(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Дискуссия

Во власти безмыслия

ВЕХИ-2009

Рубрику ведёт доктор философских наук Валентин ТОЛСТЫХ

К читателям

Многие наши читатели и авторы спрашивают, могут ли они принять участие в обсуждении. Разумеется, могут. Хотим лишь напомнить: мы не обсуждаем саму книгу «Вехи», вышедшую в 1909 году. Мы говорим о современности.
Пытаясь понять, почему «Вехи» не утратили свою злободневность до сих пор.
Какие проблемы, поднятые «веховцами», дожили до наших времён и почему.
О каких вопросах писали бы сегодня авторы знаменитого сборника.
Каким бы они увидели современное российское общество.
Свои отклики шлите по адресу
serkov@lgz.ru

«Веховская» методология в борьбе с советским строем

Несмотря на свою скандальную спорность, «Вехи» не забылись. В памятные 80–90-е годы ХХ века крушения СССР книга вернулась в дискуссии о будущем России. Она вновь оказалась нужна для бурной политической борьбы, давая правым столь необходимую им идеологическую опору.

На фоне интеллектуальных неудачников, стремящихся в те годы увлечь за собой массы, авторы «Вех» выглядели чуть ли не гигантами. Их мысль оказалась чрезвычайно востребованной. И очень своевременной.

В стране тогда сложилось положение, которое следовало бы назвать безмыслием. Марксизм умирал в высоких кабинетах Центральной площади. В вузах, на страницах газет он сводился к бесконечно повторявшимся лозунгам, к трафаретам, из которых давно ушла живая мысль. Сторонники советского строя были лишены свободы в поиске аргументов, которые могли бы противопоставить оживившимся противникам советской власти.

Собственных мыслей не было и у правых, но была гибкость, сочетавшаяся с готовностью примерить на себя любую одёжку даже с чужого плеча. Трудно забыть, что на первых порах они заявляли о себе как о борцах слева против застывших в косности «правых» коммунистов.

Прошло какое-то время, и вдруг вчерашние левые признались, что они правые. В тумане умело создаваемой лжи они не переставали расширять влияние и завоёвывать всё новые позиции. На арену политической жизни вырывались социальный снобизм, алчный эгоизм, грубый национализм и окутанная туманом лжи и умолчаний перспектива, где ещё робко и зыбко проступали очертания капитализма.

ИТАР-ТАССВот тут-то «Вехи» пережили второе рождение. При этом их восторженные апологеты упускали из виду предупреждение, сделанное лидером партии кадетов, историком и выдающимся политическим деятелем П.Н. Милюковым. Он писал: «…я думаю, что семена, которые бросают авторы «Вех» на чересчур, к несчастью, восприимчивую почву, суть ядовитые семена, и дело, которое они делают, независимо, конечно, от их собственных намерений, опасное и вредное дело».

Справедливость этого предупреждения быстро подтвердилась.
«Вехи» учили действовать агрессивно и напористо, выдвигая свою точку зрения настойчиво и без какого-либо интеллигентничания. Первый крупный сборник, в котором новые правые, ещё называвшие себя левыми демократами, более или менее чётко обозначили свои позиции, вышел в свет в 1988 г. Он назывался: «Иного не дано». Точка. Надо быть решительными – отступать, мол, некуда. Альтернативы нет, что было далеко не первой большой неправдой.

Тогда-то впервые после 1909 года и сыграл свою роль тщательно разработанный авторами «Вех» метод коллективного портрета, полностью стиравший черты индивидуальной личности и тем самым радикально облегчавший неправедное судилище. В советские годы этот способ расправы над «классовым врагом» был подхвачен властью и широко ею использовался. Были разработаны детальные портреты кулака, нэпмана, технического специалиста-«вредителя» и т.д. От этих «семейных фотографий» власть не требовала правдивости или точности, как не требовались в своё время эти качества и от «портретистов» «Вех».

Одним из главных мифов того времени был миф о ведущей роли в стране рабочего класса. Поэтому первый сильный удар наносился именно в его сторону. Использовался приём, применённый авторами «Вех» при «разоблачении» интеллигенции. Но на этот раз появляется «семейная фотография» рабочего класса. Отношение к нему, мягко говоря, было настороженное, часто резко критическое. Подчёркивалось, что в его составе немало людей с низким образованием, малой квалификацией, ограниченным социально-политическим кругозором, сосредоточенных на собственных интересах. Утверждалось, что основная масса рабочих ещё глубоко не усвоила суть концепции перестройки. Такой класс никак не мог занимать в современном обществе ведущего положения. Читателя подводили именно к этому выводу.

В том же сборнике обращала на себя внимание статья с интригующим заголовком «Возобновление истории». Главная мысль автора: в течение семидесяти лет у страны не было истории и только сейчас она-де в неё возвращалась. Раньше же она, получается, была неким фантомом вне мировой истории?

Эта идея станет чрезвычайно популярной в демократических кругах. Её активно развивали в утверждениях, что Россию надо наконец вернуть в русло мировой цивилизации, что разрыв с мировой цивилизацией отбросил Россию на задворки истории. Россию рисовали чуть ли не полудикой страной, которую может спасти только демократия. Всуе трепалось имя Чаадаева. Всё это говорилось о стране с богатейшей своеобразной историей, о государстве, шагнувшем за годы советской власти от сохи к ядерной энергетике и этими достижениями вторично потрясшем мир.

Впрочем, в те бурные годы история стремительно переписывалась. Невозможно перечислить все материалы, в которых несчастный мальчик Павлик Морозов изображался гадким предателем, погибший на амбразуре немецкого дота Матросов изображался уголовником из штрафбата. Рука не поднимется пересказать то, что писалось о повешенной фашистами Зое Космодемьянской и многих других героях великой истории, которой будто бы и не было.

Но свято место пусто не бывает. В апреле 1997 г. «Новая газета» не без изумления отмечала: «Большевиков быстро приравняли к уголовникам… Параллельно с этим множество людей, числившихся ранее по разряду преступников («теневики», фарцовщики, власовцы, советские шпионы, сбежавшие за границу, и прочие), были названы кто самым предприимчивым, кто славным борцом за белую идею, кто смельчаком, который, рискуя жизнью, вырвался из тоталитарного плена».

В то смутное время вообще можно было услышать более чем странные утверждения. Если в годы советской власти, может быть, слишком некритично восхвалялся народ, то теперь интеллигенции приходилось слышать и читать заявления прямо противоположного порядка. Например, на страницах сборника «Осмыслить культ Сталина» словно походя назвали Советский Союз «империей смерти». Таких безумных оскорблений, продиктованных слепой ненавистью к своей родине, не позволяли себе даже оголтелые враги Советского Союза в Соединённых Штатах.

Подобные публицисты обнаружили в советском обществе «тоталитарные личности», в своей совокупности очевидно образующие тоталитарную массу. Следовало такое заключение: «В отличие от инфантильного сознания, которое постепено выходит на реальность и потому со временем становится взрослым, тоталитарное сознание с реальностью не связано вовсе и, следовательно, не несёт внутри себя возможности к изменению».

Ясно, что народ, страдающий этим типом общественного сознания, просто обречён вечно витать где-то в воздухе, вне связи с действительностью. В сущности, он не способен мыслить, не готов к внутреннему обновлению. Можно ли от него ждать каких-нибудь прорывов в будущее? Конечно же, нет.

Стоит, конечно, отметить, что сами учителя этих горячих перьев, некогда писавшие для «Вех», никогда ничего столь же вздорного не утверждали, поскольку жили в реальном мире, среди реальных людей. А вот их последователи были просто ослеплены своими теоретическими конструкциями, в некотором смысле пали жертвами ненависти к России и её народу. Но знаменательно, что они не отказались от затеи возглавить демократическую мысль нашей страны, хотя с подобными идеями могли трезво рассчитывать только на взаимную неприязнь со стороны российского избирателя.

Справедливость требует признать, что некоторые авторы «Вех», хотя и не предвидели возможность подобных теоретических блужданий, отметили среди интеллигентов черту, которая, развившись и окрепнув, стала своего рода проклятием русских демократов в годы перестройки и в последующие времена. Наиболее чётко она обозначена в статье С.Н. Булгакова «Героизм и подвижничество». Булгаков справедливо подметил, что «в своём отношении к народу, служение которому своею задачею ставит интеллигенция, она постоянно и неизбежно колеблется между двумя крайностями – народопоклонничества и духовного аристократизма». Развивая свою мысль о «духовном аристократизме» интеллигенции, автор статьи утверждал, что ей свойственно «высокомерное отношение к народу как к объекту спасительного воздействия, как к несовершеннолетнему, нуждающемуся в няньке для воспитания «сознательности», непросвещённому в интеллигентском смысле слова».

Здесь вспоминается пророческое предсказание-предупреждение ещё одного автора сборника – М.О. Гершензона. По его мнению, «каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, – бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами ещё ограждает нас от ярости народной».

Похоже, мысль Гершензона прочно вошла в сознание «элит» уже нашего времени.
А ведь это было заявление довольно-таки неожиданное для интеллигента. Впрочем, в годы перестройки и постсоветские годы оно начало восприниматься иначе. Социальный снобизм, как точнее начали называть в то время «духовный аристократизм», стал широко распространённой чертой «новых русских», которые в те годы не только не боялись противопоставлять себя остальному народу, а делали это буквально на каждом шагу. Что сегодня стало явлением повальным.

Так называемые элиты либо не понимают, что тем самым перечёркивают свои притязания на демократизм, либо им это безразлично. В любом случае в народной массе слова «демократ» и «демократия» превратились в ярлыки большой лжи, мощными потоками исходившей из всех «демократических» средств массовой информации.

Эти потоки топили не только идеалы подлинной демократии. Жестокому удару подвергались и традиционные этические нормы. Алчность вытесняла традиционное для русского народа презрительное отношение к накопительству. Пышным цветом расцвели коррупция и взяточничество. Причём иные лидеры молодой российской демократии, следуя примеру гоголевского городничего, призывали чиновников, если им недостаёт деньжат на достойную жизнь, брать взятки. Свои призывы они не стесняясь публиковали. В нравы входило презрение к человеческой жизни, убийства. В крупных городах действовали десятки хорошо вооружённых банд.

Так называемая бизнес-элита уже хорошо знала, что наступает её время, время капитализма. Народ, однако, этого ещё даже не подозревал, потому что в газетно-телевизионной шумихе никто из пропагандистов демократии ещё не говорил о том, что внедрение капиталистических порядков уже предрешено. Продолжал стоять гам о социализме с человеческим лицом, об ускорении развития в случае введения частной собственности на средства производства, поскольку частник-де значительно более хороший хозяйственник, чем государственный назначенец, которому, мол, всё равно, как идут дела.

В словесном тумане ещё боявшаяся этого названия буржуазия постепенно начинала вести себя с возрастающей наглостью. Интеллигенцию призывали воспользоваться открывающимися возможностями для своего обогащения. Культ денег решительно теснил «демократические» рассуждения об уважении к личности, которая всё больше, всё основательнее втаптывалась в грязь идущей кругом разрухи и гибла от случайных выстрелов при бандитских налётах. В русском обществе возникли две не существовавшие в Советском Союзе общественные группы – олигархов и бомжей.

И встаёт вопрос: родили ли крикливые ниспровергатели какие-либо новые идеи, способные действительно увлечь народ? Давние клятвы о динамичности капитализма как системы выглядят полной нелепостью на фоне разорения России и её фактического превращения в страну третьего мира. Сегодня по всему миру ширится разочарование в капитализме как движущей силе истории, в этой роли он явно исчерпал себя. Что же дальше? Стоит громкий шум, но из него не доносится сколько-нибудь значительных и крупных в историческом масштабе идей. Время безмыслия, увы, продолжается.

Владимир ИОРДАНСКИЙ, доктор исторических наук

Но пока интеллигенция всю силу своей образованности употребляет на разложение народной веры, её защита с печальной неизбежностью всё больше принимает характер борьбы не только против интеллигенции, но и против просвещения...

«Вехи», 2009

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№6 (6210) (2009-02-11)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 6 чел.
12345
Комментарии:
12.02.2009 11:31:44 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Общество безмыслия может породить лишь эпоху постбезмыслия

Мне не дали возможности участвовать в форуме, поэтому я отвечу Татьяне Яковлевой и С. Иванову в еще одном комментарии. Извините за длинноту. Статья, действительно, продуманная. Да разве бывают другие статьи? Позвольте мне еще раз дать комментарий и тоже продуманный. Во-первых, я не согласен с тем, что в конце 80-90-х гг. названные мной fdnjhs уже умерли, как можно подумать из реплики Т. Яковлевой. Многие из названных до сих пор живы. А я еще не назвал и десятой части всех имен. Например, можно добавить Ю. Лотмана, Д. Лихачева и др. Правда, их сейчас нет с нами. Да и многих других уже нет, но кто-то еще жив, но по большей части молчит. Так что эпоха «безмыслия» - это современная эпоха. Во-вторых, 80-е годы – это эпоха гласности, открытости и активного чтения. Тиражи были мультимиллионные (ежедневно, кажется, ок. 38 млн. экземпляров газет и журналов обрушивалось на головы страны, которая названа страной «безмыслия». Так что я категорически не согласен с фразой о марксизме, что «в вузах, на страницах газет он сводился к бесконечно повторявшимся лозунгам, к трафаретам, из которых давно ушла живая мысль». Ведь каждый находит то, что ищет. В том числе и сейчас. Более того: именно сейчас наступила время лозунгов и трафаретов», причем самого худшего свойства, так как они носят коммерчески-заказной характер. В-третьих, я что-то не помню, чтобы кто-то из выступавших в 80-е годы выступал против советской власти. Все призывали к обновлению социализма, опираясь при этом на цитаты из Маркса и Ленина, Бухарина и Чаянова и других новых кумиров. Но мысль в целом была марксистская и была вполне живая. Так что неверна фраза, что «сторонники советского строя были лишены свободы в поиске аргументов, которые могли бы противопоставить оживившимся противникам советской власти». Все было с точностью до наоборот. Это сейчас задним числом современные противники советской власти стали изображать из себя людей, которые были всегда против советской власти. С самого детского сада, так как не хотели подчиняться диктату коллективных форм поведения и на уличной прогулке ходили по собственной тропинке. А нянечку, с ее диктаторскими замашками, терпеть не могли. В-четвертых, марксизм не мог умирать в высоких кабинетах Центральной площади, поскольку его там уже давно не было. В этом вся и беда. Именно в этом была суть дискуссии 80-х и 90-х гг. Но умер не марксизм, а «лозунги и трафареты» некоторых марксистов. А то, что марксизм не умер, доказывает тот факт, с какой ненавистью произносят сейчас те, кому современная власть разрешила оплевывать все, что связано с именем Маркса и с советской властью. Хотя, я в этом уверен, никто из этих критиков не дал себе труда прочитать работы Маркса. А зачем? Ведь критиковать и так можно, - не читая. Как в советское время говорили такие люди: «Я не читал, но скажу». И далее следовала разрешенная властью резкая критика в адрес тех, кто не угоден власти. В-пятых, ответ С. Иванову на фразу: «Вот и сейчас опять - устал народ от "либеральности" - хочется опять социализма - но европейского - нет - опять давят изо всех сил в сторону очередного экстремума - к сталинизму и дикой поповщине! Давайте - раскачивайте маятник ! И кто раскачивает? Доктора философских наук! Жаль эти доктора не очень задумываются над тем где они могут сами оказаться при реставрации сталинизма... Память какая-то девичья...». Видите как: опять в мировом кризисе доктора наук виноваты. Обвинение готово, осталось статью подобрать из закона об экстремизме. Могу даже статью подсказать. Например, ст. 3, где отмечается необходимость принятия профилактических мер, направленных на «выявление, предупреждение и пресечение экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных организаций, физических лиц». Что я на это могу сказать? Все это очень печально. Ведь то, что пишет С. Иванов, как раз из времен сталинизма, когда докторов наук обвиняли в том, что они занимаются «отсебятиной», являются «махровыми реакционерами», «дуют на мельницу мировой буржуазии» и т. п. Таких ярлыков было много и я не хочу их все вспоминать. Но уж очень часто они сейчас вспоминаются, когда читаешь такие угрожающие фразы в адрес докторов наук. Откровенно говоря, я что-то до сих пор не пойму, какую такую «лодку» доктора наук раскачивают и как с помощью мысли что-то вообще можно раскачать. К тому же, чтобы лодку раскачивать, надо в ней сидеть, а докторов наук в лодку никто не приглашал никогда. Был один период, но очень быстро закончился. Сейчас пришли крутые парни, которые сказали, что им не нужны никакие «измы», поэтому доктора наук остались не у дел. Так что Ноев ковчег, который движется в светлое демократическое будущее, остался без докторов наук, впрочем, и без многой другой «живности». Видимо, для того так лодка и свободна, чтобы в ней осталось как можно больше места для глубоких мыслей. А они очень даже нужны. Ведь новорусский капитализм еще только в самом зародыше, и должно пройти множество лет, чтобы он стал цивилизованным и осмысленным. Но зачем же так жестоко и совсем бессмысленно относиться к творчеству людей, которые жили в советские годы? Ведь на пустом месте, как известно, ничего не вырастет, в том числе и капитализм. В-шестых, отмечу, что современные СМИ сейчас поставили перед собой задачу: выпустить пары из разогретого социального котла и вовремя его захлопнуть, как только наступит критическая точка. По крайней мере, любая дискуссия будет элементарным тестом на вшивость: весь мир увидит, о чем думают современные интеллектуалы в условиях первого полноценного кризиса новорусского капитализма. Ведь долгое время многие мучительно молчали, видя, что их голос не будет услышан по очень простой причине: одна часть общества спасалась от социальной катастрофы, а другая часть, гораздо меньшая, создавала себе условия для долгой и красивой жизни. Жизни для себя, своих внуков и самых отдаленных правнуков. Новую элиту заботило только одно: как бы продлить это благостное время и не разбудить социально почившего народа. Теперь ситуация изменилась. По историческим швам, сделанным наживульку, общество стало расползаться при первых же трудностях, с которыми постоянно приходится бороться западному миру. У нас еще нет такого опыта. И наш премьер, В. В. Путин, совершенно прав в своей шутке о том, что экономический кризис всегда приходит неожиданно: «Также как и зима у нас в России, всегда готовимся к зиме – а она всегда неожиданно приходит». Но кризис все же не зима. Но всем становится понятно: зачем ждать кризис, если он приносит одни неприятности и придет неожиданно. Лучше упиваться новым десятилетием передышки, которую история дает творцам, защитникам и любимым детям нового строя. Зачем беспокоиться о том, что и так все равно придет, и ничего не сделать, чтобы отменить эту закономерность. Так зачем же терять драгоценное время безоблачного существования? Ведь лето в России и так короткое. Но наш премьер оптимист, думая, что, навалившись всем миром, очередной кризис можно преодолеть. У нашего лидера, да и у всех нас остались еще старые привычки, и мы еще до конца не поняли, какое общество построили. Стреляные западные воробьи элитного уровня давно уже привыкли к тому, что время от времени их страны трясет, но эта встряска проходит, а после нее, как после морской бури, наступает новая полоса истории, в которой можно опять расслабиться. После пережитого очередного кризиса общество выходит даже окрепшим и очищенным от неспособных жить в условиях «общества риска». По крайней мере, хочется так думать. И активно думают западные интеллектуалы, создавая одну красивую социальную картину будущего вслед за другой для общего пользования на очередной межкризисный период. Но чем все-таки придется пожертвовать и что нужно обязательно взять в следующее безмятежное десятилетие? Прежде всего, – «взять банки» (чуть не сказал: почту, телеграф и т. д.). Это любимые дети нового общества, его тайные храмы, в отличие от явных, в которых не отпускаются грехи, но зато принимаются все решения, касающиеся судьбы потенциальных жертв и своего будущего. Поэтому все наше политическое руководство сейчас превратилось в служащих одного большого банка (равно – служителей одного большого храма), занятого перераспределением финансовых потоков. По сути это форма нового передела собственности, форма, которая в корне отличается от примитивной ваучеризации и залоговых аукционов тем, что внешне даже не признается и не называется перераспределением собственности. Тем более приятно вершить большие дела, имея в рукаве козыри любой масти. Экономический кризис – это своеобразный джокер, способный приобрести любую масть и величину в политической игре. В-седьмых, снова вернемся к шутке В. Путина. Действительно, какой же русский будет на полном серьезе все лето готовиться к зиме, если летом можно заниматься более приятным делом? Ведь тогда и лето не нужно, если только готовиться к зиме. Вот так и западная политическая элита. Давно поняв, что ничего радикального придумать нельзя в борьбе против экономических кризисов, кроме определенного периода выжидания и принесения жертв языческому чудовищу под названием «кризис». Ну, будет падение производства. Будет снижение уровня жизни. Будут армии безработных. Будут социальные протесты и даже возможны более крутые социальные взрывы. Но от всего этого можно отсидеться в укромном местечке, оберегая свой покой массой правоохранительных сил, армейских подразделений, на всякий случай, и спецназа, обученного усмирять «недовольных жизнью такой». Ничего более мудрого в борьбе против кризисов западный мир не придумал. Все остальное лишь для отвода глаз, чтобы народ не думал, что власть бездействует. Поэтому западные политические вожди с иронией смотрят на романтические предложения В. Путина предпринять какие-то более решительные и скоординированные шаги для преодоления кризиса. Ох уж эти русские! Вечно они со своими сумасшедшими идеями! Ведь они-то, стреляные политические воробьи цивилизованного Запада, они то уж точно знают, что самый решительный шаг для этого – шаг революционный. Они это поняли после победы 1917 года. Они это хорошо понимали, когда практически вся Европа была мобилизована Гитлером для борьбы с СССР в 20 -40-е годы. Они это поняли, когда над ними Советский Союз одержал величайшую победу и достиг великих успехов в экономическом, социальном и культурном развитии в послевоенные годы. Они это поняли, поэтому не изобретают радикальных средств. Кто же из них пойдет на такое социальное самоубийство? Тот шаг, который они в состоянии сделать, это – предотвратить социальную революцию, усиливая свое государство, превращая его в государство всеобщего благосостояния или в социальное государство. Этому социальному строительству был посвящен весь ХХ век. И сколько тут было проявлено изобретательности во всех сферах: экономике: политике, искусстве, массовых коммуникациях, образовании и даже религии. Тут действительно нам есть чему поучиться. По крайней мере, вся эта лавина благосостояния, которую нам в советское время представляли «проявлением загнивания капитализма», стала настолько мощной, что смела с лица земли Советский Союз уже тем, что ничего такого не было в нашем родном и любимом Союзе. Грубо говоря, мы подавились собственной слюной, рассматривая западные витрины издалека или в зарубежным поездках, поражаясь этим заказникам западного изобилия, куда, как в древности на охоту, посылали своих мужей в зарубежную командировку русские жены. В-восьмых, что же новая Россия может предложить Западу в его борьбе против кризиса? Тот исторический опыт, который с таким энтузиазмом закапывали в социальное беспамятство все 90-е и 2000-е годы. Предыдущие два десятилетия шла фронтальная критика советского строя и всего того, на чем он держался. Теперь мы видим, как мышление делает исторический реверс и начинает лихорадочно искать то, что может спасти нас в кризисе. Ведь не может же быть такого, что история оставила нас безоружными и не предусмотрела чего-то такого, что существовало в предыдущей истории, но что мы так неосмотрительно выбросили, увлекшись погромным делом. «Ломать – не строить, душа не болит». Теперь она заболела. Невольно вкрадывается мысль: может быть, зря сломали? Может быть, не надо было забивать такие большие штыри в крышку гроба коммунизма? Может быть, этот переход к рыночному обществу нужен России лишь для того, чтобы набраться новых сил и продолжить делать то, что когда-то с блеском начали, но затем не хватило силенок закончить? И вообще: разве наша страна сумела выжить в 90-е годы и начать движение в 2000-е не за счет того потенциала, который был накоплен в советские годы? Чего душой кривить: это так. Это так и сейчас, когда мы капитализм спасаем достижениями социализма, когда с помощью национального общественного фонда, накопленного гражданами и государством, выручаются не частные граждане, а банки и частный капитал. И верх социальной несправедливости, когда каждый год повышаются тарифы на услуги ЖКХ и на энергоносители, то есть на те ресурсы и на то достояние, которые уж точно были созданы в советское время, но теперь верою и правдою служат построению капитализма. Разве это не верх несправедливости и, одновременно, парадоксальности новорусской истории капитализма? Так может быть и не надо его спасать, так как спасать-то тут особого нечего, кроме кучки нуворишей? Или уж как-то неудобно перед западными коллегами, когда столько проклятий высказано в адрес кошмарного советского прошлого и столь много дифирамбов пропето в адрес процветающего Запада? Или страшно замахиваться на такое неблагодарное дело, поскольку западные партнеры нас так «изолируют», если мы рванем опять в сторону от западной цивилизации, как заяц русак, желающий запутать следы от надвигающейся угрозы, что мало не покажется? А ведь они постоянно этой изоляцией угрожают, если что не так, как им хочется. Ведь не случайно же они до сих пор не верят, что мы построили капитализм, а не что-то другое, и очень осторожно инвестируют нашу экономику, каждый раз проверяя ее на зуб. И не потому что боятся неустойчивости, разгула преступности и коррупции в России. Они боятся возможности нашего возврата назад. И не случайно, что каждый новый президент, кроме официальной присяги, принимает еще более обязательную политическую присягу, в которой верой и правдой клянется не устраивать передела частной собственности и защищать ее как зеницу ока. В-девятых, к чему я это все говорю? Да к тому, что кроме веховской идеологии история нам подарила еще сменовеховскую. Эти идеологии очень трудно, да, пожалуй, и невозможно оторвать друг от друга. И этот идеологический перевертыш имеет свои исторические объективные корни, выражаясь в различных и постоянных «переходах». Этих переходов в ХХ веке Россия претерпела великое множество: от самодержавия – к советской власти, от военного коммунизма – к НЭП, от НЭП – к всеобщей коллективизации и т. д., включая современную трансформацию от советского строя к российскому капитализму. Каких только перевертышей и перверсий не было в нашей истории! Так что ничего нет удивительного в том, что сменовеховская идеология теплится в душе каждого, кто способен примерить на себя и принять роль современного интеллигента. Так что, для того чтобы подумать над тем, что происходит в современной России, я бы не стал оборачиваться только на идейное наследие веховцев. Период, в который было написано данное произведение, не способствовало тому, чтобы высказанные в этом сборнике статей идеи имели фундаментальное значение для духовного развития российского общества. В нем нет ничего ценного, кроме того, что оно дало имя целому слою интеллигенции, которая отвернулась от народа и революции. В этом грубая, сермяжная правда. Точно так же сделала и современная интеллигенция, побежав за благами и дарами, обещанными ей западной демократией. И не только обещанными, но и щедро рассыпанными перед каждым, кто вовремя сумел заявить и показать свою приверженность и преданность новой власти. Отсюда такая тайная любовь к «Вехам», идеи которых греют душу интеллектуалам нового поколения, которые, – тоже в духе веховской идеологии, – сумели обосновать свой отказ от звания «интеллигенция». Так что евангелическое значение «Вех» вполне понятно, но только для понимания успокоительной позиции современной интеллигенции, а не судьбы интеллигенции страны в целом. В-десятых, таким образом, дело не в самих рассматриваемых сборниках статей, и не в идеологически неустойчивой природе самой интеллигенции как таковой, а в том, что в ХХ веке Россия взвалила на себя неподъемное историческое бремя и очень устала. Хочется верить, что не надорвалась. Поэтому она сейчас ушла в длительный отпуск, чтобы отдохнуть от выполнения своей исторической миссии. Ведь как иначе объяснить объективные (не субъективные!) причины того антисоветизма, которым сейчас охвачены все СМИ и вся официальная идеология. Но ведь чем острее будет антисоветизм, тем быстрее будет проходить вынужденный исторический отпуск. Для второй волны революции в России понадобилось 10 лет. Этот срок мог быть гораздо дольше, лет эдак 50, но его сократила Первая мировая. Теперь этот срок может быть ускорен тем, что слишком пугливо новая власть относится к своему прошлому, всячески открещиваясь от него. Но это ведь наше прошлое и от него отказаться так же невозможно, как страусу не удается спрятаться в песок. И чем туже будет сжиматься пружина антисоветизма во всех его формах, тем быстрее будут созревать горючие революционные материалы. Так что «Вехи», взятые отдельно, – это позорная страница нашей истории. Это выражение нашей духовной слабости, а не силы. Выражение нашей крепкой крепостной психологии, в которой мужик, однажды, изрядно загуляв, восстал против барина, наговорил ему много смелых слов, а затем, после глубокого похмелья, покорно лег под барский кнут. Вехи стали такой обновленной идеологией крепостничества, крепостничества для интеллигенции, которой предлагается отказаться от «народнического мракобесия» (Н. Бердяев), гуманистических и революционных идей и покорно лечь под кнут нового барина, который дозволяет заниматься только чистой философией, академической наукой и утонченными религиозными исканиями. Как известно, многие русские помещики любили гордиться своими талантливыми крепостными. В-одиннадцатых, нужно сказать, что веховская идея была очень популярна в определенные периоды нашей истории. Мы все помним, как П. Сорокин публично отказался от революционной деятельности, решив посвятить себя науке. По сути дела то же самое сделали и сами участники «Вех»: С. Франк, Н. Бердяев и др. До 1922 года они лояльно относились к новой власти и честно отрабатывали свой хлеб, организуя преподавание социально-гуманитарных дисциплин в России. За это им честь и хвала. Но им все же не поверили и совершили акт вандализма, выслав на «философских пароходах» на далекий Запад без права возвращения. Но тем самым добились обратного: идеи «Вех» пышным цветом расцвели в русской эмиграции, став источником мощной индустрии антикоммунизма и антисоветизма. Эта идея пользовалась спросом и в более поздние советские годы. Так, например, А.Ф. Лосеву и В.Ф. Асмусу запретили заниматься «философией жизни», то есть социальной философией, социологией, так как они повели себя слишком самостоятельно, а в сталинские время мысль не должна была быть самостоятельной и подниматься выше (или шире?) канонов, записанных в «Кратком очерке истории ВКП(б)». Им просто посоветовали заниматься безобидной эстетикой и историей философии. Что они и сделали. За это им тоже честь и хвала, так как они создали великолепные труды по истории философии и эстетике, ставшие классическими. Но ведь это совсем не то, что они могли бы создать для развития современного общественного самосознания и философского мировоззрения. В таком же положении были многие русские гуманитарии, имена которых известны. Но многие остались неизвестными, так как их работы остались неопубликованными или не написанными вообще. Можно взять и недавние примеры, связанные с творчеством А. Солженицына и А. Зиновьева. Солженицын периода написания «Архипелага ГУЛАГа» и книг «Россия в обвале» и «Двести лет вместе» – это два разных писателя: один, развивший идеи «Вех» до возможного предела, второй – признавшийся в том, что он совершил немало ошибок. Как иначе оценить его высказывание: «метил в СССР, а попал в Россию». А. Зиновьев всем стал всем известен книгой «Зияющие высоты». Мы все упивались его первым социологическим романом. Но вот А. Зиновьев насильственным путем оказался на Западе. И что? Начинается полоса новых романов с самой социологией, где в центре внимания не «зияющие высоты» достижений советского общества, а «западнизм» «человейник» западной культуры, увлечение идеями которой не дало ему душевного умиротворения и духовного утешения. Следовательно, начинается смена вех. И уж совсем эти вехи оказались радикально переставленными в последнем покаянном романе А. Зиновьева «Русская трагедия», в котором автор обвиняет, прежде всего, себя. Вот его слова: «Я принадлежал к числу тех, с совкового молчаливого согласия которых был разрушен Советский Союз и советский социальный строй в России и других частях бывшего Советского Союза. До сегодняшнего дня я боялся признаться себе в этом, разделяя и выдумывая сам всяческие оправдания тому, что произошло у нас в горбачевско-ельцинские годы». Нужно набраться мужества, чтобы открыто признаться в этом. Разумеется, найдутся такие читатели, которые скажут: «Да ему не привыкать признаваться и каяться, если он это делал уже не раз». Да, делал. Как делали миллионы других людей нашей страны, на головы которых был обрушен страшной силы удар начала 90-х годов. Кто-то даже не выдержал этого удара, поэтому ушел из жизни, не пожелав оставаться в условиях социальной катастрофы. Невозможно их винить в том, что они не пожелали менять вехи своей жизни, предпочитая умереть со своими идеалами, не разменивая их на другие и не пережив «крушения кумиров», по словам С. Франка. Кто-то совсем затих, замолчал, не видя, кому можно сказать откровенно обо всем наболевшем и осуждая тех, кто это делал, не заботясь о том, чтобы быть услышанным и правильно понятым. Кто-то, по существующей русской традиции, стал писать «в стол» или для «самиздата». Но тут подоспел Интернет, позволявший забрасывать тексты не в ящик стола, а в виртуальное пространство Интернет. 2000-е годы стали такими годами, когда свободная мыслительная деятельность перешла в новое духовное пространство. Вначале всем такая свобода мысли, когда можно писать все что угодно, нравилась и были проведены многочисленные симпозиумы, форумы, конференции с приставкой «Интернет». Но это витийство слова продолжалось недолго. Ведь не зря же Интернет называют «информационной свалкой». А какая же свобода мысли на свалке? Свобода бомжей, которые, конечно, могут говорить, что душе угодно, но кто же их будет слушать, кроме самих бомжей? Кроме того, Интернет, как универсальное информационное пространство, государством было отнесено к СМИ, поэтому стало подвергаться цензуре. Проявились наказанные за экстремистские высказывания. Поэтому виртуальные дискуссии стали иссякать и потихоньку сходить на нет. Например, приказал долго жить «Auditorium.ru», совсем уснули «club.fom.ru», «ecsocman.edu.ru». Даже православный форум дьякона А. Кураева, на который мне тоже приходилось заглядывать, утратил свою прежнюю привлекательность. Это только те, в которых я как-то участвовал. Но я не думаю, что это частный случай. Поэтому с середины 2000-х началась новая перестановка вех в духовной жизни страны: вновь стали востребованными бумажные носители информации и вновь стала востребованной способность говорить намеками. Виртуальное пространство оказалось каким-то образом поделенным на политические сектора и крайне ангажированным. Тем более что есть некоторое высокомерие со стороны столичных модераторов и координаторов по отношению к авторам-провинциалам. Короче, диалог не получается. Каждый старается учить, не читая написанного другими. Видимо, в моих текстах тоже есть такое настроение.

12.02.2009 08:50:21 - Татьяна Яковлева пишет:



В стране тогда сложилось положение, которое следовало бы назвать безмыслием. Марксизм умирал в высоких кабинетах Центральной площади. В вузах, на страницах газет он сводился к бесконечно повторявшимся лозунгам, к трафаретам, из которых давно ушла живая мысль. Сторонники советского строя были лишены свободы в поиске аргументов, которые могли бы противопоставить оживившимся противникам советской власти.================================ Очень точная и образная характеристика конца 80-х - 90х гг. (А вовсе не 70-х, как почему-то посчитал В. Козырьков).Думаю, более интересные комментарии к этой достаточно продуманное статье появятся на форуме "ЛГ".Спасибо !

12.02.2009 07:16:43 - Сергей Иванович Иванов пишет:

во власти безмыслия

Статья длинная и умная вроде на первый взгляд. Но после обдумывания стало ясно что это просто обычное манипулирование сознанием читателей и дальше - народной массы. Старая система - принцип резонанса маятника. Если народ куда-то "понесло" - его не остановить, но вот ПОДТОЛКНУТЬ это можно! И легко! Хотелось народу европейского цивилизованного социализма (к которому и пытался повести М. Горбачев) - нет не дали - подтолкнули и вытолкнули в дикий ультра-либерализм. Пришлось для этого просвещенного Горбача заменить диким степным хамом Ельциным... И еще издеваются - это мол влияние Запада! Да разве Запад ТАК живет? Вот и сейчас опять - устал народ от "либеральности" - хочется опять социализма - но европейского - нет - опять давят изо всех сил в сторону очередного экстремума - к сталинизму и дикой поповщине! Давайте - раскачивайте маятник ! И кто раскачивает? Доктора философских наук! Жаль эти доктора не очень задумываются над тем где они могут сами оказаться при реставрации сталинизма... Память какая-то девичья...

11.02.2009 14:37:45 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Во власти безмыслия

Со многим суждениями автора я соглашусь, но только не с тем, что в советское время было «безмыслие». Это все же не так. Были люди мыслящие. Я учился в самые застойные 70-е годы и до сих пор могу назвать множество имен, которые составили славу не только России, но и мировой культуре в целом. Эти имена не знает только тот, кто их знать не хочет, ориентируясь на западную культуру. Но это восприятие мира американцами, не желающими признавать никого, кроме самих себя. Но я все же скажу, что студентом я читал с увлечением таких мыслителей советской эпохи: Бахтин М. М., Лосев А. Ф., Асмус В.Ф., Ильенков Э. В., Копнин П.В., Библер В. С., Аверинцев С.С., Богат, Лифшиц, Мегрелидзе, Рубинштейн, Выготский, Эльконин, Кон, Ядов, Зиновьев и т. д. Все перечислить невозможно, да и лень вспоминать имена и отчества. Разумеется, эти имена не все известны на Западе, но ряд из названных авторов (Бахтин, Лосев, Выготский и ряд других) – мыслители с мировой известностью. Разумеется. Кто изучал науку по казенным учебникам, то этих авторов знать не мог. Но нас учили иначе. И не надо поэтому оценивать уровень науки в целом по учебникам, особенно по идеологизированным советского периода. Да и возникает вопрос: откуда же взялись тогда такие шустрые, которые вдруг решили в конце 80-х все переделать в стране? Под воздействием Запада что ли? Возможно, что и так, но тогда правы те, кто утверждает, что наша современная реформа есть «происки Запада». Но это все же не так и очень даже не так. Поэтому скажу больше: весь дикий капитализм, который возник в 90-е и 2000-е, – вот это влияние Запада и его мыслителей. В книгах отечественных авторов и мысли не было уничтожать Россию, которая создавалась веками. Но она все же была разодрана на куски под предлогом разгрома и распада советской империи. Ведь даже А. Солженицын в последние годы, например в книге «Обвал России», был вынужден признать, что метили в СССР, а попали в Россию. Так что не так все просто. Как говорят сейчас новые классики, "надо отделять мух от котлет".


Владимир ИОРДАНСКИЙ


Выпуски:
(за этот год)