(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Портфель ЛГ

Память

Это было в начале 30-х годов. Говорят, Алексей Максимович Горький, рассматривая подаренную ему молодым художником и поэтом картину «Данте и Вергилий в аду» (теперь она находится в музее его имени), обратил внимание на непривычное выражение лица Данте и восхитился им.

Какое оно было? Такое, каким в его стихах этого времени:
«Дант, сжав подковы губ, лица не обернул на драный манускрипт пожарища, развитый над крышею родной». Горького поразила, как поражает и нас сегодня, неповторимая своеобычность этого образа, та «лирическая дерзость», за которой угадывалось дыхание огромного и мощного художественного мира…

Этот мир назывался Владимир Державин (1908–1975), а его творцу было в ту пору немногим более двадцати лет.
Начало его творческого пути, как и у многих русских поэтов, оказалось тесно связанным с живописью: в детстве он учился у Ефима Честнякова, как и он, выходца из Костромской губернии, окончил Костромскую изостудию, в 1925 году поступил во ВХУТЕМАС на факультет живописи, учился у Р. Фалька, знал К. Петрова-Водкина и П. Кончаловского.

И хотя поэзия вскоре окончательно возобладала в душе талантливого юноши, он не изменил своей первой привязанности. Художник всегда жил в нём и в его поэзии, отличительной чертой которой навсегда остались «зрелищность», объёмность, концентрированность цвета («тень на лицах из синьки и меди, свет из яблока и янтаря»), света: «Свет сбегал по желобам колонн, по женским шеям голым и на щеках, зарёй обрызганных, плясал…»

Горький высоко ценил в Державине талант поэта и художника.
Он принял живое участие в судьбе бездомного, лишённого средств к существованию студента ВХУТЕМАСа. В 1931-м он устроил его в Болшевскую трудовую коммуну, где талантливый юноша днём работал на обувной фабрике, проходя «трудотерапию» вместе с преступниками, а по ночам писал стихи…

С благословения Горького в 1936 году была издана и первая, оказавшаяся единственной при жизни поэта, книга «Стихотворения».

Сегодня эту маленькую книжку, ставшую давно библиографической редкостью, нельзя читать без волнения, как нельзя без волнения и горечи размышлять о трудной поэтической судьбе Владимира Державина.

Читателю он известен главным образом как замечательный поэт-переводчик, первоклассный мастер, вложивший огромный труд в воссоздание бесценных сокровищ поэзии Востока (Фирдоуси, Омара Хайяма, Низами, Навои, Саади, Руми, Джами, Хафиза), эпоса братских народов – армянского, латышского, эстонского, узбекского, якутского «Олонхо»…

Но, как справедливо заметил недавно венгерский поэт Эндре Рожа, «как бы ни велики были по объёму переводы, выполненные им, как бы по сравнению с этим ни было мало его собственное поэтическое творчество, пример Державина подтверждает: настоящим большим переводчиком может стать лишь зрелый, талантливый поэт, обладающий собственным поэтическим голосом».

Эта простая и в то же время глубокая истина обретает весь свой живой смысл, как только непосредственно обращаешься к оригинальному творчеству Державина.

Это творчество не так уж и мало, мы просто ещё не знаем в полной мере запасов «Снеговой корчаги». Так называется вышедшая в 1979 году посмертно книжка лирических стихов, включившая лишь малую толику из того, что создано мастером. Великолепные поэмы «Первоначальное накопление» (1934), «Северная поэма» (1935), «Старик» (1930) ни разу с 30-х годов не переиздавались полностью. Исключение составляет «Первоначальное накопление», опубликованное в «Дне поэзии»-1983 его главным редактором поэтом Юрием Кузнецовым. Спустя полвека забвения.

Это была поэма трудной судьбы: на первом Всесоюзном съезде советских писателей она подверглась сокрушительно-прицельной критике со стороны С. Кирсанова и В. Инбер за не тот размер («тяжелостопный ямб») и не за ту фамилию автора («у нас уже есть один Державин»).

Блестяще начатый творческий путь был прерван на самом взлёте. Опасаясь возможных репрессий и не имея возможности писать и печатать своё, Державин вынужден на долгие годы уйти в переводы.

Размышляя о трагически сложившейся судьбе этого большого мастера слова, Юрий Кузнецов сказал: «Да послужит судьба Державина нам всем уроком». Он сумел оценить в «Первоначальном накоплении» ту волю к самосохранению, сокрытую в идее совершенства и законченности формы, которой, по мысли Поля Валери, наделены все подлинные произведения искусства.

Эта воля к самосохранению заложена в сердце державинского образа. Броский, ярко зрелищный, динамичный, он таит в себе воистину сказочную отзывчивость свойств и явлений окружающего нас мира, неисчерпаемость загадок космоса, омывающего со всех сторон жизнь человека.

Естественно и органично вплетаются в художественный космос Державина и «преданий голоса – на алых лошадях» (не отсюда ли и алый конь Петрова-Водкина), и сказка Ершова («А мир плывёт китом, пунцовохвостой рыбой, столицы на спине неся»), и рисунки для детей Ефима Честнякова, и «примес значенья небывалого слов» (вроде «лирохвостый») – та огромная культурная русская народная традиция, значение которой для современного искусства ещё 70 лет тому назад так прозорливо почувствовал поэт.

И, быть может, именно поэтому он оказался подлинным новатором. «На стебле золотом земля висит, как груша», «По голубой, по сыплющейся зыби тьму светоносных вод носами раскроив, клубя хвосты огня, громады пароходов вниз головой плывут под небом антиподов» – с такой смелостью им сказано задолго до появления в нашей поэзии «антимиров» и «треугольных груш». И дело не в самоцельных оригинальных находках, а в том, что образ здесь – то окно, через которое видна первозданная, не распадающаяся на части цельность мира, как на полотнах старых мастеров. Неслучайно Державина влекли к себе великие эпохи, такие как Возрождение, и великие люди, такие как Колумб и Магеллан, великие открытия нового неизвестного мира первоначального накопления сокровищ, разума, знаний и славы.

Ушли в прошлое, стали достоянием истории знаменитая в 30-е годы эпопея Челюскина, героическое покорение Севера, экспедиции Беринга и Седова – темы, побудившие автора к написанию «Северной поэмы», но художественный мир, воссозданный им, не утратил своей новизны и значения… 

Когда-нибудь вернусь
дорогою недальней,
Вернусь и принесу надёжные слова
И скрепы стойкие:
все для десятибалльной
Поэзии…

–  пророчески написал о себе Державин в этой поэме. Его предсказание сбылось. Мы стоим на пороге второго рождения большого русского поэта.

Инна РОСТОВЦЕВА

Статья опубликована :

№48 (6200)(2008-11-26)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
0,0
Проголосовало: 0 чел.
12345
Комментарии:

Инна РОСТОВЦЕВА


Выпуски:
(за этот год)