были фактором, обусловившим как разрядку, так и этот поворот. В основе того и другого лежит страх, и здесь напрашивается аналогия с 1849–1850 гг. Тогда военная мощь, продемонстрированная николаевской Россией, которая осуществила ввод войск в Австро-Венгрию и спасла её, подавив венгерское восстание, вызвала такой страх на Западе, прежде всего в Великобритании, что ответом на неё стал самый настоящий военный крестовый поход Запада во главе с Великобританией против России, который вошёл в историю под названием «Крымская война». 

Крестовый поход против СССР, начатый на рубеже 1960–1970-х годов наднациональными и во многом специально для этого похода и созданными структурами («Трёхсторонняя комиссия» и др.), был не военным, а прежде всего информационно-экономическим. Брежневский СССР стоял на неизмеримо более прочном фундаменте, чем николаевская Россия, – на сталинском, а потому ни военным путём, ни с помощью изматывающей гонки вооружений победить его было невозможно. Отсюда – выбор Запада в пользу информационно-экономического удушения в объятиях. Этот крестовый поход, как и Крымская война, увенчался победой Запада, но далеко не сразу, а спустя два десятилетия. И какую-то свою роль сыграли в этом долгосрочные последствия ввода войск в Чехословакию – те последствия, результаты которых в полной мере стали проявляться с конца 1970-х годов, совпав с усилением западного наступления, с одной стороны, и нарастанием структурного кризиса в СССР (в 1980-е горбачёвщина превратит его в системный) – с другой. 

Главные негативные последствия ввода войск в ЧССР касались не наших отношений с Западом, а ситуации в мировом коммунистическом и – более широко – в левом движении в Восточной Европе. В этом плане ввод войск был пирровой победой. 

Прежде всего он привёл к двойному обострению, если не двойному расколу – между частью мирового левого и коммунистического движения, с одной стороны, и расколу внутри самого движения. Из 88 компартий мира только 10 безоговорочно поддержали действия ОВД. Если ХХ съезд КПСС стал причиной раскола, упрощённо говоря, между европейской и азиатской частями коммунистов, то чехословацкие события раскололи уже европейский сегмент коммунистического движения. Еврокоммунизм французской, итальянской и испанской компартий 1970-х годов – это ответ и на внутрикапиталистические изменения, и на межсистемные отношения (детант), и на ввод войск в Чехословакию. Ещё в июле – начале августа руководители компартий Франции, Италии, Испании предупредили советское руководство о недопустимости силового решения, о том, сколь негативными могут быть последствия. 

После августа-68 среди западных левых интеллектуалов – традиционного внутрикапиталистического союзника СССР по таким вопросам, как критика империализма, борьба за мир, – стал активно распространяться антисоветизм. Именно левые интеллектуалы стали активно создавать образ СССР как обычной империалистической державы. После 1968 г. СССР в глазах многих, если не большинства, левых окончательно утратил ореол революционности и антисистемности, окончательно перестал быть воплощением царства свободы, справедливости и социальных экспериментов. СССР превратился даже в глазах левых не только в противника «социализма с человеческим лицом», но и в геополитического противника Запада, каким была царская Россия. В связи с этим быстро вспомнили о социокультурном, религиозно-цивилизационном отличии от России Запада. 

Это была та благоприятная почва, в которую были позднее брошены и хорошо проросли такие семена, как солженицынский «Архипелаг ГУЛАГ», рейгановская «империя зла», успешная провокация ЦРУ с корейским «Боингом» и многое другое. Ну а ввод советских войск в Афганистан, куда дряхлое полуадекватное руководство СССР ловко заманили англосаксы (не исключено, что во взаимодействии с агентами влияния на самом верху советской властной пирамиды), стал последним мазком, завершившим новый образ СССР как реинкарнации Российской империи. 

Весьма показательный факт. По воспоминаниям сотрудников советской разведки, в 1970-е годы, по сути, прекратилось сотрудничество с ней западных людей по идейным соображениям – только на основе денег или шантажа. 

Пражская весна и её финал в августе 1968 г. стали важным этапом в окончательной кристаллизации антисоветского сегмента в самом советском обществе, и это тоже один из косвенных результатов чехословацких событий. Они действительно оказали серьёзное влияние на соцлагерь и на ситуацию в СССР. Причём типологически внутренние результаты похожи на внешние: укрепление системы в краткосрочной перспективе, как и ослабление в средне- и долгосрочной перспективе. Консолидация либеральной фракции номенклатуры, стремящейся к превращению в квазибуржуазию, либеральной прозападной интеллигенции, стремящейся превратиться в культур-буржуазию, рост антисоветизма в этой социальной среде. 

Сразу же после чехословацких событий либеральные (по сути – прозападные) тона в идейно-художественной жизни СССР были приглушены. Были сделаны попытки уйти от огульного очернения Сталина и сталинской эпохи в духе примитивного хрущёвского доклада на ХХ съезде. Либералы, естественно, расценили это как попытку реабилитации Сталина. Плохо понимая собственную страну и суть строя, от которого кормились, они не поняли, что брежневский режим намного дальше ушёл от сталинизма, чем хрущёвский, и что ни о какой реставрации сталинизма речи быть не может.

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№33-34 (6186)(2008-08-27)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4.0
Проголосовало: 52 чел.
12345
Комментарии:
28.08.2008 11:24:12 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

НЕИЗВЕСТНЫЙ?

В самом заголовке статьи скрыто лукавство. И 56-й, и 68-й годы слишком хорошо известны. И нв этой статье, и на тысячах других на эту тему очень чётко просматривается суть: 90% статьи - личные склонности и мнения автора. А правду о всех событиях видно и без таких описаний и комментариев. Почему народы России пошли за В.И. Лениным во времена революции 1917 и Гражданской войны? Почему в 1941-1945 пошли за И.В.Сталиным и за коммунистами? Ответ очень простой - идеи Ленина и Сталина были близки и понятны АБСОЛЮТНОМУ БОЛЬШИНСТВУ народов России, других стран. Почему в 1985-1993 народы России не встали на защиту КПСС и СССР? Почему народы других стран особенно не протестовали против разрушения СССР? Ответ тоже на поверхности - руководители страны и партии начали грабить ЛИЧНО ДЛЯ СЕБЯ И СВОЕЙ ШАЙКИ, начали продавать Родину оптом и в розницу, как, между прочим, и сейчас...


Андрей ФУРСОВ


Выпуски:
(за этот год)


©"Литературная газета", 2007 - 2013;
при полном или частичном использовании материалов "ЛГ"
ссылка на
www.lgz.ru обязательна. 

По вопросам работы сайта -
lit.gazeta.web@yandex.ru

Яндекс.Метрика Анализ веб сайтов